Бумажный журавлик судьбы 2

Следом в здравницу вошли старейшины. Они окружили платформу и долго обследовали богиню, но никак не могли понять, что же произошло и почему её энергия начинает бороться сама с собой. В комнате завязалось оживлённое обсуждение. — Возможно, ей стало плохо из‑за того, что она не прошла испытание перерождения, — предположил старейшина, бог стихий Му Цзэн. — Это более вероятно. По симптомам похоже, что испытание она так и не завершила, — поддержал его старейшина, бог целительства Жэнь Цзы. — Придётся отправить её проходить испытание заново, иначе её душа разрушится безвозвратно, — заключил старейшина Юй Шуй, бог озёр. Бог войны Лун Янь Цзянь сжал в кулаке журавлика. Не слушая старейшин, он погрузился в свои мысли: «Она… и он. Но как такое возможно? Почему я раньше не заметил их сходства? Тогда многое становится понятно. И в то же время — как я мог сделать ей больно дважды? В той и этой жизни!» Вдруг главный старейшина Му Цзэн произнёс: — Я предлагаю проверить её испытание! Ведь оно было негласным, не так ли? Слова старейшины вывели бога войны из ступора. «Они хотят просмотреть испытание Фэн Циньлань!» — пронеслось в голове Лун Янь Цзяня. Паника подступила к горлу, сковав гортань и язык. «Если испытание негласное, за нами никто не наблюдал. Но если сейчас его просмотрят и узнают, чем мы занимались на земле, её точно сошлют обратно! Нас обоих сошлют за нарушение правил. Ведь то, что Ин Чже творил на земле, едва ли можно назвать благородным — недостойное поведение для бога: использование божественных техник среди людей и, в конце концов, наша мужская любовь… На небесах за это предусмотрено отдельное, крайне суровое наказание — изгнание. Что же делать?!» Лун Янь Цзянь лихорадочно искал способ остановить старейшин, которые уже отправили одного из небожителей в архив за сферой прохождения испытания. Он пытался одновременно придумать план и подобрать оправдания. В этот момент император Лун Хао Тянь, внимательно следивший за обсуждением, решил вмешаться: — Нет смысла пересматривать испытание. Если необходимо отправить её на землю, мы можем сделать это прямо сейчас. — Давайте пока не будем принимать поспешных решений и понаблюдаем за ней, — отозвался старейшина‑целитель. — Я всё же настаиваю на том, чтобы нам подготовили запись её испытания, — возразил Му Цзэн. — Прежде чем что‑либо предпринимать, надо во всём разобраться. Старейшины оживлённо заспорили, решая, как лучше поступить. В этот момент посланный небожитель вернулся. Поклонившись, он громко, чтобы услышали все, произнёс: — Старейшина Му Цзэн, сфера пропала! — Как понять «пропала»? — резко спросил Му Цзэн. До этого момента он сохранял спокойствие, но новость явно вывела его из равновесия. — Её нигде нет! — ответил небожитель. Му Цзэн не мог поверить, что из архива Омута перерождения исчезла запись. Он решил лично убедиться в этом и направился из здравницы к архиву. Остальные старейшины, включая Лун Хао Тяня, последовали за ним. В здравнице остались лишь бог войны Лун Янь Цзянь и богиня ветра Фэн Циньлань. Лун Янь Цзянь стоял как вкопанный. Он не мог поверить в то, что происходило. С одной стороны, он испытывал безумную радость оттого, что сфера пропала, — но с другой, понимал: его собственная запись по‑прежнему хранится в архиве. Он снова посмотрел на Фэн Циньлань. Комок, который долгие годы не давал богу войны произнести ни слова, наконец отступил. И он вдруг выпалил: — Ин Чже! Губы принцессы дрогнули — и на них появилась улыбка. — Цзянь, это ты! Лун Янь Цзянь подошёл к платформе. — Ты очнулась? Как ты себя чувствуешь? — Мне так больно, Цзянь… Я в аду? Меня всё же наказали за мои проступки… — Нет, Циньлань, ты на небесах. Внезапно её тело снова выгнуло судорогой, её затрясло. Бог войны замер в испуге, не зная, что делать и почему принцессе стало хуже. — Ин Чже! — снова позвал он богиню ветра. Она мгновенно успокоилась и выпрямилась, словно ничего и не было. Лун Янь Цзянь наконец понял: лучше всего обращаться к богине не иначе как по её человеческому имени. На пороге здравницы появилась помощница богини ветра — Сюэ. Она осторожно заглянула внутрь. — Ваше величество, — прошептала она, боясь переступить порог, — что случилось? Что с её величеством? Бог войны стремительно подошёл к ней, взял за руку и подвёл к платформе, на которой лежала Фэн Циньлань. — Ин Чже, ты помнишь её? — спросил Лун Янь Цзянь. Он слегка подтолкнул помощницу, и та заговорила: — Хозяйка, я здесь. — А‑Сюэ! Как я рад тебя слышать! — не открывая глаз, произнесла Ин Чже. — Да, я здесь, ваше величество, — испуганно ответила Сюэ. Затем шёпотом обратилась к Лун Янь Цзяню: — Что с ней? Она никогда не называла меня А‑Сюэ… В этот момент тело Фэн Циньлань снова выгнуло судорогой. — Ин Чже, я рядом, всё хорошо! — твёрдо произнёс Лун Янь Цзянь. Богиня мгновенно успокоилась. — Срочно зови старейшин! Скажи, что она очнулась! — приказал бог войны. Сюэ тут же бросилась к хранилищу. Спустя несколько мгновений в здравнице вновь собрались старейшины. Лун Янь Цзянь жестом велел всем молчать и сам обратился к принцессе: — Помнишь наш последний день вместе? — Да, конечно помню, — ответила Фэн Циньлань. — Помнишь те нити судьбы? — продолжал он. — Конечно помню! Я тебе их подарил! — утвердительно произнесла она. — Но ведь я вернул их тебе перед смертью — возразил бог войны. Тело богини вновь выгнуло судорогой. — Ин Чже! — твёрдо произнёс Лун Янь Цзянь. Она мгновенно успокоилась. — Мне так больно… Очень больно. Почему мне так больно? — простонала богиня ветра. — Ин Чже, скоро всё прекратится. Мы тебе поможем! — почти шёпотом заверил Лун Янь Цзянь. Затем он подошёл к старейшинам и пояснил: — Видите? Она прошла испытание. Она нормально реагирует на своё человеческое имя, но любые воспоминания, связанные с небесами, моментально вызывают конвульсии. — Ин Чже — это её имя в перерождении? — спросил главный старейшина Му Цзэн. — Да, — подтвердил Лун Янь Цзянь. — Обычно женщин так не называют, — вставил бог искусств Мо Лань, бросив взгляд на бога стихий. Тот становился всё мрачнее. Лун Янь Цзянь невольно сжался и начал нервно покусывать щёку. — Ин Чже не был женщиной, — ответил бог войны. Он заметно занервничал. — Теперь мне очень интересно посмотреть это испытание, — твёрдо произнёс Му Цзэн и взглянул на императора. Сюэ и Лун Янь Цзянь мгновенно переглянулись. По глазам Сюэ было ясно: она боится, что, если кто‑то увидит запись испытания богини и бога войны, всех их ждёт наказание. Она невольно отстранилась. — Раз сфера пропала, придётся поступить иначе, — решительно заявил Му Цзэн. Он подошёл к платформе, где по‑прежнему лежала богиня, коснулся её лба, закрыл глаза и замер. Его брови нахмурились; спустя некоторое время он резко отвёл руку и поднял голову, обведя взглядом присутствующих. Взгляд старейшины остановился на Лун Янь Цзяне и Сюэ. — Вы были там все вместе? — спросил он. — Да, — хором ответили служанка и бог войны. — Я смогу всё объяснить! — внезапно воскликнул Лун Янь Цзянь. — Не стоит, я покажу, — ответил старейшина. Он направил воспоминание на маленькое зеркало, висевшее на стене. Там замелькали картинки. Старейшина взмахнул рукой — и зеркало расширилось, став почти в человеческий рост. Изображения шли одно за другим: всё виделось глазами Ин Чже. Но звука не было — лишь череда обрывочных воспоминаний, вспыхивающих в зеркале. — Что это? — спросил Лун Янь Цзянь. — Почему нет звука? Почему тут только обрывки воспоминаний? — Это лента воспоминаний — то, что проносится перед глазами человека перед смертью. Это единственное, что мы можем просмотреть сейчас без вреда для её сознания, раз сфер нет! — Но есть же сфера моя и Сюэ — мы там были, — внезапно произнёс бог войны и тут же мысленно отругал себя за излишнюю болтливость. — Ваших сфер нет, — отрезал старейшина. — Почему? — Ваша душа попала в Омут на рождение и возвышение. Такие испытания либо проходят — и душа возвышается, либо не проходят — и душа развеивается. Их запись не ведётся. Так же, как и запись помощников. Раньше сферы не пропадали: если боги возвращались, сфера всегда оставалась в архиве. Но в связи с последними событиями, видимо, придётся всё же записывать и их. В зеркале отразился мальчик, смотрящий в зеркало и поправляющий ученический халат. Ин Чже на вид было лет четырнадцать‑шестнадцать: он застегнул ремень, взял учебник и ещё некоторое время гордо разглядывал себя в зеркале. Затем картинка сменилась: перед Ин Чже стояла женщина в откровенном наряде, она танцевала с веерами. В следующем кадре та же женщина лежала в объятиях Ин Чже. Лун Янь Цзянь отвернулся. «Мэйлин…» — пронеслось у него в голове. Дальше появилась сцена с Правым советником: он замахнулся и начал наносить удар за ударом по Ин Чже. После кадры замелькали — один кровавее другого. Все, кого когда‑то убил Ин Чже, вставали перед его глазами. Он словно вновь пережил прочтение последнего письма. Лун Янь Цзяня невольно передёрнуло, и он снова отвернулся. Но всё же решил досмотреть до конца. Картинки оставались тёмными и мрачными, будто выцветшими. Но вдруг изображение стало ярче: перед глазами Ин Чже возник Фэн Цзянь. Тело бога покрылось испариной. «Сейчас все узнают…» — подумал он. Однако обрывки воспоминаний показали лишь следующее: Фэн Цзянь тащил преступника; стоял, ухмыляясь, когда Ин Чже было плохо; лежал при смерти на руках после отравления; протягивал только что купленные нити. И последняя картина: Фэн Цзянь втыкает меч в грудь, а его глаза наполняются слезами. Потом — темнота. Бог войны с облегчением выдохнул. Голова его закружилась: казалось, всё это время он не дышал. И именно тех самых моментов, за которые переживал Лун Янь Цзянь, в ленте воспоминаний попросту не оказалось. Старейшины и император досмотрели видение до конца, невольно переглянулись, некоторое время молчали и лишь качали головами. — Кто придумал это испытание?! — вспыхнул Мо Лань, возмущённо скрестив руки на груди. — И за какие грехи богине войны было назначено столь жестокое наказание? — произнёс Юй Шуй, бог озёр. — Для женщины перевоплощение в мужчину — самое серьёзное испытание, — пояснил старейшина Жэнь Цзы. — Она не могла насытиться ни едой, ни женским вниманием, ни жаждой крови. Она росла без любви и по сути стала чудовищем. — Она не ощущала себя в собственном теле — а это истинное мучение для души! — продолжил Юй Шуй. — Ей невероятно повезло, что её душа не исказилась. Она могла бы раз за разом не проходить испытание, перерождаясь вновь и вновь, пока не утратила бы божественность вовсе — и превратилась в демона! — Я ещё раз задам вопрос: кто дал ей это испытание? — голос старейшины Му Цзэна звучал непривычно резко. Прежде он никогда не выглядел столь рассерженным. Казалось, что он вот‑вот испепелит всех присутствующих взглядом. Тут раздался голос императора: — Наверное, это моя вина. Я отправил её на перерождение. Пока она искала частички души бога войны, она словно сошла с ума. Я не хотел рассказывать, но она покончила с жизнью, спрыгнув со скалы. Я был вынужден отправить её на испытание — и, возможно, из‑за спешки перепутал и дал не то наказание. Это моё упущение. Я признаю свою вину. Я слишком молод и допустил ошибку. Старейшины переглянулись. — Вам повезло, что она прошла испытание! И благодаря встрече с богом войны она смогла вернуться. Сейчас её душа держится только благодаря второму воплощению! — произнёс старейшина Му Цзэн с явной злобой в голосе. Он метнул на Лун Хао Тяня взгляд, полный презрения. Затем Му Цзэн повернулся к богине, приложил к её лбу два пальца и вернул ей сознание. — Ин Чже, ты здесь, — тихо проговорил он. — Да, — ответила богиня, всё так же не открывая глаз. — Тебе нужно нам помочь, — продолжал старейшина. — Я слушаю. — Расскажи, где и что болит, что ты чувствуешь. — У меня болит вот тут… — рука богини поднялась и указала на солнечное сплетение. — Как будто внутри раскалённый камень. Он жжёт очень сильно. Старейшины вновь переглянулись. Глава старейшин перенёс руку в область грудной клетки, попытался понять, что именно доставляет боль, и тут же отдёрнул ладонь. — Это проклятие, — произнёс он, покачав головой. — Его никто не сможет извлечь без вреда для её организма. Только если она сама не выплюнет его. — Но как она это сделает? — в один голос воскликнули остальные. Бог войны, погружённый в раздумья, шагнул вперёд. Встав у платформы, он опустился на одно колено и проговорил: — Ин Чже! Ты прочитал точно все сказки про небожителей? — спросил Лун Янь Цзянь. — Да, Цзянь. Ты же знаешь, ни одна сказка про небожителей не ускользнула от моего взора! — ответила Фэн Циньлань. — Помнишь, что умели делать боги? — Конечно! — Давай представим, что сейчас ты обладаешь огромной силой и энергией. — Хорошо. — Отлично. Теперь почувствуй, где болит. А теперь направь свою волшебную силу к этому месту. — Я не могу. Я просто смертный. Я ничего не чувствую, — прошептала она. Лун Янь Цзянь взял богиню за запястье. — Нельзя вливать ей сейчас энергию! — предостерег целитель. — Я и не буду! — ответил Лун Янь Цзянь. — Просто проверю поток энергии. Энергия струилась плавно, без резких скачков. Тогда Лун Янь Цзянь отпустил запястье принцессы и вновь обратился к ней: — Ин Чже, ты должен почувствовать это! Это будто нити — они идут по тебе и наполняют тебя, — настойчиво проговорил бог войны. Голова принцессы невольно пошевелилась, будто отвечая кивком. — Как?.. — прошептала она. — Да‑да, Ин Чже, ты прав! — перебил Лун Янь Цзянь, понимая, что намёк про их танец Ин Чже уловил. Но, поскольку в комнате находились посторонние, лучше было не распространяться об этом. — Теперь ты можешь их контролировать. Просто направь энергию в то место, где больно. Ин Чже глубоко вздохнул и выдохнул — и так несколько раз. Постепенно его дыхание стало плавным и почти незаметным. Лицо побледнело. Через несколько секунд принцесса склонилась над платформой и выплюнула пилюлю на пол. Тяжело выдохнув, она снова опустилась на платформу. — Чже! — воскликнул бог войны, но ответа не последовало. Он взял её за руку. — Она без сознания… Все застыли. Бог целительства взял пилюлю, внимательно пригляделся и произнёс: — Её пытались убить. Кто‑то очень сильно желал её смерти — настолько, что применил запрещённые техники и создал пилюлю ненависти и забвения. Поскольку душа небожителя — это чистейшая энергия, эта пилюля развращала и уничтожала её божественность изнутри. Её спасло перевоплощение в Ин Чже. Судьба не глупа. Не случайно ей досталась столь тяжёлая участь — испытание. Именно это сегодня и сохранило жизнь богине. — Император, вы должны расследовать это дело! — твёрдо заявил старейшина, бог стихий. — Как только вы найдёте преступника, мы снимем с вас обвинение за назначение преступного испытания. — Я обязательно выясню, кто мог навредить богине, — ответил император и поклонился старейшине. — А ещё узнайте, кто похитил архивные воспоминания о прохождении испытания, — добавил старейшина. — Обязательно, — тут же отозвался Лун Хао Тянь. — Я помогу тебе! — заявил Лун Янь Цзянь. — Мы снимем с тебя обвинение. Я верю, что ты ни в чём не виноват. Это просто стечение обстоятельств! — Спасибо, брат! Мне крайне приятно это слышать, — сказал император, похлопав бога войны по плечу.