Лягушонок

        Сегодня будет вторая и последняя тренировка на этой неделе. Я постучал в дверь 25 блока. Мне открыл дверь Дима, одетый скорее для вечеринки на пляже, чем для выхода в ноябрьскую серую морось. - Бля, прости. Зайди пока, я быстро. – Извинился он за свою неготовность и отпустил дверь, ныряя в комнату слева.       Я оказался внутри и заглянул на кухню. Там оказалось на удивление чисто и аккуратно, если закрыть глаза на несколько тарелок в раковине. Мой взгляд ненадолго приковала белоснежная кофеварка. Я встал в дверном проёме комнаты, где Дима в спешке натягивал штаны.       Как и у нас, комната чётко разделялась на четыре зоны, каждая со своими кроватью, тумбочкой, столом, стулом и узким шкафом. Но в этой комнате одна такая зона выделялась особенно сильно. Тумбочка была другой, и стол тоже. Над кроватью висело несколько полок, заполненных разноцветными корешками книг, их украшали тянущиеся вниз лианы с маленькими листочками, похожие на те, что есть на шкафу в двести первом. Кровать заправлена безупречно, на столе – идеальный порядок. Здесь точно живёт какой-то псих, повёрнутый на чистоте. - У вас есть кофеварка? – Начал я диалог, когда Дима уже почти оделся. - Ага, сосед купил, нам тоже типа разрешает пользоваться, но убьёт, если не помыть потом. - С особой жестокостью? - Ага, испепелит взглядом. – Посмеялся Дима. Я хмыкнул в ответ. Знаем мы таких. - Он тоже научник? – Я указал на лианы на стене. - Ага, тоже второкурсник, только биология. До меня, наконец, дошло, чьё пространство я нагло рассматривал. Это заставило меня нервно сглотнуть. - А его не Женя случайно зовут? – Я хотел услышать «Нет». - Да, - Дима удивился. – ты его знаешь? - Ну так, не скажу, что близко. Он мне конспекты дал. – Это абсолютная правда, но мне почему-то казалось, что я вру. - Пиздец. – Заключил мой окончательно шокированный коллега по залу. Я вопросительно уставился на него. - Я думал он, кроме своей подружки, всех людей ненавидит.       Подружка? Может быть, это про Ташу? Я решил, что не буду спрашивать ничего дальше. Меня и так пробило ощущение, что я веду себя подозрительно. Нужно будет обязательно встретиться с приятной девушкой из паба.       Я немного попереживал по пути о том, смогу ли спокойно разговаривать со Славой после предыдущей тренировки. Но голова всё ещё была более-менее ясной, а Слава - привычно добродушным. Я не почувствовал никаких нежелательных реакций своего тела на его руки и шею. Это не может не радовать. Скрип кроссовок о лакированный пол, стук нескольких комфортно тяжёлых шершавых мячей. Сухой воздух прохладного помещения. Громкие переговоры о планах на выходные. Тренировка снова проходила легко, если не считать её физической составляющей. «Младший» тренер, кажется, уже записал меня в любимчики. И это было скорее наказанием, чем поводом для гордости.  Завтра всё тело будет приятно болеть. - Ну что, останешься на дуэль? – В голосе Славы слышался вызов. Мы снова отрабатывали перехваты при ведении. - Если ты оставишь во мне хоть каплю сил. – Я тяжело дышал.       Слава выбил мой мяч. Я отвлёкся на разговор и потерял не только его, но и равновесие. К приятной боли в мышцах завтра добавится боль в отбитой заднице. Я довольно растянулся на прохладном, по сравнению с моей спиной, полу. Слава встал надо мной, расставив ноги по обеим сторонам от моих. И без того очень высокий, с этой перспективы он выглядел так, будто мог коснуться потолка. Потолок располагается на высоте 6 метров. - В этом и был весь план. – Он улыбался, протянув мне широкую ладонь. - Грязно играешь. – Его ладонь была сухой и горячей. - Разве этот корпус не закрывают в восемь? – Мы снова остались одни в зале. - Тебе напомнить, с кем ты здесь? – Наигранно надменно спросил капитан, но сразу же вернулся к обычному настроению, - В дни тренировок закрывают в девять. У тебя больше часа на попытки обыграть меня. - Думаю, я сдамся уже через тридцать минут. – Устало посмеялся я. - Ну давай проверим. – В меня полетел мяч. Следующие 45 минут мы соревновались в скорости, ловкости и точности бросков. Разумеется, меня разгромили, как маленького ребёнка, но я не чувствовал ни капли разочарования по этому поводу. Когда вырасту, хочу стать как Слава - подумалось само по себе. - Всё в порядке? Мы шли по тёмному коридору корпуса: охранник уже выключил везде свет. - А? – Я не ожидал услышать такого вопроса, по крайней мере не сегодня, когда я был в прекрасном настроении, кажется, впервые за долгое время. - Ты каким-то странным мне показался в прошлый раз уже в конце. Я даже подумал, что ты меня боишься. Но я же не страшный? - А нет, просто выходные не очень прошли. - С девушкой поругался? – Он слегка толкнул моё плечо своим. - С родителями. – Я удивлялся, какая в итоге удобная вышла сцена с мамой: даже не нужно лгать. - Мне наоборот тренировки помогают разгрузить голову. - Да мы просто из-за них и поругались. - Потому что типа мешает учёбе? – Сразу понял он. – Скажи им, что, если попадёшь хотя бы в запасной состав, то летняя сессия почти полностью за счёт баскетбола. - А это правда? – Я о таком подарке судьбы даже не мечтал. - Да. А ты уже практически принят. – Он мягко заулыбался. – Мне нравится, что в тебе есть страсть. Я последний год учусь, так что пора искать себе протеже. Будешь защищать честь универа, когда я выпущусь?       За 2 месяца во мне не успели зародиться патриотические чувства к университету, но зато любовь к баскетболу за 1,5 недели возродилась в полной мере. И мне кажется, что из меня мог бы выйти отличный капитан. Но я не хотел звучать самодовольно перед Славой: - Это ещё предстоит заслужить. – Я улыбнулся ему. Мы стояли на улице перед корпусом юрфака. - Какой хороший ответ. – Он по-доброму улыбался в ответ.       Его большая тёплая ладонь потрепала мои волосы. Это было приятно. Очень приятно. Блять. - До понедельника. – Попрощался он и оставил меня в одиночестве.       Я молча смотрел на спину в серой куртке.       Снова думал о ебучей статуе, общение с которой ощущалось кнутом. И о капитане команды, который настойчиво кормил меня пряниками. *** В четверг после одной лекции и скучного обязательного мероприятия в актовом зале стартовали долгожданные длинные выходные. Ещё через час наша дружная триада стартовала от общежития в сторону ж/д вокзала, чтобы проводить Антона. Мы с Саньком максимально отыгрывали слёзные прощания и мольбы не забывать о нас, на что Антон, конечно, закатывал глаза, но всё равно смеялся. Было видно, что ему приятно. Мы с Саней, разумеется, в тайне от покидающего нас друга поспорили на закатывание больших глаз, и пока Санёк, поставивший на 8, выигрывал. Я поставил на 12 и делал всё возможное, чтобы победить, смущая непосвящённых в контекст случайных зрителей этого спектакля. Уже на платформе счёт дошёл до 10, а для нас наступило время взаправду попрощаться на следующие три с половиной дня. Я размышлял, что я могу успеть выкинуть, чтобы избежать ничьей. Когда Антон уже зашёл в вагон и развернулся, чтобы помахать нам рукой, я с криком: «Антон, прости, всё ради победы!» прыгнул за ним и крепко сжал его в своих объятиях, прижимая к груди. - Мы на тебя поспорили. – Прошептал ему на ухо. Антон выбрался из моих объятий и, удерживая между нами дистанцию своих вытянутых рук, переспросил: - Поспорили? - Ага. – С довольной улыбкой закивал я. Антон закатил глаза в победный для меня одиннадцатый раз. Я ликовал под «Молодой человек, покиньте вагон!» проводницы и раскатистый хохот Санька на платформе. - Ну что, Котов, - Санёк закинул руку мне на плечо, пока мы шли до остановки с вокзала, - тебя сразу ручкой в пидоры записать или пока карандашиком? – Разумеется, в его голосе не было ни намёка на серьёзность. Я посмеялся над этой шуткой, пока мой желудок завязывался в грейпвайн . - Ты просто дома живёшь, тебе не понять прочных уз соседей по комнате. – В итоге ответил я. - Ну смотри мне, Антон же маленький ещё. – Санёк продолжил свою несмешную для меня шутку. - Ага, правда помимо того, что мы ровесники, Антон - единственный из нас, кто работает. - Ой, давай не будем о печальном. – Саня, хоть и поморщился, но вообще не был опечален. Мы благополучно добрались до контрольной точки нашего расставания. - Ну давай, не сильно грусти там. – Бросил он на прощание, как обычно хлопнув по плечу. - С чего бы мне? – Хмыкнул я. Он ничего не ответил, только пожал плечами. Значит, его настороженность в отношении меня никуда не делась. Он тоже просто делал вид, что всё в порядке. Я вернулся в пустой блок. К собственному удивлению, я, обычно не выносящий одиночества, почувствовал огромное облегчение. До вечера воскресенья можно взять перерыв от актёрской деятельности. На следующий день после очередного беспокойного сна с «кошмарами» я, как и обещал самому себе и маме, приступил к уборке. Сначала разобрал собственный угол, вспоминая идеальный порядок на столе в 25 блоке. Подумал, что тоже хорошо бы завести какое-нибудь растение. Потом нашёл закатившиеся под кровать пружинки от настенных часов. Заметка: купить и повесить новые. Только, наверное, электронные. В пизду это тиканье. Бля, я так и не извинился за тот инцидент. Перебрал шкаф, составил список того, что довезти из тёплых вещей. Следующая в очереди – кухня с россыпью мелких крошек во всех углах и на всех полках.  С ней я провозился несколько часов, если считать вместе с перерывом на кофе, обед и ещё один кофе. Убираться без строго надзора мамы с её бесконечными «Ты неправильно делаешь» оказалось даже вполне сносным занятием. И голову разгружает так же, как протирание листиков от пыли. С приятным чувством удовлетворения от проделанной работы я оставил пару заполненных мусорных мешков под дверью блока – вечером вынесу, и занял себя просмотром всякого. Около восьми я оделся, чтобы сбегать до магазина маршрутом через помойку. Открыв дверь, я почувствовал знакомое тяжёлое присутствие. Я повернул голову и увидел ебучую статую, подпиравшую стену около лестницы. Вот только что-то было не так. Покрасневшие глаза сверлили меня каким-то незнакомым образом. Потом статуя молча указала на дверь аварийного выхода позади меня и сделала неуверенный шаг. Мир качнулся вместе с ней. Ёбанный в рот, он пьяный! Не просто пьяный - он на ногах еле стоит. Оценив вероятность падения данного тела с высоты четвёртого этажа как крайне высокую, я дождался, пока оно дойдёт до нужной двери и тоже вышел на лестничную площадку, бросив мусор в коридоре. - Что-то случилось? – Неуверенно начал я, пока Женя пытался прикурить сигарету. Тонкие пальцы дрожали, и из зажигалки выходили только слабые искры. После шестой попытки я выхватил из его ледяных рук страдалицу и поднёс пляшущий огонёк к чужому лицу. Зелёные глаза заблестели, отражая свет. Губы были изогнуты в какой-то опасной улыбке. Казалось, что мурашки разбегаются в панике по всему телу, провоцируя новый сдвиг тектонических плит. - Ничего. – Ответила хищная статуя, выпуская струйку дыма мне прямо в лицо. - Ага, верю. – Серьёзно ответил я. Кажется, никотин только усугубил состояние и без того еле способного держаться вертикально существа, потому что обратно в коридор оно ввалилось, вместо того чтобы зайти. Я подхватил его под плечо, Женя резко замер. Свободной рукой я открыл дверь незапертого блока и затащил его внутрь. - Не нужно. – Резко отрезал голос у моего уха. Женя попытался оттолкнуть меня, но сам чуть не повалился на пол. - Поймал. – Испуганно вырвалось у меня, когда я снова притянул его к себе. Наши лица были менее чем в двадцати сантиметрах друг от друга, я чувствовал в его дыхании запах только что выкуренной сигареты «Парламента». Покрасневшие глаза принялись сверлить меня с новой силой. Я убедился, что его ноги нашли пол под собой, и отпустил его талию. Статуя снова стала статуей, застыв в коридоре моего блока. Я воспользовался возможностью и стащил с него пальто. Открыл дверь в ванную, сжал каменное плечо и потянул его в нужном направлении: - Иди. - Нет. - Это был не вопрос. – Я раздражённо выдохнул. Статуя мученически выдохнула в ответ на моё раздражение и сделала шаг в ванную. Я вежливо прикрыл за ней дверь. Под звуки, которые я не раз слышал на не самых приятных увеселительных мероприятиях, я снял уже свою верхнюю одежду и направился на кухню включить чайник. Набрал два стакана тёплой воды и отнёс их в комнату. Когда я искал в своём рюкзаке ментоловые конфетки, в коридоре показалась шаткая каменная конструкция. Бледная рука потянулась к чёрному пальто на вешалке. Я подскочил. - Ты никуда не пойдёшь. – Я схватил пальто, не давая его снять с крючка. Меня сверлили влажные глаза, которые на контрасте с мертвенно-бледной кожей стали практически кроваво-красными в уголках. К вискам прилипли мокрые пряди чёлки. На лбу и щеках остались капли холодной воды.  Вид был категорически жалким. Не верилось, что каких-то десять минут назад меня пугало это же лицо. - Сядь. Или можешь лечь, если хочешь. – Я глазами проводил его в свою комнату. «Вы получили редкое достижение!» Женя послушно разулся и сделал шаг в комнату, осматриваясь. Я последовал за ним и указал ему на свою кровать. Женя послушно сел. Я дал ему стакан воды и вернулся к поискам конфет. Осушив один стакан с водой полумёртвое незнакомое существо, видимо, осознало своё поражение и решилось лечь. Голова мягко коснулась подушки. - Сколько ты выпил? - Три бокала. – Слегка охрипший его голос звучал непривычно. - От трёх бокалов не блюют. – Я старался не выдавать беспокойства в своём голосе. - Я не вру. – Спокойно ответил он. Я протянул ему найденные конфетки и устроился на полу перед своей кроватью. Он взял их, раскрыл одну и стал её рассматривать на просвет, вытянув руку в направлении люстры. А потом заулыбался и отправил конфету в рот. Я не понимал абсолютно ничего. - И правда очень заботливый. – Голос Жени был весёлым. Мне весело не было. - Только зачем? А-ху-еть. Оно разговаривает. Оно разговаривает со мной. Само. - Что? – Я очнулся после шока. - Зачем помог? - Не хочу потом собирать твои мозги по лестнице. – Язвительно ответил я. - Смешно. – Его мягкая до этого улыбка приобрела мрачный оттенок. Я размышлял, как воспользоваться внезапной болтливостью абсолютно неразговорчивого человека. У меня в голове была сотня вопросов, но я не понимал, какие из них можно задать. Нужно ли начать с чего-то безопасного? Что-то, что не запечатает его обратно в каменную броню. - У тебя тоже лимит на слова? – Он первым прервал мои размышления. - Просто не понимаю нихуя. – Честно ответил я. - Что именно? – Женя перевернулся на бок, я увидел, что он щурится. Наверное, этим красным глазам больно смотреть на свет. - Выключить? – Я показал пальцем на люстру. - Будем сидеть в темноте? – Он вскинул бровь. В его голосе всё ещё слышалась непривычная весёлость. - Я включу настольную лампу. - Как хочешь. Спустя три короткие манипуляции комната погрузилась в приятный жёлтый свет пары настольных ламп (моей и Антона) вместо выжигающей зелёные глаза люстры. Я вернулся на свое место на полу, но в этот раз кинул плед. Моя отбитая позавчера жопа была счастлива этому изменению. Конечно, можно было бы занять кровать своего отсутствующего соседа, но мне не хотелось увеличивать дистанцию. За это желание я обязательно поненавижу себя позже. - Ты не ответил. – Сказал Женя, который до этого молча наблюдал за моими перемещениями. - На что? - Что именно ты не понимаешь? - Наверное, тебя в основном. – Устало сказал я и потёр точку между бровей. - О. – Женя посмеялся после своего полного сочувствия ответа. - Я же вообще ничего о тебе не знаю. – Я пожал плечами. - Ты и не спрашивал. – Справедливо заметил Женя. – И что ты хочешь узнать? Я не понимал, когда Санёк успел меня покусать, но был невероятно ему за это благодарен. Мне всё ещё не верилось, что ебучая статуя так спокойно разговаривает со мной. Лежит в моей комнате, на моей кровати и разговаривает. Кажется, вместе с алкоголем из него вышла вся его ебучесть. - Почему ты не любишь «Ред Булл»? – Начать с безопасного вопроса. - Я не поверю, что тебе правда это интересно. – Уклонился от ответа он. – Спроси что-то другое. - Ладно, ты правда детдомовский? – Возможно, об этом я пожалею. – Я пойму, если ты не хочешь рассказывать. - Правда. Рассказывать что? - Ты вообще не знаешь родителей или… - Я не смог закончить вопрос. - Или. – Ровным тоном ответил он. – Умерли, когда мне было семь. Я ничего не ответил. - Но не думаю, что тебе стоит слушать страшилки на ночь. – Женя мрачно улыбнулся. - А ты хочешь рассказать? – Нужно признать, что мне было очень любопытно. - А ты правда хочешь послушать? – Улыбка стала совсем жуткой. Я совершил прыжок в бездну: - Да.