Лягушонок

      - Напомни мне, почему мы должны тащиться сегодня в универ? – Паша с недовольной миной потянулся всем телом на диване.       Все мышцы закалённых регулярными прыжками ног напряглись, вырисовывая красивый чёткий рельеф, а затем расслабились, проваливаясь в мягкую обивку. - Потому что скоро начало сезона. – Ответил я, натягивая джинсы. - Тупая причина, ещё полтора месяца впереди. - Да?       Я навис над Пашей, уперевшись ладонями в спинку дивана, и на миг замер, в тысячный раз разглядывая рисунок его васильковой радужки глаз: -А как тебе такая: я люблю баскетбол всей душой, а ты всей душой любишь меня? Нравится?       Васильковые глаза прищурились, но Паша всё-таки начал подниматься из полулежащей позы: - Ты слишком часто этим пользуешься. – Язвительно проговорил мне в лицо.       Я потянул его за подбородок и прямо в губы с улыбкой прошептал: - Прости, Паня.       Паша подарил мне лёгкий короткий поцелуй, и я отстранился. - И что мы там будем делать вдвоём? – Спросил уже из соседней комнаты, пока одевался. - Я уверен, что Котов придёт. - Он написал? - Нет.       Прекрасная блондинистая голова показалась в дверном проёме и зависла на пару секунд: - А ты прям уверен, что он такой же повёрнутый, как ты? - Ага. – Я засмеялся. - Я так не думаю. – Равнодушно отозвалось уже из глубины комнаты. - Поспорим? - На что? - Угадай. – Я не мог не расплыться в довольной улыбке.       Котов, безусловно, произвёл на меня крайне положительное впечатление. Его волнение на игре не описать, даже воздух вокруг дрожал. Активный, старательный, никогда не жалуется, с таким наивным детским взглядом ждёт похвалы. Я когда-то был таким же, поэтому он придёт.           - С Новым годом! – Снег с куртки обдал холодом кожу рук. Я не ошибся. - С Новым годом. – Растерянно ответил Сева.       За спиной раздалось недовольство Пани: - Ну и зачем ты пришёл? - Вы поспорили, что никто не придёт? – Котов быстро соображает. - Мы не просто поспорили. – Я сжал его плечи, ликуя внутри. – Я был уверен, что придёшь именно ты. - Ладно, какая теперь разница. – Уверен, что там очередной васильковый закат.       Я повернулся, уже предвкушая свой приз: - Разница в победе. И в том, что я прав. ***       - Не думаешь, что он неправильно тебя поймёт? – Спросил Паша, погрузив мяч в корзину в кладовой. – Вряд ли он просто так тогда поднял эту тему. - Он просто переживал за меня, не вижу проблемы. – Я остановился в дверном проёме. - Почему нельзя было просто ответить «нет»?       Ого, у нас тут внезапное раздражение в голосе. - Он не станет об этом распространяться. – Я скрестил руки на груди, ожидая дальнейшей реакции. - Думаешь, он тоже? – Паша развернулся с задумчивым выражением. - Я об этом не думал, но парень он не плохой. Через годик вырастет до капитана. - Перестань его нахваливать. – Паша нахмурился. - Мне начать ревновать?       Вот, оказывается, в чём дело. Забавно. - Только если тебя это заводит. – Я сделал один шаг, закрыв за собой дверь, и прижал его спиной к сетке корзины. - Что ты делаешь? – Прошипел мне в шею. - Ну знаешь, обо мне всякое говорят. – Прошептал я.       Я уже почувствовал, как по животу опустился тяжёлый ком. Я вторгся коленом в пространство между бёдер Пани, проскользив по тёплой коже, и вжал его в металлическую сетку ещё сильнее. - Нужно проверить, что твой любимчик ушёл. – Горячо обдало шею. - Боишься, что и про тебя узнают? – Я подавил смешок, выдохнув в его висок.       Слухи начали распространяться ещё на втором курсе, когда я слишком увлёкся доступностью алкоголя и развлечений вокруг, заглушая ими совершенно неуместную влюблённость. Я всегда был осторожен с тех пор, как осознал свои пристрастия в четырнадцать лет. Даже в какой-то момент завёл себе девушку для прикрытия, тем более желающих была целая очередь. Выбрал самую, на мой взгляд, скромную, чтобы как можно дальше оттянуть момент Х. Но напиваться, как оказалось, паршивая стратегия, и даже самая застенчивая девушка не станет сохранять отношения с парнем, который по пьяни на очередной вписке целовался с другим парнем.       Хорошо, что моя репутация ещё со школы шагала вперёд меня, и никто так и не решился озвучить свои претензии в лицо.       Кроме Паши, который видел это собственными глазами.       Паша как-то невообразимо быстро стал моим другом, вытеснив статус одногруппника, и я особенно сильно дорожил этой дружбой. Потому что он - единственный человек, который общался со мной не потому, что я блестяще сдавал тесты и экзамены, не потому что могу за кого-то попросить у преподов, не потому что у меня вечно занятые своим бизнесом родители, а значит, роскошная трёшка в центре пустует. Паша вообще срал на все эти обстоятельства и достижения, его невозможно впечатлить. Зато он абсолютно честный и искренний, и ждёт этого же от остальных. Рядом с ним можно не быть кем-то с обязательным набором прилагательных в сравнительной степени. Можно быть собой, даже если ты неправильный, испорченный и уязвимый.       И только Паша тогда высказал мне в лицо всё, что думает о моём развязном образе жизни. А потом сказал, что я - идиот, потому что я полез целовать не того.       Паша – мой рыцарь, который приглядывает за мной на всех вечеринках. И мой парень уже два года. - Глупо спалиться сейчас. – Стиснув зубы, выдавил он, когда я коленом пополз вверх по внутренней стороне его бедра. - Тогда пойдём и проверим, раздевалка меня тоже устроит. – Я первым вышел из кладовой, с усилием оторвавшись от его тела.       Сева стоял уже в куртке, я сказал ему нас не ждать. Он прошёл через зал, попрощавшись по пути с Панечкой. - Пойдём домой. – Паша зашёл в раздевалку.       Вот уже два года, как он не даёт мне реализовать желание нагнуть его у шкафчиков здесь. - Ты вообще-то проиграл. – Я облизнул губы. - Дома. – Строго ответил он. – Сначала душ. - Мы даже не напрягались сегодня. Я хочу это исправить.       Я обеими руками обхватил его талию, оттаскивая к стене у двери. Рука Паши дёрнулась к выключателю, и раздевалка погрузилась в сумрак. Белый свет проникал через небольшую щель двери, оставляя возможность разглядывать начавшие заливаться румянцем щёки. - Только один раз. – Неровно выдохнул он.       Я провёл костяшками по гладко выбритому лицу, задержавшись на губах. Они раскрылись, оставляя на коже горячий поцелуй.       Мне не нужно повторять дважды. Особенно, когда последние пять минут приходилось сдерживать внутренних бесов. Рукой, которая так и осталась на его талии, я притянул его к себе. Паша послушно подался вперёд, приподнимаясь на носочки, чтобы в следующую секунду толкнуться языком в мои губы. Я перехватил его выдох, отдаваясь этому поцелую.       Пальцами он пробрался под футболку, нежно погладив спину, и проскользил к бокам, спускаясь на резинку шорт.       Я разорвал поцелуй, уперевшись ладонью в стену, чтобы наклониться и коснуться губами линии подбородка, мочки уха, шеи, в которую хотелось впиться сильнее, чем он мне позволял. Паша тяжело выдохнул, когда я провёл языком вдоль сухожилия, в конце почувствовав его учащённый пульс. Он медленно сполз из моих объятий на колени и стащил с меня совершенно лишнюю сейчас одежду. Я с трудом подавил стон, когда горячие влажные губы коснулись головки члена. Он несколько раз обвел языком, дразня, заставляя прикусить губу от разрывающего желания толкнуться вперёд.       Наказывает.       Впрочем, не так долго, чтобы я не выдержал, и я уже не смог так успешно удержать звук, как в первый раз, и вместо стона прорычал в потолок, когда его пальцы обхватили основание члена, а остальная его часть оказалась внутри, упираясь в щёку.       Я постарался как можно аккуратнее погладить его по голове, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Второй рукой нащупал его руку, подушечкой большого пальца он поглаживал чувствительную кожу внизу живота. Сжал его запястье почти до хруста. Паша сменил угол, теперь почти полностью спрятав мой член за своими губами.       Желание, чтобы это никогда не прекратилось, через короткое время уступило своё место желанию завладеть им полностью. Я все-таки посмотрел вниз и слегка сжав его волосы, оторвал лицо Паши от своего паха.       Тусклый свет давал рассмотреть его во всей красе: раскрасневшиеся щёки, припухшие красные мокрые губы, через которые вырывается неровное обжигающее дыхание, и эти глубокие синие глаза, в которых хочется утопиться. Совершенно развратная картина. Совершенно прекрасная.       Я взял его под плечи и рывком поднял его с колен. Он быстро глянул в сторону шкафчиков, а затем прямо в мои глаза. Его грудь тяжело вздымалась, Паша тоже был на пределе терпения. Я понимал всё без слов и быстро залез в рюкзак в поисках презервативов. Эти два как раз ждали этого момента. Один натянул на пальцы, второй отдал Паше, позволяя одеть меня и раздеться самому. Он сам развернулся, подобрав удобное расстояние от стены, подставляясь под мои ласки. Я медленно целовал его шею и плечи, проскользил тыльной стороной кисти вниз по позвоночнику и ещё медленнее толкнулся пальцами внутрь.       Поясница послушно прогнулась от моего движения. Я погладил напряжённые мышцы пресса и обхватил его уже пульсирующий от напряжения стояк. - Блять. – Сдавленно простонал Паша.       Согласен с этим изречением полностью. Я смотрел на эту подрагивающую изогнутую спину, аккуратно набирая скорость обеими руками. - Можно? – Выдохнул я ему на ухо.       Почему-то спрашиваю каждый раз.       Паша кивнул, и я на секунду разорвал контакт с его телом, чтобы почти сразу войти в него целиком. Одним плавным движением, от которого в голове оставался лишь тягучий сладкий туман. Я медленно набирал темп, Паша явно изо всех сил сдерживал стоны, но некоторые всё равно пропускал. Самое лучшее, что я слышал в своей жизни: его тихие стоны и ритмичные хлопки кожи. Паша дышал всё чаще и тяжелее, с каждой минутой хуже справляясь с задачей, которую поставил перед собой.       Весь мир сейчас был в его дрожащей спине. Он положил свою руку поверх моей на своем члене, и ускорил движения, сжав оставшуюся на стене кисть в кулак. Спустя несколько минут с его губ сорвался стон, который был громче остальных, а тело содрогнулось как от удара током. Это пронеслось вспышкой в моей голове так резко, что я даже не успел из него выйти. Все мышцы разом напряглись, чтобы через секунду подарить опьяняющее расслабление. Я чуть не повалился на Пашу сверху, но смог удержать равновесие и обнял его. Его влажная горячая кожа грела мою грудь даже через футболку. Мы еще минуту стояли так, просто зависнув в этом моменте.       Затем я стянул с себя латекс и достал влажные салфетки. Больше всех пострадала стена.