Лягушонок

       Женя снова перевернулся на спину. Он медленно моргнул, но на его лице всё ещё была эта внушающая тревогу улыбка.       Я занервничал, эта история в любом случае не может быть хорошей: - Ты точно уверен? - Мою репутацию всё равно уже не спасти. – Хмыкнул он. - Ты уже во второй раз украл мою фразу. – Это показалось забавным. - Не украл, а цитировал. Я бы хотел разговаривать так же легко, как ты. Как можно говорить такие смущающие вещи с таким мрачным лицом?       Я ничего не ответил. Женя начал: - До шести лет всё было замечательно. Подробно я, конечно, не помню. Но мы были обычной благополучной семьёй. У – Он сделал паузу, как будто подбирая слова, - отца был какой-то мебельный бизнес. Мама работала в школе. Я часто был у неё на работе или оставался у бабушки. Когда мне было шесть, мы переехали в новую светлую квартиру на двенадцатом этаже. – Я закрыл глаза и попытался представить себе маленького Женю. - А потом отец начал пропадать. Не знаю, играл он, или это были ставки, но мир поделился на белое и чёрное: либо он приходил трезвый и счастливый, приносил конфеты, игрушки, цветы маме, либо он приходил пьяный и злой, кричал и швырял всё, что не было приколочено. Мама сначала кричала на него. В обоих случаях. А потом просто плакала. Каждый раз. Спустя полгода отец начал приходить всегда пьяным. Неважно, выиграл он или проиграл. Я сейчас уже вообще не могу вспомнить его трезвым. – Женя громко выдохнул. – Однажды он дал пощёчину маме. Я влез и тоже получил по лицу. – Я поднял испуганный взгляд, но Женя смотрел только в потолок. – С тех пор мама научила меня прятаться под кровать за время открывания двери. Я лежал там, пока отец не перебесится, оставив пару новых синяков маме, и уснёт. Почему мы просто не могли уйти от него? Пойти к бабушке? – Я почти решился что-нибудь ответить, но не успел. – Так продолжалось несколько месяцев. Я прятался. Мама плакала и угасала. Я пошёл в школу, встретил своих первых друзей, всё чаще оставался у бабушки. Мы привыкли так жить. А потом наступил Новый год. Мы с мамой ждали отца за накрытым столом, но он не пришёл. Когда он вернулся, мы уже спали в их большой кровати. Она разбудила меня и прошептала «Прячься». Я уже рефлекторно проскочил в свою комнату и нырнул под кровать. Это было последнее, что она мне сказала.       Женя сделал долгую паузу. Я не хотел слышать, что будет дальше. Но он продолжил: - Она тогда впервые за долгое время снова кричала на него. Плакала, конечно, тоже. Думаю, у неё был нервный срыв. А потом стены дрогнули. И ещё. Несколько раз. Мама не кричала. Я слышал только глухой громкий звук ударов. А потом тяжёлые быстрые шаги. – У меня перехватило дыхание. Я боялся за маленького Женю так, как будто его большая версия не рассказывала мне сейчас эту жуткую историю. - Я боялся выйти из своего укрытия. Но он или забыл о существовании своего сына, или решил, что я был у бабушки. – Рука Жени, мирно лежащая на одеяле, сжалась в кулак. Костяшки побелели на и так бледной коже. – Потом был звук открывания балконной двери. Этот уёбок выбросился из окна. – На лице снова ненадолго заиграла жуткая улыбка. – Не знаю, сколько ещё времени я пролежал на полу, но вышел только под звуки сирен. Я даже не испугался, зайдя в коридор, просто пытался разглядеть мамины черты лица в том месте, где у неё раньше была голова. Помню, что ногам было холодно из-за открытого балкона. И мокро из-за маминой крови. – Я тем временем боялся даже дышать. – А потом пришли люди. Они что-то громко обсуждали, когда один из них раздражённо крикнул: «Выведите его уже отсюда». И меня вывели. Мокрые носки неприятно прилипали к полу в подъезде. Меня даже не одели. Закутали в одеяло уже в машине скорой, откуда я смотрел на то, как упаковывают труп отца. Тогда ещё кто-то из медработников сказал: «Он в шоке, всё равно ничего не запомнит». – Женя издал нервный смешок. – Но я, к сожалению, до сих пор помню. Голос затих. Я чувствовал, что моё лицо мокрое от слёз, глаза жгло. Я боялся заговорить: из моего рта вряд ли бы вышло что-то кроме неровных всхлипов. Я старался глубоко дышать и смотрел на спокойного Женю, у которого в уголке глаза собралась лишь одна слеза. Она медленно скатилась по его виску.       Мне было страшно и вместе с тем отчаянно хотелось оказаться в той ужасной квартире: схватить маленького Женю в коридоре, укутать его, спрятать. Обнять. Оказаться там ещё раньше и выкрасть его из-под детской кровати, не допустить всего пиздеца, с которым столкнулся этот маленький человек. Мне было страшно и вместе с тем отчаянно хотелось извиниться перед Женей за всё. Как будто я был виноват, что его не спас.       Я тихо придвинулся ближе и аккуратно коснулся его руки, до сих пор сжатой в кулак, тыльной стороной указательного пальца. Рука откликнулась на моё прикосновение. Тонкие пальцы медленно вытянулись.       На меня повернулась пара зелёных глаз, которые сразу же принялись изучать моё наверняка уже опухшее лицо. Женя виновато улыбнулся: - Прости. Не стоило всё-таки рассказывать. – Его рука дрогнула, став ближе ко мне на пару сантиметров. Но в итоге только снова сжалась. Я наконец-то почувствовал, что способен на человеческую речь: - Ты не виноват. – Слова процарапали горло. Я сглотнул.       Пришлось встать на четвереньки, чтобы дотянуться до тумбочки и взять с неё стакан воды. Я сделал большой глоток. Женя сел на кровати, забрал стакан из моей руки и тоже отпил. - Это вообще-то моя вода. – Фальшиво обиженно сказал он, когда заметил мой пристальный взгляд. Как он может сейчас быть таким? - Это мой стакан. – Устало парировал я. - Хочу курить. – В его голосе тоже послышалось утомление.       Холодный ветер бил по лицу, я стоял, подперев дверь аварийного выхода, смотрел на спину в чёрном пальто и думал. Думал о том, что статуи абсолютно не переносят алкоголь. О том, что каменная броня наконец-то пала. За сегодня я стал свидетелем такого количества новых эмоций на этом лице, какого не увидел за все три недели до этого. Вот только порадоваться не получилось - за бронёй оказалась боль. И ещё один слой камня. Я не находил других вариантов, чтобы объяснить эти улыбку и попытки шутить после вскрытия таких глубоких шрамов. Думал о том, что случилось бы, если бы я так вовремя не вышел. Около часа назад я пошутил о Жениных мозгах на лестнице. Долбаёб. Мы вернулись в блок. Женя разулся, но не снял пальто. Я скользнул на кухню: одна разумная мысль всё-таки промелькнула в моей голове – его нужно покормить. Быстро загуглил, что можно при алкогольном отравлении, ничего подходящего в наличии не нашлось. Я зашёл в комнату, чтобы сказать, что ненадолго отлучусь. Женя рассматривал мою теперь безупречно заправленную кровать. - Что ты делаешь? – Я потёр глаза, которые до сих пор слабо горели от слёз. - Я пойду.  – Слабо отозвался его голос. - Не пойдешь. Тебе нужно поесть. Зелёные глаза ничего не ответили. - Я сбегаю в магазин и назад. Десять минут подождёшь? - От меня столько проблем. – Губы тронула виноватая улыбка.       Вот о чём он думал сейчас. - Не уходи. Я скоро вернусь.       Я отвернулся. К глазам снова подступили слёзы.       Я замер перед дверью своего блока с ключом в руке. Я всё ещё не знал, кто такой Женя, я всё ещё абсолютно его не понимал. Но во мне в эту секунду была абсолютная уверенность, что он уйдёт, как только я покину общежитие. И эту уверенность преследовал иррациональный страх, что я больше никогда его не увижу. Я повернул ключ в замке, оставляя маленького разбитого мальчика за запертой дверью. И, разумеется, ненавидел себя за это.       Насчёт десяти минут я не обманул. Весь маршрут я бежал. Просто хотелось бежать. Остановился, чтобы отдышаться, уже в коридоре, и после аккуратно открыл дверь. Женя спал за моим столом, положив руки под голову. На лице было мирное выражение, ладони расслабленно покоились на локтях. Его русые волосы отражали свет тёплых ламп. Эта картина дарила так нужное сейчас ощущение спокойствия. Я тихо закрыл дверь комнаты, и следующие несколько часов провёл на неудобной табуретке на кухне.       Он проснулся уже ближе к двум ночи. - Прости. – Его сонная фигура показалась в дверном проёме комнаты. К этому моменту я был уже полностью выжат собственными мыслями. - Ничего. – Я поднялся и слабо потянулся. Всё тело ощущалось скованным. – Я погрею кашу.       Женя молча ел приготовленную мной овсянку, расположившись на неудобной табуретке. Я молча смотрел, как он ест, выбрав сидеть на полу. Мы вернулись к привычному образу нашей коммуникации, и сейчас так было намного легче. - Прости. – Тихо сказал он ещё раз, натягивая пальто. - Ты уже это говорил. Ты курить? – Я всё ещё сидел на полу. - Не иди со мной. – Он быстро окинул меня взглядом. – Ложись спать. Я не хотел его отпускать, но усталость затягивала свои цепи на мне всё сильнее. Я слабо кивнул в ответ.       Этой ночью меня мучили самые настоящие кошмары. Неизменным остался только их главный герой. ***       Проснуться после беспокойного сна было одновременно легко и тяжело. Всё тело ломило, как при температуре. Я проворочался так около часа и встал в 7 утра. Вся прошлая ночь отдавалась пульсирующей мигренью в висках. Холодный душ немного помог восстановить способность думать, чувствовать, существовать. Женя, наверное, ещё спит.       Я дождался девяти и собрался выходить. Меня грызло желание снова увидеть Женю и позавтракать вместе. Убедиться, что его внезапный порыв открытости и доверия не был моей галлюцинацией. Посмотрел, есть ли рядом пекарни, выбрал с оценкой повыше и шагнул на промёрзлую серую улицу.       На обратном пути у меня имелись с собой две коробочки с сырниками и два круассана с солёной карамелью в приятном на ощупь крафтовом пакете с логотипом. Я неуверенно постучал в дверь с номером 25. Спустя пару минут мне открыл незнакомый парень, которому явно пришлось прервать свой сон из-за меня. - Я к Жене. – Я дружелюбно улыбнулся ему.       Он молча отпустил дверь и ушёл в комнату справа. - Извини.  – Бросил я ему вслед.       Следующей на очереди была дверь в комнату, я снова легонько постучал и нажал на ручку. В комнате было пусто. Воздух застрял по пути в лёгкие. Паника взбиралась от живота к затылку, перебирая ледяными когтями мои рёбра. В голове застучало, как на печатной машинке, описывая самые ужасающие сценарии. Зачем я его отпустил ночью? - Что ты здесь делаешь? – Полушёпотом раздалось за спиной.       Я обернулся и увидел перед собой Женю. Вдох достигнул лёгких. На его лице, в отличие от моего, не было никаких следов недавних событий, только уголки глаз остались слегка красными.       Я молча протянул ему пакет с завтраком. - Ты думаешь, мне и так недостаточно стыдно? – Я не ожидал встретить сопротивление сырникам. - Я думаю, что заслужил чашку не растворимого кофе. – Я виновато улыбнулся, пытаясь заново научиться ровно дышать.       Зелёные глаза ещё несколько секунд посверлили меня, и их владелец начал снимать пальто, поставив крафтовый пакет на стол кухни. Русая голова кивнула мне в сторону комнаты. Я послушно разулся, стянул с себя куртку и зашёл в комнату. Не понимая, можно ли и куда присесть, я принялся читать названия на корешках книг. Кажется, всё это - учебники по эльфийскому. На кухне тихо зажужжала кофемолка. Женя зашёл в комнату с красиво разложенным на двух тарелках поровну завтраком и поставил на стол. - Сядь уже. – Раздражённо бросил он, возвращаясь на кухню.       Портить безупречно заправленную кровать не хотелось. Я выдвинул стул и приземлился на него. Минут через пять комната наполнилась приятным кофейным ароматом. Передо мной оказалась заслуженная кружка. Я сделал маленький глоток. Крепкий и вкусный.       Женя расположился на своей кровати в позе лотоса и сверлил мой профиль. - Что? – Не выдержал я. - Я не говорил тебе, в каком блоке я живу. – Спокойно раздалось справа.       Я обернулся, чтобы посмотреть на кровать в противоположном углу, но, конечно же, там никого не было. - Мы с Димой вместе ходим на баскетбол. Догадаться было не сложно. – Мой взгляд переместился на лиану, и я слегка улыбнулся.       Статуя Будды сделала глоток кофе и ответила: - Эпипремнум пиктус. - Это ты, - Такого ответа я не совсем не ждал, и рассмеялся. – проклял меня сейчас? - Расширяю твои познания в ботанике. – Его лицо смягчилось. - А, спасибо. Но никаких шансов, что я это запомню.       Не знаю, смеялся я от неожиданности, от странного названия лианы или потому что моя маленькая утренняя мечта сбылась.       Эту преимущественно молчаливую идиллию прервала вибрация телефона в кармане. Это был папа. - Доброе утро. – Я взял трубку. - Доброе, сын. Ты занят сегодня? – Андрей Палыч звучал, как обычно, бодро. - Нет. Ты хочешь приехать? – Я не мог оторвать глаза от чужих рук, пока говорил. - Да, планировалось на завтра, но там не получается. В идеале мне вообще уже собираться, смогу забрать тебя через полтора часа, нормально? - А ты мне скажешь, куда мы поедем? В голосе папы послышалась улыбка: - За кошкой.       Мои мысли загорелись идеей, я проследовал взглядом от рук по красивой шее и упёрся в зелёные глаза: - Можно с нами поедет Женя?       Зелёные глаза слегка округлились. - Это кто-то из твоих друзей? – Отозвалось в телефоне. – Ну давай, хоть посмотрю, с кем ты общаешься. - Спасибо, набери, как приедешь. - Хорошо.       Я первым положил трубку. Женя вопросительно смотрел на меня. - Через полтора часа едем за кошкой. – Попытался безмятежно ответить я, но не мог сдержать улыбки. – Ты же не занят?       Женя продолжал молчать. - Ой, у тебя нет аллергии? – Осенило меня. - Нет. – Ответил Женя с непроницаемым лицом. - Сколько? – Спросил Женя, когда я уже обувался, чтобы вернуться в свой блок. - Что? – Кто так вообще разговор начинает. - За завтрак и за таблетки, а ещё…       Я его перебил: - Забей. – Я выпрямился и улыбнулся ему. – В следующий раз ты угощаешь. Если с «Парламента» сдача останется. – Постарался пошутить я.       Хоть с недавнего времени Женя и стал одной из основных статей моих карманных расходов, в компенсации я не нуждался. - Вообще-то у сирот неплохое пособие. – Впервые за сегодня пошутил он. Уголок его губ приподнялся. - Тогда жду ресторан. – Подмигнул я на прощание прежде, чем понял, что делаю.       Кажется, придётся ненавидеть себя следующие полтора часа. Какой же я долбаёб.       Как крайне ответственный бывший военный, папа приехал минута в минуту. Я сбежал по лестнице и побарабанил по двери 25 блока. Мне открыл Женя, который уже был одет. В крайней степени предвкушающий это маленькое приключение, я с улыбкой пересёк расстояние от крыльца до нашей семейной шнивы. Папа стоял около машины, мы приветственно обнялись. Женя пожал руку моему отцу с дежурно-вежливой улыбкой. Первым пунктом назначения был зоомагазин. Конечно, у Андрея Палыча уже имелся готовый список всего необходимого. На заднем ряду сидела немного смущённая происходящим безмолвная статуя и разглядывала динамический городской пейзаж. А я разглядывал её неподвижный профиль в зеркало заднего вида, не забывая кивать и вставлять короткие реплики в диалог с папой. После покупок мы оказались в уютной трёхкомнатной квартире, где нас встретила приятная на вид женщина. Она рассказала, что месяц назад забрала с улицы два выводка котят, вылечила и теперь ищет им дом. Папа эту историю, разумеется, уже слышал. Меня и Женю проводили в одну из комнат со словами: «Ну знакомьтесь пока, выбирайте», а Андрей Палыч проследовал за женщиной на кухню, чтобы получить инструкции по эксплуатации кошки.       Я сел на пол, Женя последовал моему примеру, но в дальней части комнаты. К нашим рукам и ногам потянулись маленькие любопытные комочки. Я насчитал девять и сразу же принялся знакомиться со всеми, кто меня окружил. К счастью, они совсем не боялись людей. А ещё оказались очень приятными на ощупь. Когда я оторвал взгляд от очередной маленькой мордочки, то увидел Женю. Он сидел на ковре под окном, скрестив ноги, на его ладонях лежал трёхцветный комочек и кусал большой палец бледной руки. Я хотел запечатлеть в своей памяти новое выражение его лица. Он смотрел на котёнка, жующего его руку, и зелёные глаза были наполнены чем-то, что я смог определить только как нежность. - Ну что, кто-нибудь нравится? – За спиной раздался голос папы.       Сердце толкнуло кровь на разрыв аорты.  В голове обрушилась волна, уничтожив смертоносным потоком все мысли. Осталась только: «Мне нравится этот».