Лягушонок

      Настроение в последнюю неделю перед праздником не могло не улучшиться. На это повлияли и само приближение выходных, и подтверждение автоматов по большей части предметов у нашей триады, так что остаются только итоговая по матанализу и тест по английскому, и общая возбуждённость всех, кому не терпится разъехаться по домам. Моим дополнительным поводом для радости был приезд Машки. Почему-то сейчас, когда между нами раскинулись сотни километров необъятной, она ощущалась ещё роднее. Испортить всё решил Димас. Димас: ты на тренировки в мой корпус ходишь? Вы: Да Димас: сегодня будет? Вы: Будет Димас: можешь к общаге моей потом подойти Вы: Если это вопрос, то могу, около девяти Вы: Я напишу       С Димасом за декабрь мы виделись пару раз на выходных, и то, потому что этот лоб всё ещё скрывает от родителей, что курит. Мне хватало моей «внеклассной» деятельности с головой, а сам он мне не писал.       В 20:52 я стоял под зданием его общежития. Вы: Выходи       Дима спустился через три минуты в пуховике поверх пижамы и кроссовках на голую ногу, кивнул в направлении от входа и достал сигареты. - Как дела? – Непривычное начало разговора для него. - Как видишь. – Пожал плечами я, предчувствуя что-то неладное. – Что хотел?       Мы остановились за углом здания. - Я хотел спросить, ты же как обычно будешь Новый год отмечать? – И прикурил сигарету.       Я не смог сразу переварить эту формулировку и просто уставился на Димаса.       «Как обычно» у нас с девятого класса, когда родители решили, что обуздать компанию, пусть и не маргинального сословия, но всё же подростков им не под силу, зато под силу взять это в аккуратный контроль. Так на растерзание каждый год нам перепадала квартира тёти Светы, которая всё равно отмечала праздники с моими родителями. То, что мы были буквально на расстоянии одного потолка, успокаивало взрослых, а нам оставалось лишь предоставить список участников балагана и заблаговременно смешать алкоголь в бутылки с колой или в пачки с соком. Трюк старый мир, но в нашем случае рабочий. К счастью, компания у нас всегда собиралась довольно приличная, и главной проблемой праздника был только Димас, чьё тело мне приходилось стаскивать на этаж ниже, чтобы положить у себя. - Ты? Я думал, мы. – Брови сами поползли сначала к центру, а потом вверх. – Машка приезжает, и Лерка, и ещё несколько наших будет. Беседу не видел?       Машка ещё неделю назад создала общий чат с теми, с кем мы отмечали прошлый новый год, и занялась всеми организационными вопросами. И Димас в ней есть. - Видел. – Дима виновато отвёл взгляд. - И? – Я не верил тому, куда ведёт этот разговор. - Помнишь Мишу? – Разумеется, я не помнил. – У него родители завтра улетают в Египет, так что он устраивает у себя вписку, людей куча будет. - Миша? Куча? То есть ты с нами отмечать не планируешь? – Кажется, в моих глазах тоже имеется функция «испепелить», и это то, что я делал с профилем Димы. - Получается, зря тебя позвал. – Нервно бросил профиль в ответ.       Димас умел понимать моё настроение, а ещё был достаточно сообразительным, чтобы предугадать мою реакцию на такую новость. Только в этот раз даже я сам не смог предвидеть, насколько я разозлюсь. - И зачем ты меня позвал? - Думал, ты меня прикроешь по-дружески, - И повернулся на меня своими наивными голубыми глазами. – перед родаками. - Прикроешь? – Хотелось смеяться, но смешок вышел около истерический. – А что я должен твоим родителям сказать, когда ты первого домой не придёшь?       Дима не ответил, только чуть сощурился от холодного ветра. - Что тебе так у меня понравилось, что ты решил остаться пожить? Или что мы по пьяни тебя потеряли? – Я протёр прохладной ладонью лицо, к которому словно прилила вся кровь. - Сев… - Дима нахмурился. - Блять, подожди. - Я перебил.       Перебил, потому что все недавние обиды выбрались из подкорки мозга, разгораясь заново. Всё, что я ему не высказывал: - По-дружески? Ты теперь вспоминаешь, что мы друзья, только когда тебе удобно? - Ты чего? – Абсолютно растерянно. - Дима, когда мы разговаривали нормально последний раз? Не твои монологи про ебанный юрфак и доту, а нормально? И не потому что тебе приспичило покурить. Ты даже не знал, что я хожу на баскетбол. Есть мысли почему? - Я не… - Растерянность сменилась раздражением. - А ты? Хотел бы рассказать, мог написать. - А я вообще-то и написал, и что? – Жутко хотелось на него наорать, приходилось сжимать челюсти, чтобы сдержаться. – Почему ты не пришёл на игру? – Процедил сквозь зубы каждое слово. - Я хотел. - И что же помешало? - Забыл. – И снова уставился куда-то в сторону.       Просто восхитительная, блять, причина. Уважительнее некуда. В моменте, оглушённый победой, я не думал об этом. Не думал о том, что мой лучший друг не пришёл на важную для меня игру. А сейчас словно осенило: - Ты забыл. Зато мой одногруппник не забыл, даже девушку свою привёл, а ещё та девчонка из паба, с которой я разговаривал четыре, мать его, раза в жизни, не забыла - они пришли меня поддержать. – Голос предательски начал дрожать. -  И знаешь что? Я был хорош. Пиздец как хорош. Забил победный трёхочковый. Вот только моему лучшему другу на это насрать.       Дима смотрел на меня, как ребёнок, которого отчитали. Ему было стыдно. И я хотел, чтобы ему было стыдно. Едва слышно заговорил: - Если хочешь, я приеду. - Уже не хочу, всё равно будешь сидеть с кислым лицом из-за того, что пропустил охуенную вписку. - Сева, я же не думал… - Да, ты не думал. – Снова перебил я.       Пусть первый раз за последний месяц послушает меня, ведь у меня для него очень важное сообщение: - Катись хоть к своим одногруппникам, хоть на хуй.       Не помню, как дошёл до общаги, как поднялся на четвёртый этаж и как хлопнул дверью так, что Антон умудрился подпрыгнуть, будучи в сидячем положении. Не моргающие круглые глаза сработали как стакан воды в лицо. - Прости. – Я очнулся от гнева и устало выдохнул. – Просто это пиздец. - Тебе же нравилось. – Для Антона я пришёл с тренировки, конечно, он ничего не понял. - Я не про это. – Начал я, стаскивая куртку. – Виделся сейчас, видимо, со своим бывшим лучшим другом. - Значит, место вакантно? – Попытался пошутить сосед, но тут же переменился в лице под моим взглядом. – Сорян, ты про Диму? - Что, даже не погонишь меня сначала в душ? – Съязвил я. - Погоню, - Уже спокойнее ответил Антон. – остынь сначала, потом расскажешь. Хочешь, я ужин погрею? - Я придержу это вакантное место для тебя. – Я, наконец, почувствовал, что злость отпускает, и смог улыбнуться.       Антона пересказ произошедшей с Димасом ситуации не сильно впечатлил, но он всё равно активно слушал и согласно кивал всем моим доводам. Пока рассказывал, понял, что снова распаляюсь. Выговориться не помогало, либо собеседник не тот. Нужно рассказать Машке, она точно меня поймёт. Я прикрыл глаза и представил, как её маленькая ладонь летит в Димин затылок. Стало чуть легче. Дожить до послезавтра. Послезавтра она приезжает.       Сообщение от Машки пришло в четверг, когда последний раз в этом году я был в двести первом. МЛС <3: Выкупили билеты, прибытие в 19:45. Мама сказала, что приедет вместе с твоим папой встречать       «МЛС» - моя любимая сестра и подобие сердечка в конце, это то, как Машка сама записала себя в моем телефоне, когда поняла, что с наших 14 до 16 лет была записана как «МЗП» - маленькая злобная псина. Со всей любовью, но срались мы тогда как кошка с собакой, а Котов среди нас только я. Машка вообще любила в моем телефоне хозяйничать, как в своём. Даже попытки попугать её сохранением материалов эротического характера не отбили эту привычку. Как сказала бы мама, ни стыда ни совести. Ни у неё, ни у меня.       Эта мысль вырвалась лёгким смешком, и я почувствовал на себе свёрла глаз. Вы: Я тоже приеду, надеюсь, ты не везёшь с собой рояль, и мы влезем в машину       Я отправил сообщение и поднял голову, не решаясь встретиться взглядом, предпочёл смотреть в другую зелень: - Завтра сестра приезжает, настроение хорошее.       Привычное молчание, только воздух как будто стал гуще, и свёрла мощнее. Вспомнил ту неудачную шутку про монстеру. Блять. - Ну она мне не родная, просто выросли вместе, поэтому как сестра. – Неловко объяснил я. - Здорово. – Тихо выдохнуло справа.       Взгляда не ощущалось, воздух со следующим вдохом вернулся в норму. Только вот выдохнуть его не получалось. Потому что вместе с этим «Здорово» в голове пронеслось торнадо.       А как Женя будет праздновать Новый год?       Следующий час я перебирал в голове варианты этого вопроса, но озвучить не смог ни один. Очевидно, что никак. Может, ходит на могилу матери. Может, напивается до потери сознания. Только ни то, ни другое празднеством не назовёшь. Его родители умерли ночью первого января. Какой тут нахуй Новый год. ***       В этот раз я провожал Антона один, потому что Санька уже решили запрячь в предпраздничную суету и родители, и «Его». На каникулах он уезжает со Сашей и её родителями в незабываемый тур по Золотому кольцу, чему он не то чтобы рад, но очки будущего зятя сами себя не заработают. Смеялись мы, конечно, над этой новостью долго. Взяли обещание получать счастливые фотографии с каждой остановки.       Мне же было очень удобно посадить Антона на поезд в 19:10, померзнуть минут 20 до прибытия отца и вместе дождаться Машку.       Я наблюдал за хаотичными спешащими во все стороны толпами людей, прислушивался к стуку колёс и кряхтящим объявлениям из динамиков. Нужно будет поехать куда-нибудь летом. Может, к Антону или к Машке. У Антона в посёлке вряд ли сильно интересно. А у Машки - раз консерватория есть, значит, город культурный. Ей эта идея тоже понравится.       И взять кого-нибудь с собой. Да того же Антона, пусть отпуск возьмёт. Или кого-то молчаливого, немного раздражающего, того, кто не отмечает Новый год. Мозг снова сделал мысленную петлю и вернул меня к Жене. Хоть в эту петлю и лезь. - Боже, ты когда последний раз стригся? – Голос тёти Светы растопил морозящие сильнее декабря мысли. - А шапка где? – Следом прилетел внезапный приступ заботы от папы. - В кармане. – Ответил я и расплылся в улыбке. – В августе. Ещё вопросы к обвиняемому? - Ой, не начинай. – Отбила тётя Света. – Пойдёмте на платформу, пятая, кажется.       Я пару минут смотрел, как до смерти соскучившиеся мать и дочь стоят в обнимку на пятой платформе в гуще других людей. Мы с отцом остановились чуть поодаль, чтобы не мешать пассажирам. С лица так и не сошла довольная улыбка. Сейчас всё неважно. Важно, что приехала Машка.       Она влетела меня со всей силой, на которое способно тело чуть выше полутора метров. Вжалась в мою грудь так, словно была не в консерватории четыре месяца, а в ссылке и лет десять. И я точно так же прижимал её к себе. Что-то невнятно промычала в куртку, не отрывая лица. - Чего? – Наклонил голову я. - Я соскучилась, говорю. – Посмотрела вверх.       Брови сведены, глаза мокрые, щёки красные. - Ты что, дура, плачешь? – Усмехнулся я, и почувствовал, как у самого защипало в глазах. - Ага. – И рассмеялась искренне, звонко, и так по-родному.       Я погрузил чемодан в багажник и сел в тёплую машину на задний ряд. Оказывается, взрослым нужно уступать, даже если это твоё законное место рядом с отцом, а тётя Света – взрослая. На вопрос, почему так не работает с мамой получил знакомое «Не выпендривайся». - Котов, а тебе не пора стричься? – Машка со своим заплаканно-счастливым лицом успокоилась и потянула меня за чёлку. - Маш, знаешь что? – Я перехватил её ладонь и вернул её к ней на колено. - Что? - Ты так похожа на свою мать. – Обречённо выдохнул я, но спустя секунду не смог сдержать смеха.       Машка взорвалась следом. В зеркале заднего вида я поймал улыбку отца. - Как хорошо дома! – Машка плюхнулась на мою кровать в одиннадцать утра.       Они с тётей Светой ворвались в нашу квартиру десять минут назад, потому что пора. Пора резать салаты, включать «Иронию судьбы» на телевизоре погромче, заставлять несчастного сына бегать до магазина, потому что обязательно что-то забыли купить.       Вчера после совместного ужина и длинных рассказов про учёбу, постановки и концерты, сил не осталось ни у кого. Мне с моим режимом «поспал кое-как и на ногах с шести утра» вообще казалось, что я не спал последние двое суток. Или это от радости так к кровати прибило. Спал, впрочем, всё равно плохо.       Я сидел на полу и игрался с Барбариской шнурком от шорт. - Ты вообще-то сейчас не у себя дома. – Бросил я и получил в полной мере осуждающий взгляд. - Через два часа свалю, не переживай. – Машка язвительно улыбнулась. - К Лерке, наряжаться? - Ага. – Довольно протянула. – Тебе бы подстричься, конечно, но уже не успеем. - А какая разница? Потом схожу. - Ты не понимаешь, Новый год надо встречать красивым - как встретишь, так и проведёшь. - Сомневаюсь, что у меня волосы перестанут от этого расти. Я правда шестого уже возвращаюсь. - Чего? – Машка нахмурилась. – А когда у вас экзамены? - С шестнадцатого, тренировки раньше начинаются.       Машка полезла в телефон. Естественно, в мой, который достала из-под подушки таким привычным движением, как будто мы и не разъезжались никуда. - Так это же пятница. На выходные потом домой? - Не знаю пока, но до твоего отъезда точно успею ещё приехать. - Давай я тогда договорюсь на ближайшие дни, вместе пойдем. - Да я сам могу. – Пожал плечами я. - Я помню, как ты сам сходил. Единственный уродец в альбоме за девятый класс. – Последние слова, изо всех сил сдерживая улыбку. - Ладно. – Я закатил глаза, до конца жизни меня той фотографией попрекать будет. - О, сейчас покажу, что можно сделать, у тебя как раз длина подходящая.       Меня минут двадцать пытали фотографиями корейцев, зачем-то объясняя, как кого зовут и кто это, хотя речь должна была идти про стрижки. Как музыкальное воспитание Машки, которая на протяжении многих лет играла мне Чайковского и Шопена сквозь потолок, сделало крен в сторону К-попа, мне не ясно. Наверное, Лерка постаралась.       Разобравшись с моим будущим имиджем, Машка откинулась на кровать и продолжила что-то смотреть в телефоне.       Я подумал, что стоило бы за столько лет хоть раз поставить другой пароль, но против этой бесстыжей это вряд ли сработает. Под кожу залезет, но пароль узнает, чтоб чужие переписки прочитать. - Сева, а это кто? – Я дёрнулся от того, как резко Машка подорвалась с кровати и развернула ко мне экран телефона.       Она копалась в галерее. И сейчас я смотрел на фотографию бледной статуи, задремавшей в автобусе. Я же знал, что она там есть. Знал, что сделал её по какому-то очередному тупому наитию. Я застыл. - Ты чего? – Машка сползла с кровати, явно не понимая такой отрицательно-бурной реакции, и теперь сидела на полу передо мной.       Я не сразу понял, что эта фотография меня никак не компрометирует. Это же просто снимок. Просто моего друга. - Один знакомый. – Выдавил я. - Учитесь вместе? – Машка так смотрела в моё лицо, как будто всё знала.       Или как будто у меня паранойя. - Нет, он на год старше.       Маша снова повернула телефон к себе и ещё несколько секунд рассматривала фотографию, пока я пытался унять тревогу в районе желудка. - Капец он красивый. – С лёгкой улыбкой резюмировала она. – О тут ещё одна есть. Он типа учёный? - Типа. – Я выхватил телефон из рук Машки.       В голове включились аварийные огни и завопила тревога. Я не хотел, чтобы кто-то видел эти фотографии, даже Машка. А уж тем более, чтобы кто-то оценивал внешние параметры человека на них. Даже если этот кто-то прав.       Ебучая статуя вызывала в моей голове много разных эпитетов. «Красивый» это меньшее, чем можно описать Женю. Пиздец красивый. Красивый настолько, что земля под ногами трещит по швам.       И вместе с дрожью по бёдрам это затянуло новый узел внутри.       Всего нас собралось семь человек, кто-то из одноклассников, кто-то из музыкалки. Уже после курантов, которые все по старым законам слушали вместе с родителями. Нам, конечно, с Машкой – удобнее всего, за исключением того факта, что последние двадцать минут мы таскали тарталетки, салаты и всё, что плохо лежало, наверх. Шумно начали обсуждать у кого как с учёбой, разливая по стаканам крепкую колу. Дружно обосрали Димаса, и от этого отпустило совсем. Поиграли в элиас, крокодила, кто-то предложил квизы. Я почему-то подумал, что это последний такой Новый год - подростковый и наивный. Через год уже все растеряются по своим компаниям, просто Дима сделал это первым.       Пить не хотелось, спустя один стакан я переключился на не тронутый подростковыми фокусами сок и наблюдал за весельем со стороны. Снова подумалось о Жене. Надеюсь, если он пьёт, то хотя бы не свалится с пожарной лестницы. Почему-то жутко захотелось курить. Пошёл в коридор, куда все курящие свалили свои сигареты. Даже «Парламент» нашёлся - кто-то в честь праздника решил себя побаловать. Постарался незаметно проскользнуть на балкон на кухне. Сделал первую затяжку, притворился, как будто это сделает меня ближе со статуей, поможет её понять.       По спине проехалась маленькая тёплая ладонь. - Ты чего куртку не надел? – Машка утроилась рядом. - Душно. – Ровно ответил я. - И давно ты закурил? – Игриво спросила.       Надо было проследить, сколько она уже выпила. Судя по голосу, ей ещё бокал до караоке. - Никогда не начинал. – Выдавил улыбку. - Ну рассказывай. – Тяжело выдохнула моя любимая сестра. - Думаешь, я окажусь по другую сторону баррикад?       Это я всегда приходил вторым на балкон. Я всегда спрашивал и всегда слушал. И Димины заёбы с родителями, и Машкины неразделённые влюблённости, и Леркины, прости господи, тоже. И ещё кучу всего слушал, за что меня считали хорошим другом. А я рассказать не могу. Точно не всё, что случилось за последние два с половиной месяца.       Про самого Женю рассказать теоретически можно, только испортить Машке праздник такой жуткой историей не хотелось. Она впечатлительная, все каникулы потом проревёт. - Это из-за Димы? – Аккуратно подсказала Маша ответ.       Нет. - Да. Не ожидал, что он кинет нас, ещё и за два дня до Нового года. - Может, помиритесь ещё. - Может, а может и нет. Вот подумал, уже как будто и похуй. - Сева, - Машка поморщилась, не любит, когда я матерюсь. – да ладно тебе, всё нормально будет. - Конечно, у меня же есть ты. – Я изобразил весёлый тон, пора заканчивать этот разговор. – Пойдём обратно, я замёрз.       Машка пихнула плечом совсем по-детски, но улыбалась. Мы вернулись как раз, когда Лерка доказывала всем, что это у них в квизе ответы неправильные, а не у неё.