Бумажный журавлик судьбы 2

На белом снегу ещё отчётливо виднелись следы алой крови. Юнь дрогнула в последний раз. Она прикоснулась к примятому месту — там, где только что лежала богиня ветра. Чуть дальше валялась её накидка. Только теперь демоница подняла голову. Внутри всё кипело — но не от страха, а от переполнявшей её злости. Она осталась одна — наедине с гвардейцами императора. Воины плотным кольцом окружили её, занося мечи для удара. «Казнь… Меня ждёт казнь!» — пронеслось в мыслях девушки. Смерть уже почти дышала в спину. Но вдруг из груди Юнь вырвался нервный смешок. Казалось, она окончательно лишилась рассудка: вместо мольбы о пощаде демоница залилась громогласным смехом. Воздух зазвенел, земля содрогнулась — и со склона вновь накатил снежный поток. Он промчался мимо, не задев сражающихся. Солдаты замерли в оцепенении, переглядываясь друг с другом. Юнь не упустила момента: хрупкая на вид, она схватила лежавший на снегу меч и крепко сжала его в ладони. Ещё недавно это оружие держала богиня, которая ценой собственной жизни пыталась защитить демона. Юнь медленно поднялась с колен, слегка склонив голову набок. Её лицо приобрело ещё более демонический облик: глаза налились красным, губы растянулись в оскале, обнажив зубы. С яростным рывком она вонзила меч в гвардейца, стоявшего ближе всех. Атака оказалась настолько стремительной, что небожитель не успел даже замахнуться в ответ. Схватившись за грудь, он рухнул на снег. Оцепенение остальных мгновенно сменилось яростью — воины перешли в наступление. Но Юнь двигалась с невероятной быстротой, словно левитируя в воздухе. Она с лёгкостью уклонялась от ударов нападавших гвардейцев. Со стороны она напоминала стрекозу: взмахами крыльев та перемещалась из стороны в сторону, атакуя и уворачиваясь от жалящих клинков противников. Демоница сумела ранить нескольких воинов. Казалось, победа уже близка. Но вдруг с небес, будто на лучах солнца, прибыла подмога: Юнь снова окружили солдаты императора. Их стало значительно больше. Скорость по‑прежнему помогала демонице держаться, отбиваясь и уклоняясь от ударов. Однако гвардейцы постепенно стягивали кольцо, сокращая пространство для манёвра. Когда казалось, что всё уже кончено, Юнь в отчаянии уронила меч. Оружие бесшумно вонзилось в снег лезвием вниз. Тяжёлое дыхание девушки вырывалось струйками пара. Пот заливал лицо, а щёки пылали алым. Казалось, температура, исходящая от неё, поднималась всё выше, топя снег под ногами. Тучи над горой резко сгустились, и шквал ветра поднял снежинки к небу. Солдаты снова замерли, оцепив демоницу. Погода словно благоволила ей. Один из солдат, словно очнувшись от завораживающего буйства стихии, пронзил девушку мечом. Но Юнь будто не ощущала боли. Клинок в тот же миг вспыхнул синим пламенем — солдат резко отдёрнул руку, однако пламя не угасло: оно продолжало гореть, испепеляя его плоть. Девушка оскалилась — её улыбка приобрела поистине дьявольский облик. Она вытащила меч из своего тела так, словно оружие не причинило ей ни малейшего вреда. Казалось, даже кровь не выступила из раны. Солдаты в ужасе отшатнулись. Никогда прежде им не доводилось видеть ничего подобного. Меч по‑прежнему пылал синим пламенем, переливаясь в руках демоницы. Юнь взмахнула оружием — оглушительный удар разметал часть солдат в стороны. Они летели сквозь буран, который всё сильнее набирал обороты над горой. Развернувшись, она замахнулась вновь — и остальных воинов словно сдуло мощнейшей волной огненного смерча, срывающегося с лезвия. Вскоре соперников не осталось. Юнь стояла в одиночестве, окружённая разбушевавшейся стихией. Пламя меча наконец погасло. Демоница отбросила оружие, словно ненужную вещь, — меч со свистом улетел прочь, подхваченный вихрем. Юнь пошатнулась, но сумела удержаться на ногах: выставила вперёд ногу и оперлась на неё. В этот миг плечо обожгло нестерпимой болью, а шуба начала промокать от проступающей крови. Дыхание сбилось, по коже пробежал настоящий мороз, будто превращая тело в лёд. «Неужели это всё? Вот так я умру?» — подумала Юнь, всё ещё сжимая кровоточащее плечо. Но она не сгибалась, не падала в снег — упорно держалась на ногах. Перед её глазами проносились обрывки жизни. Она вспоминала, как росла у бушующей реки в маленьком домике, где всегда было много книг. За ней ухаживала добрая наставница по имени Сюэ — она растила и оберегала девочку. По ночам женщина читала ей сказки о богах, а днём уходила и возвращалась лишь к вечеру. Юнь проводила дни в доме, редко выходя на улицу. Чаще всего она читала книги, хранившиеся в этом доме. Наставница учила её каллиграфии и чтению. Девочка мечтала вырасти и стать богиней и встретить свою любовь, но оставалась обычным человеком — до того самого дня, когда небеса содрогнулись, на земле рухнула гора, а она вознеслась к самому небу. Там её встретил отец — владыка небес и император. От него Юнь узнала, что мать трагически погибла вскоре после свадьбы, оставив после себя дар в виде цветка. Но реликвия затерялась где‑то на земле. Тот цветок наполнился силой и распустившись полностью подарил на свет маленькую небожительницу. Любовь отца была странной. Он часто касался лица Юнь, повторяя, как она похожа на мать. Девушка нередко засыпала у него на коленях, словно под действием чар, а просыпалась уже в его объятиях. При этом он действительно заботился о ней как о сокровище и усердно обучал. В те дни Юнь искренне считала себя счастливой. Отец не уставал повторять: её сила принесёт мир во все царства. Он продолжал наставлять дочь, пока беда не постучалась в двери неожиданно. Когда на столицу напали демоны, император без малейших колебаний отправил Юнь на войну. Там ей открылось то, что она никогда не хотела бы узнать: король демонов раскрыл истинную сущность её отца. В один миг любимый отец стал ей отвратителен. Ненависть и отвращение захлестнули Юнь с головой. В её теле вскипел неконтролируемый огонь, который тут же охватил всё вокруг. Тогда король демонов Ло Шин Яо бросил с обидой в пылу схватки: — Я думал, ты его дочь, а не любовница! — Что ты несёшь?! — воскликнула Юнь, не прекращая атаковать демона. — Сама посмотри! — Ло Шин Яо увернулся от удара и коснулся кончиками пальцев её лба. В тот же миг перед глазами Юнь возникли серебристые нити, протянувшиеся к Ло Шин Яо. — Ты… тот демон из пещеры! — выдохнула она, и в памяти вспыхнула сцена, что так часто приходила к ней во сне: тёмная пещера, страстные объятия, его губы на её губах. — Я всё время думала о тебе. Это ты… Юнь медленно опустила меч и взглянула на Ло Шин Яо. Его лицо оставалось бесстрастным, лишь лёгкая брезгливость читалась в глазах. — Да, это я. А теперь взгляни туда, — он указал в сторону, где стоял её отец. Юнь обернулась и увидела: те же серебристые нити связывали её с императором. Казалось, больше никто этого не замечал. Сам император лишь ухмылялся, наблюдая за схваткой со стороны. — Но почему?! Так ведь не должно быть! Как?! — Юнь не могла осознать, как нити, связывающие возлюбленных, могли соединять отца и дочь. Сомнения захлестнули её сознание. Она опустилась на землю, схватившись за голову. В душе царил хаос: она точно знала, что отец никогда не трогал её… если не считать тех моментов, когда она засыпала в его объятиях. Но поверить в увиденное она не могла. Охваченная яростью и отчаянием, Юнь попыталась разрезать нити собственным мечом. Однако клинок лишь бессильно рассёк воздух — нити оказались неуязвимы. По‑прежнему нерушимые, они связывали её с императором. Меч с силой ударил в землю — и во все стороны разбежались трещины. Юнь замахнулась вновь, нанесла новый удар — и земля содрогнулась. — Остановись! Что ты делаешь?! — закричал Ло Шин Яо. Но Юнь уже не различала, где друг, а где враг. Она раз за разом обрушивала удары, сметая всё вокруг. Языки пламени окутали её, а энергия, хранившаяся в меридианах, взорвалась оглушительным грохотом, разлетевшись во все стороны. Не раздумывая ни секунды, она взмахнула мечом, пронзив саму материю бытия. Мир затрещал по швам, распадаясь на части. Небеса рухнули на землю, всё залило голубым пламенем. Ещё один взмах — и погасли солнце и звёзды. Ещё удар — и мир погрузился во тьму. Так Юнь уничтожила все миры: разрубила связи вселенной, прорвала временные нити и упала с небес — сюда, в мир, где она ещё не родилась. Теперь, прожив жизнь заново, она осознала, как ошибалась в прошлом. Её миссия — вернуться и предотвратить то, что впоследствии станет губительным для её времени, спасти родителей, и уничтожить ненавистного императора. И вот она стоит посреди грозы, истекая кровью. В душе — горькое сожаление: как бы Юнь ни старалась всё исправить, исход оставался прежним. Словно невидимая цепь связывала её с прошлым — и каждая попытка изменить судьбу лишь воспроизводила тот же роковой узор. Она пришла из будущего, надеясь переломить ход событий, но история упорно повторялась. Те же решения, те же ошибки, те же последствия — будто время, насмехаясь, заставляло её вновь и вновь проходить через уже пережитое. Как ни боролась Юнь, как ни искала иные пути, судьба неизменно возвращала её на ту же тропу, ведущую к неизбежному. Тучи постепенно расходились, ветер стихал, а над головой демоницы закружили неясные тени. — Как глупо и бесславно я погибну… И снова рожусь, — с горечью произнесла она, поднимая взгляд к небу. Внезапно её охватил порыв отчаянной решимости. Она вскинула голову и громко, во весь голос закричала: — Я ещё жива! Слышите?! Жива! Я буду бороться! Но силы окончательно иссякли — и, едва договорив, она безвольно рухнула на снег. … Лун Хау Тянь вошёл в покои уже утром. На его лице играла фальшивая улыбка. Циньлань сидела на краю кровати, держа спину идеально прямо. Её лицо по‑прежнему напоминало ледяную маску из белого нефрита — ни тени эмоций. Он подошёл ближе и прикоснулся к её лицу, но она даже не шелохнулась. От холодных пальцев мужчины пробегали мурашки, однако Циньлань сохраняла невозмутимость и непоколебимость. — Ты не сопротивляешься? — рассмеялся Лун Хау Тянь, с наслаждением поглаживая её по щеке, затем спускаясь к шее и едва касаясь ключиц. — Я думал, ты будешь бороться, убегать. — Какой в этом смысл? — безразлично проговорила она. — Раньше ты боролась до конца. Так что же изменилось сейчас? — интерес императора лишь возрастал. Ему не терпелось узнать, насколько далеко принцесса Фэн позволит зайти его рукам. — Мои родные в тюрьме. Лун Янь Цзянь сгинул во льдах. Я даже девчонку не смогла спасти, — произнесла она с ледяным спокойствием, словно вовсе не сожалела о потерях. Лун Хао Тянь коснулся её плеча, погладил по руке, склонился ближе и заглянул в её, казалось, уже безжизненные глаза. — Да что тебе эта девчонка? Она демонесса. Просто расходник. — Для тебя все расходники. И я тоже, — ответила она, пристально посмотрев на императора. Его улыбка стала ещё шире. — Возможно, ты права. Если бы тебя можно было заменить, я бы это сделал. Но ты такая одна. Потому ты мне дорога! Он приблизился к богине непозволительно близко, но она по‑прежнему сидела неподвижно. Его губы коснулись её щеки, затем шеи. Он остановился, хмыкнул и отстранился. — Всё остальное — после свадьбы, — проговорил он, выпрямляясь. Лицо его сияло от счастья. Он ещё раз погладил девушку по щеке. — Скоро увидимся, моя императрица. Развернувшись, он вышел из комнаты. Фэн Циньлань продолжала сидеть неподвижно, дыхание оставалось ровным. Но вдруг по её щеке скользнули первые струйки слёз. Вскоре они хлынули градом, падая жемчужинами на платье. Капли разбивались о ткань, оставляя круглые мокрые следы. … Зал Небес уже был украшен красными фонарями, излучавшими мягкий свет. Стены, расписанные драконами и фениксами, величественно возвышались по обе стороны. Алая дорожка протянулась от входа прямо к алтарю, расположенному в центре зала. Фэн Циньлань медленно шла по этой дорожке. Её пышное красное платье смотрелось изысканно, а голову укрывала красная вуаль, подол которой едва касался пола. Достигнув алтаря, она остановилась. Гости, приглашённые на церемонию, невольно вздыхали и перешёптывались, восхищаясь зрелищем. Но богиня не прислушивалась к их разговорам — она пребывала в своих мыслях. Обстановка, лёгкая и непринуждённая для остальных, тяготила Фэн Циньлань. Отчаяние уже овладело ею, и ей больше всего на свете хотелось оказаться где‑нибудь в другом месте. Вскоре в зал вошёл император. Он тоже был облачён в красное, а на лице сияла улыбка. Небожители приветствовали новоиспечённого жениха, осыпая его поздравлениями. Император остановился у алтаря и взглянул на невесту. Его воодушевление словно озарило весь зал: казалось, фонари засияли ярче, а драконы и фениксы на стенах одобрительно склонили головы. От пафоса происходящего у богини нервно дрогнули губы. Лун Хау Тянь приблизился к ней и, склонившись, тихо произнёс на ухо: — Если не будет сюрпризов, то после сегодняшней ночи я отпущу твою семью. Император даже не подозревал, что Фэн Циньлань вовсе не собиралась сопротивляться или пытаться сорвать свадьбу. Она до конца не смирилась со своей участью и не желала становиться спутницей Лун Хау Тяня. Однако в её голове уже созрела отчаянная идея, как избежать неизбежного брака. План требовал терпения — его можно было осуществить лишь после завершения церемонии. Хотя замысел граничил с самоубийством, другого выхода Фэн Циньлань не видела. Она решила: как только останется наедине с императором, вонзит ему в грудь свою шпильку. По её расчётам, длина шпильки как раз достанет до сердца, пронзив его насквозь. Если же и это не удастся, она предпочтёт покончить с собой. Тогда судьба семьи уже не будет иметь значения — спасти их всё равно не получится. Если даже великий бог воздуха не смог снять те камни, то ей с ними точно не справиться. Лун Янь Цзань так и погибнет во льдах царства демонов: его меридианы замёрзнут, и он умрёт вместе с императрицей и императором — медленной и мучительной смертью. Только такие мысли крутились в голове богини ветра, пока старейшина произносил свою речь. — Первый поклон — небу и земле! — торжественно произнёс старейшина, подняв руки в ритуальном жесте. Император и его невеста синхронно склонили головы, коснувшись сложенными ладонями пола. Движения их были безупречны, словно отрепетированный танец, но в глазах Фэн Циньлань читалась ледяная отрешённость. — Второй поклон — родителям! — продолжил старейшина, медленно опуская руки. Сердце богини ветра сжалось от горькой несправедливости. Она вновь склонилась, чувствуя, как шёлк платья холодит кожу, а вуаль скрывает слёзы, готовые пролиться. Тело подчинялось ритуалу, но душа кричала в безмолвном протесте. Старейшина замер, будто взвешивая слова. Пауза затянулась — едва уловимая, но ощутимая. Он слегка повернул голову, бросив косой взгляд на невесту, затем на императора. — И третий поклон… — произнёс он с нарочитой медлительностью, намеренно растягивая момент. Фэн Циньлань уловила эту заминку. Внутри неё вспыхнула искра благодарности: старейшина, словно невидимый союзник, пытался оттянуть неизбежное. Но она знала — это тщетно. На лице Лун Хау Тяня расцвела самодовольная ухмылка. Он наслаждался каждой секундой, впитывая атмосферу торжества, словно художник, любующийся завершённым полотном. Его взгляд скользил по лицам гостей, по дрожащим огням фонарей, по неподвижной фигуре невесты — всё это было частью его триумфа. И тут зал содрогнулся. Сначала — едва уловимый трепет, словно вздох земли. Затем колонны зашатались, их резные узоры поплыли в мерцающем свете. Стены задрожали, будто живое существо, пытающееся освободиться от оков. Грохот! Огромные деревянные двери с треском захлопнулись, отрезав путь к спасению. Гости вскрикнули — кто‑то в испуге отпрянул, кто‑то схватился за соседа, ища опоры. Паника накрыла зал волной. Небожители, ещё минуту назад чинно наблюдавшие за церемонией, бросились к дверям. Они толкались, кричали, дёргали тяжёлые створки, но те не поддавались. Кто‑то попытался выбить их плечом — безуспешно. Другие метались по залу, натыкаясь на опрокинутые столики с подношениями. Фонари закачались, отбрасывая безумные тени на стены, где драконы и фениксы, казалось, ожили в этом хаосе. Воздух наполнился криками, звоном разбитой посуды и треском дерева. Фэн Циньлань стояла неподвижно, наблюдая за этой сценой. В её глазах, скрытых за вуалью, мелькнул проблеск надежды. Улыбка мгновенно исчезла с лица Хау Тяня. Он словно утратил контроль над ситуацией и не понимал, как остановить обезумевших гостей. Старейшина, стараясь держаться в стороне, медленно отступал. Стены снова содрогнулись — по ним побежали глубокие трещины. Изображения драконов и фениксов с грохотом обрушились на пол, раскалываясь на осколки. С потолка посыпались камни и куски штукатурки. Хау Тянь бросил на богиню ветра испепеляющий взгляд и в ярости сдёрнул вуаль с её головы. — Ты?! — прошипел он. — Что ты делаешь? — Клянусь, это не я! — в смятении воскликнула Фэн Циньлань. Она, как и все в зале, искренне не понимала, что происходит. Огромный кусок потолка рухнул неподалёку от алтаря. А сверху на этот обломок грациозно приземлилась демонесса. Она склонила голову и рассмеялась — в её поведении читалось что‑то безумное, но одновременно завораживающее. Фэн Циньлань не могла поверить своим глазам. — Надо же, у вас тут праздник, а меня так и не пригласили! — с наигранной обидой произнесла Юнь, закидывая меч на плечо. Его толстое лезвие, широкое и массивное, с крупной гардой, явно напоминало меч бога войны — он заметно отличался от обычного оружия. Юнь, словно хвастаясь обновкой, играючи постучала мечом по плечу. — Как ты выжила?! — взревел Лун Хау Тянь и рванулся вперёд. — Ой, у меня есть небольшой секрет, ваше величество! — в глазах Юнь вспыхнула искра, а ухмылка стала ещё шире. — Я бессмертная…