Бумажный журавлик судьбы 2

Он никогда не стремился к власти. Несмотря на то что его мать так и не обрела счастья с отцом, он по‑прежнему любил его. Отец женился на другой женщине, и так вышло, что он и его брат появились на свет с разницей в полгода. Он был ещё ребёнком, когда мать, не выдержав горя из‑за того, что отец выбрал не её, лишилась рассудка. Даже после рождения сына она не нашла утешения. Он, рождённый вне брака, оказался брошен на произвол судьбы. Некоторое время он рос на границе между мирами — там, где мать скрывалась от гнева императрицы. Он хорошо помнил её слова: если императрица их найдёт, то уничтожит — заключит в вечную ледяную тюрьму, где они будут бесконечно умирать от холода, пока не превратятся в камень. Этот страх преследовал его всю жизнь. Воспоминания о матери были смутными, но он отчётливо помнил её рассказы — о отце, о мачехе и о той самой морозной тюрьме, которая, казалось, ждала их за каждым поворотом. На границе миров он однажды встретил демона по имени Могучий. Тот тоже блуждал между мирами — в поисках достойного противника. Однако он оказался куда слабее, чем ожидал Могучий, и вскоре их пути разошлись. Время от времени юноша приносил демону еду. Могучий выглядел как загнанный в угол зверёныш — впрочем, возможно, и сам мальчик выглядел не лучше. Когда они наконец разговорились, выяснилось, что судьба Могучего во многом похожа на его собственную: тот тоже был ненужным сыном. Мать демона умерла при родах, а отец, не мешкая, взял в жёны другую женщину, которая готовилась подарить ему нового наследника. Именно поэтому Могучий бежал на задворки мира. Они провели вместе немало времени. Демон не отличался особым умом и постоянно ввязывался в неприятности, пытаясь решать всё кулаками. Будучи ещё ребёнком, он не всегда справлялся с этим. Юноша же умел избегать конфликтов — ему помогали доводы и уговоры. Так они прожили около полугода, пока отец всё‑таки не нашёл сына. Император забрал его из Междумирья, и они отправились в Небесную столицу. Там юноша впервые встретился с императрицей. Когда император объявил, что этот мальчик — его сын и теперь императрица обязана принять его как родного (ведь мать юноши погибла, а в нём текла императорская кровь), женщина не выразила недовольства вслух. Она лишь вздохнула, но впредь старалась не замечать нового принца. Его брат, напротив, напоминал Могучего — демона из Междумирья. Он обладал немалой силой, но, в отличие от демона, был добр ко всем и любил шалить, как любой ребёнок. Юноше же не нравились его игры. Оказалось, что брат дружил ещё с одним мальчиком. Так втроём они и жили, наслаждаясь беззаботной жизнью. Юноше дали имя Лун Хау Тянь, и он стал принцем. Императрица по‑прежнему не проявляла к нему никаких чувств — до того дня, когда во дворец прибыла принцесса Фэн Циньлань. Именно тогда Лун Хау Тянь впервые осознал, что влюбился. Но счастье было недолгим. В Небесные чертоги пробралась адская ищейка и напала на принцессу. Лун Хау Тянь оказался слишком слаб, чтобы защитить её, однако его брат ценой собственной руки спас Фэн Циньлань. С этого момента вся ненависть императрицы обрушилась на Лун Хау Тяня. Она убедила себя, что ищейка появилась из‑за него — будто бы он, живя в Междумирье, связался с демонами и замышлял убить брата. Хотя это было совершенно не так. И та самая ищейка пришла к Лун Хау Тяню — но не для того, чтобы убить, а чтобы передать письмо. Однако по пути зверь проголодался и напал на самую слабую из присутствующих — принцессу Фэн Циньлань. Лун Хау Тянь успел выкрасть послание до того, как ищейку уничтожили, распылив её. Письмо было от Могучего. В нём демон сообщал, что тоже отправился домой. По сути, это всё, что он хотел сказать. Могучий и прежде не отличался общительностью, а отправить ищейку в Небесные чертоги лишь для того, чтобы передать короткую весть «я дома», было крайне неосмотрительно. После случившегося Фэн Циньлань стала чаще навещать своего спасителя, почти не обращая внимания на Лун Хау Тяня. Это огорчало принца. Однако был и положительный момент: принцесса начала регулярно приезжать в Небесную столицу, чтобы обучаться у старейшин вместе с братьями. Фэн Циньлань была поистине прекрасна. Она проводила время с Лун Хау Тянем в библиотеке, а затем присоединялась к друзьям на арене, где продолжала тренировки — теперь уже вместе с его братом. Принцесса неизменно находилась рядом с ними, и со временем Лун Хау Тянь почти перестал ревновать её к брату. Хотя те постоянно спорили и цеплялись друг к другу по любому поводу, нередко доходило до стычек и состязаний — кто умнее, кто сильнее. При этом в знаниях Фэн Циньлань неизменно одерживала верх, а Лун Янь Цзянь не отставал в силе. Однажды Лун Хау Тянь заметил странность в их поведении. В очередной раз они заспорили — на сей раз о том, какой цветок прекраснее. Дело было во время чтения очередной книги. — На земле есть цветок, прекраснее всех прочих, — заявил Лун Янь Цзянь. — Если в книге написано, то я уверен: на небесах нет цветка красивее. — Этот цветок не может быть прекраснее тех, что растут в Долине Ветра, — возразила Фэн Циньлань. — Ещё как может! Ты же сама прочитала, как он выглядит. Или ты видела этот цветок? — Нет, не видела, но уверяю: он не так красив. — Если ты его не видела, как можешь так говорить? — Спорим, он не красивее самого прекрасного цветка Долины Ветра! — Спорим! — воскликнул Лун Янь Цзянь, загораясь энтузиазмом, и тут же отправился на поиски заветного цветка. Только глупец не понял бы, о чём говорила принцесса. Самый прекрасный цветок Долины Ветра — это она сама. Её так и прозвали — «Изящная орхидея», признанная красавица края. Вскоре брат вернулся, изрядно потрёпанный: оказалось, он столкнулся с монстром и сумел его одолеть. А на следующее утро Лун Хау Тянь увидел тот самый цветок на столе во дворце — резиденции богини ветра. Тогда до него дошло: всё это время они скрывали свои чувства. Лун Янь Цзянь отправился за цветком не ради спора, а чтобы подарить его Фэн Циньлань. В душе Лун Хау Тяня зародилась обида. Он знал: брат в курсе, как дорога ему богиня ветра, как сильны его чувства к ней. И всё же Лун Янь Цзянь тайком бегал за цветами в земли людей, подговорил кого‑то доставить фейерверк — и всё это ради неё. В тот миг принц уловил сходство брата с его матерью: та тоже люто его ненавидела. Ведь именно из‑за неё они скрывались, из‑за неё мать Лун Хау Тяня лишилась рассудка. Спустя время принцесса уехала учиться, а потом вернулась — и счастье Лун Хау Тяня было безмерным. Теперь она проводила время с ним, почти не замечая его брата. Принц ликовал, тогда как Лун Янь Цзянь томился и негодовал: почему его возлюбленная не желает к нему возвращаться? Тогда Лун Хау Тянь решился на подлость: подмешал в вино брата яд демонов — зелье, что возбуждало выпившего и толкало на непристойные поступки. Он знал: брат пойдёт к богине ветра. В душе принца теплилась надежда — возможно, Циньлань даст отпор, возненавидит Лун Янь Цзяня и поставит его на место. Так и случилось: Циньлань прониклась ненавистью к брату. Но тот пошёл дальше — обратился к императору, заявив, что изнасиловал богиню ветра и желает на ней жениться. Мир Лун Хау Тяня рухнул: он и представить не мог, что брат способен на такое. Утешало лишь одно: старинный друг устроил очередную заварушку в Междумирье. Лун Янь Цзянь объявил: как только уладит эту «маленькую неурядицу», тут же вернётся и назначит день свадьбы. Медлить было нельзя. Лун Хау Тянь отправился вместе с братом и встретился со своим другом. Разговор выдался тяжёлым. Они и прежде нередко виделись, и Лун Хау Тянь знал: у друга тоже не ладились отношения с отцом. Младший брат друга — плод нового брака — постоянно портил ему жизнь, а отец без устали хвалил младшего, напрочь игнорируя старшего сына. Тогда они и придумали план — убить двух врагов одним махом. Суть замысла была в следующем: науськать брата на конфликт; лично отправить королю демонов вызов на бой — и тот с готовностью его примет. Так и началась война. Никто не предполагал, что она затянется надолго. На поле боя собрались сильнейшие боги, в том числе и Фэн Циньлань — та, ради которой всё и затевалось. План Лун Хау Тяня выглядел безупречно: Князь демонов должен был измотать брата в бою. Затем в действие вступит яд, которым Лун Хау Тянь отравил брата: тот погибнет в сражении как герой. Сам Лун Хау Тянь одолеет князя демонов — с помощью его же сына. Друг станет королем тьмы — после того, как они разберутся с младшим братом князя. Младшего брата предполагалось заманить в ловушку и заточить под горой с помощью божественного артефакта — оттуда он уже никогда не выбрался бы. План сработал. Король демонов ранил Лун Янь Цзяня. Но Фэн Циньлань бросилась к нему, пытаясь спасти. Лун Хау Тянь кипел от гнева: даже после всего, что совершил его брат, даже после того, как Лун Хау Тянь заявил, будто тот сделал это на спор, Фэн Циньлань всё равно мчалась к раненому. Пока Лун Хау Тянь размышлял, что предпринять, Циньлань вонзила меч в грудь его брата. Лун Янь Цзянь рассыпался в прах прямо на глазах принца. В тот же миг король демонов напал на Циньлань со спины. Лун Хау Тянь не успел её окликнуть — но это и не потребовалось. Она почувствовала приближение смерти, развернулась и выпустила сокрушительный взрыв. Всё залило ослепительным белым светом. Циньлань открыла в себе десятую технику — и испепелила короля демонов, не оставив ни от него, ни от его войска ни малейшего следа. Тогда Лун Хау Тянь вновь убедился: его дорогой брат не причинил вреда богине. Фэн Циньлань назначили новой богиней войны, но душа её не находила покоя. Она странствовала по мирам, что‑то разыскивая. Лун Хау Тянь был слишком занят, чтобы понять, что именно. Вместе с другом они охотились за младшим князем тьмы. В конце концов, одолев его заманив в ловушку запечатали его под горой в вечной темнице без возможности выбраться и увидеть белый свет, Лун Хау Тянь обратился к отцу: — Я договорился о мире с демонами. Они обещали не трогать нас. Но император остался равнодушен. — Скоро Циньлань отыщет все части души твоего дорогого брата, — лишь произнёс он. Тот миг стал переломным: ярость окончательно разорвала хрупкие нити, связывавшие Лун Хау Тяня с божественной сутью. Впервые он ощутил, как ледяная тьма вливается в меридианы, вытесняя светлый поток энергии. Она не просто наполняла — перекраивала его естество: в висках застучала чужая пульсация, будто внутри билось второе, хищное сердце; зрение обрело странную двойственность: обычные краски поблекли, зато засияли алые и фиолетовые ауры скрытых эмоций; каждый вдох приносил не воздух, а тягучий мрак, который оседал в лёгких, словно чёрный иней. Тьма даровала мощь — пугающую, необузданную. Мышцы налились силой, которой он не знал прежде; разум обострился, но теперь в нём царили не мудрость и сострадание, а холодный расчёт и жажда возмездия. Месть, ненависть, гордыня — эти чувства, прежде сдерживаемые, теперь правили бал, превращая бывшего принца в орудие мщения. Не в силах совладать с пробудившейся сущностью, Лун Хау Тянь обратился к старому союзнику королю демонов Ло Ли Хуаню. Тот передал ему три артефакта. С их помощью принц совершил то, о чём когда‑то лишь слышал в материнских предостережениях: Заманив отца и императрицу в тронный зал под предлогом важного совета. Он активировал артефакты в момент, когда те переступили порог зала, где уже были начертаны запретные руны. И с упоением наблюдал, как Сеть Бездны оплетает фигуры, а Ледяные печати превращают их в живые статуи. Он лично отнёс пленников в ледники — ту самую вечную тюрьму, о которой мать говорила с ужасом. Теперь он — император. Объявил, что отец «развеялся от горя, не вынеся бремени правления», а императрица «утратила разум от скорби». Никто осмелился усомниться, горьким и рассудительным речам нового императора поверили все. Чувство собственного величия лишь усиливало тьму внутри. Лун Хау Тянь понимал: чтобы закрепить власть, нужно уничтожить последнюю преграду — память о Лун Янь Цзяне и его связь с Циньлань. Он начал с родителей богини. Навещая их под видом «скорбящего жениха», принося дары и печальные вести. Вкрадчивым голосом описывал, как брат обманывал Циньлань, и грязно воспользовался ей. Намекая, что только его брак с Циньлань «исцелит раны семьи» и «восстановит честь рода». Постепенно родители богини начали верить. Сначала — с сомнением, потом — с горечью. Лун Хау Тянь умело играл на их страхе и любви к дочери: напоминал, как Циньлань «страдала от действий бога войны»; обещал, что их род «вознесётся рядом с новым императором»; изображал скорбь по «погибшему брату», но тут же добавлял: «Он сам выбрал этот путь». Когда Циньлань вернулась, всё уже было решено. Родители встретили её словами: — Ты должна выйти за Лун Хау Тяня. Так, с помощью лжи, артефактов и тьмы, поглотившей его душу, Лун Хау Тянь добился всего: власти, трона и невесты. Оставалось лишь ждать, когда пробудится истинная сущность его мрачного владычества. Принц понимал: нужно найти душу брата, которую Циньлань должна была отправить на перерождение. Он пытался отыскать брата среди мира людей, вызывал его душу через омут перерождения — но всё было тщетно. Ни один зов не нашёл отклика. Циньлань вернулась из испытания первой. Лун Хау Тянь уже ждал её. Он скормил ей особую пилюлю — и она погрузилась в глубокий сон, из которого не могла выйти до момента возрождения брата. Он надеялся: когда брат вернётся, богиня ветра в гневе сразит его. Но снова что‑то пошло не так. Тогда у Лун Хау Тяня родилась новая идея — как подставить брата. Чтобы воскресить помощника брата в демоническом обличье, Лун Хау Тянь предпринял ряд тщательно продуманных действий, опираясь на запретные знания и тёмные артефакты. Лун Хаутянь отправился в Пограничье — зыбкую область между миром живых и загробным царством, где блуждают неупокоенные души. Он выследил эфирную сущность погибшего воина. Тот метался в сером тумане, не в силах найти путь к перерождению. Принц закрепил душу в хрустальном сосуде, запечатав её кровавым руническим ключом. В тайной лаборатории, скрытой под императорским дворцом, Лун Хау Тянь развернул круг призыва из чёрных обсидиановых плит. В центре он поместил сосуд с душой и начал ритуал: возжёг благовония из сушёных корней мракоцвета, чтобы пробить брешь между мирами; пролил на плиты смесь из змеиного яда и лунной росы, формируя каналы для демонической энергии; произнёс заклинание на древнем языке демонов, вызывая сущность из Бездны. Когда воздух сгустился до состояния вязкого масла, а в круге заплясали багровые искры, Лун Хау Тянь разбил сосуд. Душа помощника вырвалась наружу — и тут же была схвачена призванной демонической силой. Тень из Бездны обволокла эфирную сущность, словно хищный плющ, сращивая её с осколком собственной природы. Для телесного воплощения Лун Хау Тянь использовал тело павшего демона низкого ранга, сохранённое в медузе ледяного кристалла. Он: расположил тело в центре круга, соединив его вены с рунными каналами; влил в рот мертвеца эликсир из пепла забытых имён и крови трёх лунных драконов — это запустило процесс регенерации; в момент, когда кожа демона начала обрастать мышцами, ввёл в его грудь сросшуюся с демоном душу помощника. Тело содрогнулось, глаза распахнулись — но теперь в них пылали не человеческие, а алые демонические зрачки. Чтобы превратить воскрешённого в орудие мести, Лун Хау Тянь применил Кристалл Лжи — артефакт, искажающий память. Он поместил кристалл между бровей демона, активировав его ударом кинжала с лезвием из звёздного металла, нараспев произнёс формулы внушения, Вплетая в сознание существа фальшивые сцены, Лун Хау Тянь методично разрушал прежнюю память воина. Он внушал демону‑мстителю искажённую реальность, где: Лун Янь Цзянь якобы предал всех на поле боя, тайно сговорившись с врагами. Ради власти он отверг божественную суть и сам стал демоном, поглощённым жаждой разрушения,чтобы скрыть предательство, он инсценировал собственную смерть, обманув и друзей, и врагов; Истинной целью Лун Янь Цзяня были небесные чертоги — он мечтал проникнуть в них, чтобы погрузить небеса в хаос и утвердить своё тёмное владычество. Каждая ложная сцена подкреплялась зрительными образами, звуками и даже мнимыми запахами — так, чтобы воспоминание ощущалось подлинным. Лун Хау Тянь вводил в сознание демона картины «доказательств»: Постепенно грань между правдой и вымыслом стиралась. Былой верный помощник начинал верить, что всю жизнь был слепым орудием в руках коварного бога войны. Перед Лун Хау Тянем стоял уже не просто воскрешённый воин, а Демон‑Мститель — существо, чьё сердце горело жаждой расправы. Его человеческая суть была подавлена демонической яростью, а ложная память превратила бывшего верного помощника в смертельного врага Лун Янь Цзяня. Теперь оставалось лишь направить это орудие на брата — и наблюдать, как разрушается его репутация, а затем и жизнь. Лун Хау Тянь стоял у окна, устремив взгляд вдаль поддавшись воспоминаниям. Вдруг он услышал, как Фэн Циньлань проснулась и тихо простонала от боли. — Больно? — спросил он, не оборачиваясь. Циньлань с трудом приподнялась с кровати и посмотрела на императора. Голова раскалывалась от невыносимой боли, но она не собиралась заводить разговор с Лун Хау Тянем. — Если бы ты не сопротивлялась, не было бы так больно! — произнёс он, медленно разворачиваясь и глядя на богиню сверху вниз. — Приведи себя в порядок. Завтра будет великий день. С этими словами он вышел из комнаты.