Лягушонок

      Судя по недостаточно громкой, чтобы различить слова, но всё равно слышимой музыки, доносящейся через потолок, засолка рыбы проходит весело и затянется до глубокой ночи. Отправил смс отцу, что по приезде его ждёт разгон шабаша. Хорошо, что ужин успел перехватить до его начала, между второй и третьей частью.       Не знаю, как чувствовал себя Женя, но меня, привыкшего просыпаться сильно раньше ленивых зимних рассветов, уже неумолимо клонило в сон. Я хлопотал по организации дополнительного спального места на полу в своей комнате, оставив Женю в выспавшихся за просмотром, надёжных лапках Барбариски. Спасибо маме, о госте она позаботилась заранее, и в моей комнате витал приятный аромат чистого постельного белья. - Вот полотенце, брать можешь что угодно, но я первый. – Бросил я на подлокотник и ушагал в душ.       Женю дожидался уже в комнате. - Нормально, что так рано ложимся? Если хочешь, можешь остаться в зале ещё что-нибудь посмотреть или почитать. – Предложил я. - Ничего, я довольно быстро засыпаю. – Женя застыл в проёме со стаканом воды в руках, бегая глазами по комнате. - Что ищешь? - Не помню, где рюкзак оставил, когда вещи брал.       Я отодвинулся - его вещи были за моей спиной, под столом. Женя почти достал что-то из маленького кармана, но в последний момент будто передумал. - Лекарства? – Спокойно поинтересовался я. - Мгм. – Неуверенно кивнул он. - Что-то не так?       Статуя ещё несколько секунд провела, с запущенной в рюкзак рукой, но всё-таки вытащила оттуда два блистера. Женя быстро проглотил по одной таблетке из каждого и запил большим глотком воды, забавно поморщившись. - Ты будешь спать на полу? – Спросил он, продолжая стоять. - Конечно, ты же мой гость. – Слегка улыбнулся я и пригласительным кивком отправил его в постель.       Он сел, подобрав к груди острые колени. Выглядел слегка задумчиво. Я включил настольную лампу и поднялся, чтобы выключить основной свет. Комната погрузилась в комфортную для глаз полутьму. - Спасибо. – Раздалось за спиной. - За что? - За сегодня. И ещё много за что. - Например? – Я выгнул бровь. - Я так и не поблагодарил за подарок, и за то, что вытащил меня в четверг и при этом не устроил допрос. А я ведь даже не извинился. - Таша тебя сильно потрепала? – Я хмыкнул, а Женя согласно кивнул. – Я надеюсь, ты сам когда-нибудь расскажешь. – Уже расслабленно сказал я и растянулся на матраце. - Даже если тебе захочется выгнать меня на улицу? - То есть ты такого обо мне мнения? – Лениво поинтересовался я. - Нет. Просто… - Мягкий голос замялся. – Наверное, теперь я оттягиваю момент твоего разочарования.       Пришлось приподняться на локтях, чтобы посмотреть на человека, который второй раз за один день вызывает у меня противоречивые эмоции. За сегодня я почти поверил, что нам удастся вернуть ту шаткую дружбу, которая была в прошлом году. Обманывал сам себя. Сейчас это время казалось таким далёким, словно было в позапрошлой жизни. Воспоминания о поцелуе до сих пор вызывали желание истерично смеяться. Я ведь практически задушил их, но вот они снова душат меня. Мы об этом так и не поговорили. - А где сценарий, в котором ты разочаруешься во мне? – Вышло резче, чем я хотел.       Женя посмотрел на меня испуганными зелёными глазами. Он так и сидел, обняв колени и позволяя мокрым волосам прилипать к лицу. - Почему? – Почти беззвучно прошептал он одними губами. - Кто тот уёбок, который был с тобой в четверг? – Вместо ответа спросил я, чтобы убедиться.       Чтобы убедиться в бессмысленности всего, что я испытываю. Захлебнуться капризными, почти детскими, чувствами ревности и обиды и надеяться на реинкарнацию камнем. - Рави? - Его так зовут? - Равиль. – Подтвердил Женя и затянул паузу. - Это сложно объяснить. - О. – Не без раздражения выплюнул я и рывком выключил последний источник света. – Ну как хочешь.       Я откинулся на своё спальное место, забираясь под одеяло. Молчание, заполнившее комнату, порождало в моей голове больше выводов, чем ответы Жени. Я с силой жмурился, словно это могло помочь уснуть или хотя бы отключить мозг. Нутро клокотало, изъявляя желание двигаться, но уже было слишком поздно, чтобы бежать марафон.       Кажется, прошло что-то между пятью минутами и десятком лет прежде, чем Женя заговорил: - Он попал в приют, когда нам было по тринадцать. Отец в тюрьме, мать – алкоголичка. Впрочем, он был одним из немногих, кого навещал хотя бы один родитель и отпускали домой на выходные.       Мне было категорически похуй на историю жизни этого патлатого наркомана, но я решил не перебивать. Женя продолжал: - Я был замкнутым подростком, а он моей чистой противоположностью – активный, харизматичный, вечно весёлый, словно его никак не беспокоило положение дел. Он быстро собрал армию поклонников вокруг себя. - Да какому идиоту он может понравится? – Я поморщился, вспоминая поведение ублюдка. - Мне. – С подавленным смешком ответил Женя. – Первый раз мы сбежали спустя полгода, в августе. Спали на улице, обворовывали огороды в частном секторе. Сейчас это кажется ужасным, но тогда было весело. И потом ещё несколько раз. Мы сбегали – нас ловили, почти игра в кошки-мышки, но с повышенным уровнем сложности. - В каком смысле? - Постепенно добавились кражи, алкоголь, наркотики, ночёвки в ПДН. Каждому из нас пророчили уголовку, как только достигнем совершеннолетия. - То есть вы были соучастниками?       Женя ненадолго затих, подбирая слова: - Мы оба – сопутствующий ущерб взрослых катастроф. Непредвиденные проблемы, которые всем мешают, но никто не готов сказать это вслух. Почти одинаковые, только он свободный, непреклонный, смелый, а я… А я был в него влюблён.       Я сжал челюсть до болезненного скрипа. Я не хотел слышать, отвечать, думать, знать это. Я уже это знал. И ненавидел. - И как? Взаимно? – Вопреки всему спросил я, и сам не узнал своего голоса. - И да, и нет. Рави всегда окружало много людей, и я был лишь одним из них. Он же живёт со своей философией, где никого не любит, не привязывается, не скучает. Наверное, ненавидит он только одиночество. Я был его на всё согласным щенком.       Я едва сдержал нервный смех: - Судя по засосам, так и не скажешь, что ему плевать на тебя.       На бесконечную минуту снова воцарилась тишина. - Это не он. - М-м. – Многозначительно протянул я. - Если честно, то даже не помню кто. – Неожиданно Женя начал оправдываться. – Изначально нас было семь или восемь. Водка, «Правда или действие», ну и… - Заканчивать фразу было бессмысленно. - Но я ни с кем… – Оборвал, словно решил, что я всё равно ему не поверю. - Я не понимаю. – Я закусил губу, потому что нечто внутри не давало упокоиться. – Вы общались всё это время? - Нет. Последний раз мы виделись в день, когда меня забрали. - Что тогда произошло? - Ну… - Женя замялся, как будто оставалось хоть что-то, что могло меня удивить. – Очередной мальчишка, с которым он спал. Разговор. Мой передоз.       Я уже не мог спокойно лежать и поэтому сел. Может, в темноте Женя и не разглядит моего взгляда, но пусть знает, что я на него смотрю. Я чувствовал, что вот-вот сорвусь на крик: - И ты всё равно пошёл к нему? К этому уёбку? Какой же ты придурок! Не могу поверить! Просто совершенный идиотизм! – Сорвался в итоге на смех. - Я… - Хрипло выдавил Женя. – Я пошёл, потому что ему плевать на меня. Он не спрашивает... Никогда. - И что? «Просто забыться» или как ты там сказал?        Я видел, как светлая макушка слабо кивнула. - Была весомая причина? – Уже совершенно зло выкинул я.       Статуя промолчала. - Ты – просто эгоист. Если раньше у тебя не было людей, которые переживали за тебя, то сейчас есть. Нельзя бесконечно оправдывать своей болью причинение её другим. – Я дал волю обиде, она покрыла глаза влажной пеленой. – Кажется, тот мудак и правда твой кумир, да? Раз уж ты решил поступать так же, как он. Если тебе насрать на Ташу, на меня, то почему не послал нас сразу? Что за ёбанное «горячо-холодно»? - Я не смог. – Сквозь всхлип ответил Женя. - Что? – Уже тише переспросил я. - Знаю, что не заслуживаю, но вы… Ты.       Глаза щипало, я сосредоточенно слушал. Женя говорил, глотая слёзы: - Я так очаровался тобой, что просто не смог. Я не смогу с тобой дружить, Сев. Это просто бесконечные метания от желания, чтобы ты продолжал приходить, и отвращения к самому себе. Я надеялся, что ты сам поймёшь. Увидишь, какой я мусор, но ты… Мне нужно было что-то больнее, чем ты.       Я едва ли мог осознать то, что слышал. - Так поэтому ты тогда… - Прости. Ты прав, я – идиот. – Перебил Женя. - На что ты рассчитывал? Что я ударю тебя? - Ты был пьян… - Да, ко всем лезу сосаться после пары бокалов! – Моя очередь перебивать. – Если хотел, чтобы я исчез, мог просто сказать. – С горьким смешком выдохнул я. - Я не могу, не должен тебе нравиться. – Женя спрятал лицо в коленях. - А может, я, блять, сам решу, что и кто мне нравится? ***       Я не выдержал и сорвался с места, ища воздух. Поток холодной воды в лицо. Долгий взгляд в зеркало. Изучение деталей в отражении, чтобы поймать искажение, понять, что всё происходящее – очередной плохой сон. Сканирование прошло идеально: ошибки не найдены. Найдено только траурное лицо за спиной, в проёме открытой двери в ванную. - Ты как? - После того, как чуть не загнал тебя в могилу от… Блять, чем ты там уебался? - Это только моя вина, Сев. Нужно было тебе признаться.       Я невольно хохотнул: - У вас не открыт набор в ряды ограниченных? Я не лучше. - Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? – Женя печально улыбнулся.       Я растер капли воды по лицу. - Не знаю. Не творить хуйню, например? - Я не буду. – В его красных, зелёных, пиздец грустных глазах стояли слёзы. – Ты сможешь выбрать ещё раз поверить мне?       Я зажмурился: - Боже, да сколько можно реветь?! Какая-то пидорская мелодрама!       Женя посмеялся сквозь плач.       Я первым вернулся в комнату, уступая раковину плаксе, и, как мешок, рухнул на тонкий матрац, чуть не отбив себе задницу. Я никогда не чувствовал себя таким уставшим, опустошённым, слабым.       На протяжении двух недель я представлял себе течение этого разговора, но не ожидал, что оно будет больше походить на шторм.       Женя появился через пару минут и опустился передо мной на пол. В отличии от меня, он выглядел повеселевшим. - Ну что ещё? – С бесконечной усталостью в голосе спросил я. - Раз мы всё выяснили. – Он неровно вдохнул и вкрадчиво прошептал. – Можно?       Я не успел понять вопроса до того, как Женя плавно приблизился и едва ощутимо коснулся моих губ своими.       Совершенно невинно для человека, торс которого покрыт синими пятнами. Я рефлекторно схватил его за плечо, не позволяя отстраниться, и сам подался вперёд. В этот раз руки Жени не оттолкнули меня. Прохладные от воды пальцы аккуратно, словно я был из антимонита, коснулись шеи, и медленно подбирались к затылку, колдуя под собой волны мурашек, разбегающихся, как круги на воде.       Все противоречащие друг другу чувства, мысли, переживания и сомнения пришли к своему логическому концу, сгустились в одну точку, достигая критической массы, чтобы столкнуться и после имплозии оставить в голове только трагически простое «Хочу».       Я тянул Женю к себе и притягивался сам, сокращая и так ничтожное расстояние между нами до несуществующего. Я впивался в его губы, перехватывал его дыхание, раз за разом сталкивался с его горячим языком.       Женя не сопротивлялся моей жадности, плавными изгибами поддаваясь моим рукам, гуляющим по его спине. Сейчас в нём обнаружилось столько мягкости и пластичности, что невозможно было представить, как он прятал их в себе.       Он, сидящий у меня на коленях, что уже сводило с ума, отстранился, окончательно сбившись с дыхания. Блестящие, заключающие в себе весь свет ближайших галактик, глаза внимательно всмотрелись в мои. Я изучал подрагивание ресниц, жаркий румянец на скулах, влажные, слегка опухшие, яркие губы, которые он облизнул и закусил. И этого было достаточно, чтобы окончательно лишиться рассудка.       Я аккуратным касанием очертил линию нижней губы, желая запечатлеть в памяти каждую деталь его лица. - Родители. – Шумно выдохнул Женя. - Думаю, - Я посмотрел в потолок, вслушиваясь в доносящиеся звуки. – не скоро.       Женя нежно провел фалангой от края подбородка до яремной впадины ровную линию, и она фантомом продолжила бежать вниз, забираясь под кожу, щекоча рёбра изнутри и переворачивая органы, чтобы свернуться спиралью внизу живота.       Разгорячённое тело плавно покинуло мои руки, поднимаясь. Я проскользил ладонями по его бёдрам, не желая расставаться. Женя закрыл дверь и, ненадолго зависнув на металле, с характерным звуком повернул защёлку. - У тебя такие заботливые родители. – С улыбкой в голосе сказал он. - Просто берегут свою психику. – Ответил я и поднялся следом.       На секунду я запаниковал. Продолжать то, чем мы занимались ранее, хотелось отчаянно, но… Что дальше?       Женя не дал развиться этой мысли, вновь взяв инициативу и мои запястья в свои руки. Этот поцелуй был медленным, тягучим, погружающим в забытье. Пока я не замечал ничего, кроме этой блаженной неги, худой парень, которого я двумя днями ранее тащил на себе, повалил меня на кровать. Горячими пальцами пробрался под футболку, оглаживая косые мышцы, напряжённый пресс и, в конце, накрыл ладонью бесстыдно возвышающийся сквозь пижамные штаны бугор.       Точка столкновения, в которой придётся или сохранить энергию, поддаться тревоге и оттолкнуться, или изменить, позволить себе согреться в этом тепле, близком к взрыву. Встречный толчок в ладонь произошёл быстрее, чем выбор.       Женя оторвался от моих губ и принялся покрывать поцелуями шею, совершенно развязно обведя языком кадык, следуя вниз, минуя задранную по грудь футболку, пока его руки стягивали с меня штаны. Я задыхался, изнемогая от наслаждения и нетерпения. И совершенно не смог удержать за зубами стон, когда тонкая ткань боксёров намокла под его губами. - По… Подожди. – Едва справившись с собой, выдохнул я и поднял голову, чтобы посмотреть на Женю.       Фатальная ошибка. Он, растрепанный и взволнованный, тяжело дышал, расположившись в пространстве между моих ног. Его хищные глаза, которые не раз пугали меня, пробежали, обжигая каждый сантиметр открытой кожи, и мы встретились зрачками в зрачки.       Его налитые кровью губы дёрнулись в хитрой усмешке: - Нет. – И в подтверждение коснулись ужасно чувствительной внутренней стороны бедра.       Блять. Как он может быть таким?       Я откинул голову и зажмурился, не позволив себе смотреть на него дольше. Он - ёбанная катастрофа. Лесной пожар, пожирающий и испепеляющий. А я не могу сопротивляться уничтожению. Не хочу.       Горячий язык проехался от основания члена вверх, обрисовав несколько кругов на пульсирующей головке. Её контакт с мягкой, податливой щекой пробил мурашками как разряд тока, выбивающий звуки из лёгких. Всего несколько ровных толчков до того, чтобы рука болезненно заныла, сжимая простынь. Ещё несколько, чтобы в последнюю секунду успеть коснуться лица Жени - подать знак. Мышцы пресса, бёдер, спины пробило судорожными сокращениями, и сразу же парализовало, как маленькая приятная смерть.       Способность ощущать вернулась не сразу. Я слышал собственные выдохи, такое же рваное дыхание Жени, чувствовал его раскалённую, липкую ладонь на своём животе. Осмелился посмотреть на него только, когда он, пошатнувшись, поднялся и встал у двери, прислушиваясь. Было тихо.       Женя вышел из комнаты, впустив через щель немного прохладного воздуха, и я впервые за вечер почувствовал себя голым. Не в смысле того, что я лежал в одной едва прикрывающей грудь футболке, а словно с меня сняли даже кожу, вывернули наизнанку, вытряхивая все пороки и слабости. Страшно, как ни странно, от этого не было.       Спустя минуту реанимировалось мышление, и я вспомнил местоположение салфеток – нижний ящик стола. Я всё-таки в комнате восемнадцатилетнего девственника. Или уже нет? Что вообще считается? Порассуждаю об этом потом.       С трудом шевеля расслабленным телом, я добрался до пункта назначения и привёл себя в более-менее сносный вид. Задумался о том, что Женя долго моет руки. Осознание почему, новой волной жара прокатилось по телу.       А это я его эгоистом назвал.