Бумажный журавлик судьбы 2

Ин Чже очнулся в холодном поту. Его руки и ноги тряслись. Он попытался встать с кровати — голова кружилась, а всё тело разрывала боль. В голове пульсировала кровь, тяжёлыми толчками отдаваясь эхом в ушах. Из носа хлынула кровь. Он зажал нос рукавом и снова лёг на подушку, чтобы остановить кровотечение. «Какой кошмарный сон, — подумал он. — Даже тело и голова разрываются от этого. Это воспоминание? Если да, то это ужасно». Он обнял себя, поглаживая плечи, пытаясь успокоиться. Сердце бешено билось в груди. «В следующий раз я четыреста тысяч раз подумаю, прежде чем позавидовать кому‑то», — вспомнил он, как завидовал жизни богини ветра. После увиденного он понял: её участь ничем не лучше его собственных страданий на земле. В гостиной послышались голоса. Ин Чже снова приподнялся с кровати и попытался направить энергию к ушам, чтобы расслышать, о чём говорят в соседней комнате. Но энергия будто взбунтовалась против его воли и никак не восстанавливалась в плавный поток. Он снова рухнул на подушку. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, успокоил сердце. Потоки энергии стали выравниваться и уже не обжигали тело болью. Ин Чже вновь приподнялся с кровати, подошёл к зеркалу, сел за столик и, вытирая кровь с лица, проговорил: — Сильная и такая прекрасная… Ты так много сделала для того, чтобы стать ещё сильнее. Но разве это стоило того? Все эти испытания — ради какой‑то техники? Я бы не отдал свою любовь к Фэн Цзяню, даже если бы мне угрожали собственной жизнью. Я бы умер за него миллион раз, но сохранил бы в сердце его! Собравшись с мыслями, Ин Чже привёл себя в порядок и вышел в гостиную. Там в зале стояли император Лун Хоу Тянь и родители богини ветра. Они бурно что‑то обсуждали, но, как только Ин Чже вошёл в зал, обернулись к нему. — Фэн Циньлань, здравствуй. Прости, мы разбудили тебя? — произнёс император. — Я прибыл, чтобы сопроводить тебя на праздник в небесном храме. — Приветствую вас, император, владыка небес Лун Хау Тянь, — сказала она, поклонившись. — Праздник? — удивлённо спросила богиня ветра. — День весеннего равноденствия. Сегодня все боги прибудут созерцать цветение тысячелетнего древа жизни. — Ох, точно! — воскликнул Ин Чже. — Я читал об этом. Это знаменательное событие. Каждый год богожители смотрят, как цветёт древо. И в зависимости от цветения можно узнать, каким будет год. А если древо цветёт обильно и пышно, то боги даруют благодать всем семи мирам. — Всё верно, — улыбнулся властелин воздуха. — И мы тоже приглашены?! — спросил он, обратившись к отцу и матери. Почему‑то в этот момент сердце снова взволнованно забилось в груди. Но оглушительной боли не последовало. Фэн Лингся ободрительно кивнул. Его взгляд был уже тёплым — не таким, как в тот день, когда он выгнал бога войны и отругал Ин Чже. — Я приехал, чтобы забрать тебя, — сказал Лун Хау Тянь. — С самого утра? — без церемоний спросил Ин Чже и тут же осёкся. — Простите, — быстро исправился он. — Я могу взять с собой вещи? Или после праздника я смогу вернуться домой? — Ваше величество, принцесса Фэн Циньлань, я не вправе вас удерживать. Как вам будет комфортнее? Вы можете остаться на небесах, а можете вернуться домой в любое время, когда захотите! — Тогда я позову Сюэ и соберу всё необходимое, чтобы не задерживать вас! — сказала Ин Чже и, поклонившись, удалилась из зала. «Как вовремя он прибыл! Мне как раз нужно поговорить с богом войны — а Небеса самое подходящее место. На празднике он однозначно появится», — размышлял он. Вскоре Сюэ и Ин Чже были готовы к отправлению. Император ожидал их на поляне под сенью розоволистного дерева. На этот раз он бережно взял богиню ветра за руку — и в мгновение ока они перенеслись в небесные чертоги. Однако они оказались не у Небесных врат, а возле величественного здания в соседнем царстве. Здание было выстроено в традиционных канонах архитектуры: изогнутые карнизы, украшенные позолотой; крытая галерея с резными колоннами; черепичная крыша с фигурками мифических зверей на коньке. — Я подумал, что для праздника вам понадобится нечто особенное, — с улыбкой пояснил Лун Хоу Тянь. — Поэтому для начала заглянем сюда! Здесь одеваются все боги Небес. Они вошли в роскошный павильон. Внутри царила атмосфера изысканной роскоши. Просторный зал с высокими потолками был оформлен в благородных тонах: глубокий лазурит, тёплый нефрит и золото. Стены украшали шёлковые панно с вышитыми драконами и фениксами, а вдоль стен тянулись массивные витрины из полированного дерева. В павильоне было представлено всё необходимое для создания безупречного образа: изысканные ханьфу из тончайшего шёлка и парчи, переливающейся при движении; головные уборы, украшенные драгоценными камнями и перьями; пояса с нефритовыми подвесками и золотыми пряжками; обувь из мягкой кожи, расшитая серебряными нитями; ювелирные украшения — серьги, браслеты, диадемы, инкрустированные рубинами, изумрудами и жемчугом. Каждый предмет одежды и аксессуар располагался на отдельной резной подставке, освещённой мягким светом бумажных фонарей. Лун Хоу Тянь остался снаружи, терпеливо ожидая, пока его спутницы подберут подобающий наряд для великого праздника. У Ин Чже рябило в глазах от многообразия нарядов. Ему никак не удавалось отказаться от очередной примерки — так и тянуло ещё раз полюбоваться своими божественными формами. Он перемерил множество платьев, но в итоге выбрал лишь одно. Оно было белоснежным, с ажурными фиолетовыми вставками из лёгкого шёлка. Рукава и воротник украшали фиолетовые камни, напоминавшие россыпь звёзд. Подбрав к платью подходящие украшения, Ин Чже собрался выходить, но Сюэ осторожно остановила его. — Ваше величество, я не брала столько алмазов, чтобы расплатиться за всё, — тихо прошептала она. — Я оплачу! — громко объявил император Лун Хау Тянь. — Это мой небольшой подарок вам. Ин Чже криво улыбнулся, но всё же поблагодарил императора за щедрость. Забрав покупки, они наконец направились к Небесным вратам. Приземлившись у Небесных врат, Сюэ вошла первой, а Ин Чже помедлил. Остановившись, он произнёс: — Такое чувство, что сегодня вы при всех захотите сделать мне предложение. — Возможно, — ответил Лун Хау Тянь, развернувшись и посмотрев на Ин Чже сверху вниз. — Сразу скажу: не стоит этого делать. Я откажу вам — при всех, и это будет неприятно. Я знаю о последней воле императора. И не соглашусь стать вашей женой, пока не вспомню вас и свою жизнь до перерождения.— Он строго взглянул на Сюэ; та опустила глаза.  Ин Чже об этом рассказала не она, поэтому он был очень зол на неё. А ей было стыдно — именно потому, что она скрыла от него этот неприятный факт. Но со стороны показалось что именно помощница рассказала богине о ее замужестве. — Почему так категорично? — спросил император. Лицо его оставалось спокойным, но вена на шее нервно пульсировала, выдавая недовольство. — Давайте я объясню. - голос богини поменял тональность и стал грубее -  В прошлой жизни я — Ин Чже, мужчина. Я не могу выйти замуж, потому что это неправильно. Возможно, в этой жизни Фэн Циньлань любила вас и что‑то к вам чувствовала. Но, к сожалению, я, как Ин Чже, не согласен жениться на мужчине. Поэтому, с вашего позволения, я откажу вам сейчас — а не перед всеми богами Небес. Лун Хау Тянь задумчиво кивнул, словно оценивая и в то же время понимая его слова. — Хорошо, Ин Чже. Ты говоришь правильно и, без сомнения, очень тонко всё понимаешь. Ты доходчиво объяснил свою позицию — и я это ценю. Я принимаю твой отказ и понимаю, почему ты мне отказал. Но тогда я хочу начать заново и попробовать стать с тобой, как раньше, для начала просто друзьями. Ин Чже одобрительно кивнул и согласился с предложением императора Небес. Император проводил Ин Чже и Сюэ до их дворца. Но, не успев попрощаться, остановил Ин Чже: — Раз уж наша дружба только началась, позвольте мне кое‑что вам показать. Может, мы прогуляемся по местам нашего детства — и что‑то вернётся к вам в воспоминаниях? — Я согласен! Пойдёмте! — живо откликнулся Ин Чже. Они гуляли с императором, и тот рассказывал о прошлом. — Когда‑то мы познакомились около дерева на окраине Небесного царства. Случайно перешли границу, и тут на богиню ветра напал пёс. Мы её спасли — так началась наша дружба. Потом мы играли вместе у качелей в саду, в первый раз попробовали вино и разбили дорогой кувшин отца — за это нам крепко досталось. А ещё мы бедокурили: поджигали фейерверки… Ин Чже вдруг остановился и спросил: — А зачем вы мне это рассказываете? — Чтобы ты вспомнила. — Я миллион раз просил Сюэ рассказать мне что‑нибудь из прошлого, но она сказала, что ей запретили говорить об этом, — слукавил Ин Чже. На самом деле о запрете ему поведал Лун Фэн Цзянь. Но Ин Чже инстинктивно чувствовал: о боге войны лучше не упоминать. — Да, я знаю. Но я рассказал не всё и не описывал своих ощущений. Об этих проделках знают все — и если воспоминания вернутся, они не изменятся. Кто‑нибудь обязательно напомнит тебе о наших шалостях. Так ты будешь к этому готова. По дороге ко дворцу принцессы император поведал ещё несколько историй. Уже у врат он добавил: — Если эта прогулка навеет тебе воспоминания, я буду рад! — с искренней улыбкой произнёс он. — Благодарю вас, владыка Небес, — ответил Ин Чже и поклонился. Император остановил его, схватив за край рукава. Ин Чже едва не вспыхнул от возмущения: каждое прикосновение Лун Хау Тяня обжигало неприятным холодом, вызывая волну отвращения. Но это было лишь полбеды — поверх собственных чувств с пугающей интенсивностью накатывали чужие эмоции богини: брезгливость, почти физическая тошнота, отторжение. Ин Чже с трудом сдержался, стиснул зубы и лишь после этого повернулся к императору. — Можешь называть меня, как раньше, — А‑Тянь. — Благодарю, император, — богиня вновь поклонилась. Владыка Небес отпустил её рукав, и Ин Чже вошёл в ворота дворца. Внутри всё бушевало: злость закипала в груди, а тошнота подступала к горлу с пугающей силой. Отвращение пронизывало каждую клеточку тела, словно ядовитый туман, но Ин Чже упорно сохранял внешнее спокойствие. Сдерживая внутреннюю бурю, он медленно шагал по дорожке к залу, выпрямив спину и не позволяя ни единому мускулу на лице выдать терзавшие его чувства. В помещении Сюэ уже накрывала на стол. Ин Чже, снедаемый гневом и невыносимой усталостью, даже не притронулся к еде. Лишь отодвинул тарелку, облокотился на подушку — и тут же его окутал густой туман сна. Обессиленный, он мгновенно отключился. Ему приснился сон. — Лань‑эр, познакомься, — послышался голос отца. Перед ней стояли три мальчика. Первый — худощавый и невысокий, казалось, он был ниже остальных. Впалые щёки и бледно‑зелёный оттенок лица придавали ему болезненный вид. Второй — повыше и покрепче; его щёки пылали здоровым румянцем, особенно заметным при взгляде на богиню. Третий выглядел довольно мило: с чуть вздёрнутым носом и задорным блеском в глазах. Мужчина в золотой одежде, с лёгкой проседью в волосах и тяжёлым взглядом указал на мальчиков и назвал их имена: мальчик с острым носом — Мо Юэ; тот, что был неестественно бледным, — Хау Тянь; мальчик с румянцем на щеках — Янь Цзянь. Мальчики поздоровались с ней. — Очень приятно познакомиться, — сказал Мо Юэ. — Давай мы покажем тебе тут всё? Циньлань кивнула. Мо Юэ оказался самым болтливым из её новых знакомых: он без умолку рассказывал разные истории, показывал и объяснял всё, что знал. Порой он дурачился — и это неизменно вызывало у маленькой Циньлань звонкий смех. Два других мальчика шли позади, переглядываясь, но не произнося ни слова. Они лишь изредка вставляли короткие фразы в монолог Мо Юэ. Когда Циньлань оборачивалась, она замечала, что румянец на щеках Янь Цзяня вспыхивал ещё ярче, если их взгляды встречались. Тогда он тут же старался отвернуться, избегая смотреть на богиню. Пока Мо Юэ увлечённо что‑то рассказывал, они дошли до окраины небесной столицы. Возле небольшой рощи решили передохнуть, прежде чем возвращаться обратно. Мо Юэ пытался вытянуть из друзей хоть слово, но тут внимание Циньлань привлекло что‑то странное. За пышными небесными цветами мелькнуло чёрное пятно. Она встала и подошла поближе, чтобы рассмотреть, но вдруг что‑то зарычало и кинулось на неё. Циньлань взвизгнула от страха и попыталась отскочить, но запнулась и упала на землю. В этот момент что‑то прилетело в морду нападавшему и рассыпалось искрами. Циньлань обернулась и увидела, как Мо Юэ и Хау Тянь бросились врассыпную, громко крича от страха. А Янь Цзянь, потеряв свой обычный румянец, вдруг стал серьёзным и строгим, совсем не по‑детски. Он выпустил сноп искр в пса, от которого потянулась дымка тёмной энергии. Монстр кинулся на Цзяня и вцепился ему в руку. Всё происходило слишком быстро: появились отец и мужчина в золотых одеждах, и в мгновение ока пса словно испарило, будто его и не было. Циньлань подбежала к своему спасителю и увидела, что его рука в крови. Она сняла ленту с волос и аккуратно перевязала рану парню, который, не жалея сил, бросился спасать маленькую богиню. К счастью, всё обошлось. Маленький бог войны быстро шёл на поправку, и Циньлань часто навещала его, принося что‑нибудь вкусное. Потом картина сменилась — и перед глазами стремительно пронеслись обрывки воспоминаний. Вот они учатся — постигают премудрости небесных наук, тренируются в боевых искусствах. Чаще всего Циньлань состязается с Янь Цзянем: кто сильнее, кто ловчее? Их дружеское соперничество неизменно вызывает улыбки у наставников. Вот Янь Цзянь, хитро прищурившись, стащил вино у бога вина. Они выпили его тайком — и никто не заметил! После этого они не раз проделывали то же самое, всякий раз испытывая трепет от собственной дерзости. А вот они с Янь Цзянем пробираются в запретные секции библиотеки. Осторожно, почти на цыпочках, достают древние артефакты, с благоговением изучают их, а потом — обязательно! — возвращают на место. Вспоминаются и фейерверки, что озарили небеса разноцветными огнями. Мо Юэ принёс их с земли — и за это всех троих строго наказали. Но тот вечер стоил любого выговора: небо расцветилось немыслимыми узорами, а сердца трепетали от восторга. Именно в тот день, среди всполохов света, Янь Цзянь впервые признался Циньлань в любви и поцеловал её — пока никто не видел. Следующая картина перенесла её на весенний праздник. Они вместе наблюдали цветение священного древа, а потом тихонько сбежали от всех на радужный мост, под сияние звёзд. Там, в объятиях друг друга, они забыли обо всём на свете. И тогда Янь Цзянь произнёс: — Я люблю тебя, Ланьфэй, и не хочу, чтобы ты уезжала. — Мне нужно, — тихо ответила она. — Ты уже освоил все ступени, а я — нет. Мне необходимо достичь этого ради моего народа. Иначе как я смогу называться принцессой воздуха? — А как же я? Сколько лет мы не увидим друг друга? — Давай поклянемся, что будем любить друг друга вечно! И никогда не забудем! — Я согласен! Я согласен на всё! И закрепим нашу клятву поцелуем? — Поцелуем — слишком просто. А как насчёт техники? — Ланьфэй, это опасно! — А говоришь — готов на всё ради меня! — Готов. Но если… Она поцеловала его, не дав договорить. — Если не готов — так и скажи, — рассмеялась она. — Я готов! Давно готов! Как скажешь — совместная культивация, так культивация… Богиня ветра улыбнулась. Они крепко обнялись, затем сели друг напротив друга, приняв нужную позу. Фэн Циньлань сделала первый шаг, Янь Цзань повторил за ней, замкнув пространство в плотный огненный круг. Она чувствовала волнение — и Янь Цзань волновался тоже. Это было заметно, хоть он изо всех сил старался скрыть свои эмоции. — Я клянусь, что буду любить тебя вечно! — произнёс он. Циньлань повторила клятву одновременно с ним. После нескольких давно заученных движений началось слияние. Весь мир вокруг вдруг показался одновременно и бесконечно малым, и необъятно огромным. Они словно парили над вселенной. Внутри них то распускались нежные цветы, то взрывались яркие фейерверки. Она была в нём, он был в ней — а вместе они превратились в энергию, пронизывающую всё сущее. Эта энергия вновь и вновь соединялась в них самих. Внутренняя энергия росла. Она ощущала его жар, он чувствовал её прохладу. Внутри всё кипело и бурлило, превращаясь в могучий смерч. Он становился всё сильнее, постепенно разрывая материю защитной оболочки, которую они выстроили. Ещё секунда — и всё прекратилось. Защита продержалась ещё мгновение, а затем развеялась. Они сидели друг напротив друга, едва дыша, глядя в глаза друг другу. Ни один не мог вымолвить ни слова. Но им и не нужны были слова — они поняли друг друга без них. Ин Чже разбудила Сюэ, коснувшись рукой её плеча. — Ваше величество, пора, — сказала помощница. Ин Чже резко распахнул глаза и глубоко вздохнул, пытаясь унять бешеный стук сердца и справиться с волнением. Дыхание сбивалось, он никак не мог надышаться. Попытался встать, но ноги подкосились — он едва не рухнул на пол. В этот момент из носа снова хлынула кровь, а по телу прокатилась волна острой боли: энергия будто взбунтовалась, отказываясь подчиняться. Сюэ вовремя подхватила богиню воздуха, бережно усадила обратно на диван и приложила платок к её лицу, аккуратно вытирая кровь. — Госпожа, что с вами? — встревоженно спросила она. — Я, кажется, кое‑что вспомнил! — выдохнул Ин Чже. Воспоминания действительно вернулись — не такие страшные, как прежние, но невероятно волнительные. С каждым всплывающим образом энергия словно утекала из тела, оставляя после себя ноющую, опустошающую боль, разливающуюся по всем мышцам и суставам. — Что же? — поинтересовалась Сюэ, не скрывая беспокойства. — Какой‑то обрывок… Странный. Я ещё не понял, что это, — солгала Циньлань. — Вроде бы бессмысленный. — Это хорошо, госпожа! Значит, память возвращается! — радостно воскликнула Сюэ. Но радость её была недолгой. Взгляд невольно задержался на бледном лице богини, на дрожащих пальцах, всё ещё прижимающих платок к носу, на прерывистом дыхании, выдававшем внутреннее напряжение. — Да, хорошо… все хорошо, — повторила Циньлань, всё ещё пытаясь выровнять дыхание. Рассказывать о случившемся явно не стоило — скорее всего, Сюэ об этом ничего не знала.