Время лечит

Stereophonics - I'm Alright (You Gotta Go There To Come Back) Я в порядке (ты должен дойти до такого, чтобы прийти в себя) I'll drink another drink for you Я подниму ещё один тост за тебя One, two, three, four, five Один, два, три, четыре, пять... Once I drank a fish alive, Однажды я уже пил, не просыхая I'll drop another pill for you Я проглочу ещё одну таблетку из-за тебя Six, seven, eight, nine, ten Шесть, семь, восемь, девять, десять... Did it before, do it again Делал это и раньше, делаю это снова I'll tell another joke you for you Я расскажу ещё один анекдот для тебя Did you hear the one about the one that looks like you Слышал ли ты про того, кто похож на тебя? I'll sleep with sleeping rounds for you Я буду спать со спящими телами из-за тебя Why don't you scratch my back and chew the tongue I chew? Почему же не ты царапаешь мне спину и целуешь меня? I'm alright Я в порядке I'm alright Я в порядке... Яркие солнечные лучи, редкие для осеннего Лондона, беспощадно били в огромные, ничем не занавешенные окна особняка на Гриммо и нагло скользили по гладким кирпичным стенам, пока не упали на постель его спящего обитателя. Достигнув цели, они ослепили Главного Аврора, заставив того вскочить с кровати как ошпаренного. Не самое приятное пробуждение. Обычно Гарри вставал сам, в одно и то же время, без помощи чар, будильника или назойливого солнца. Машинально жарил яичницу с беконом (стряпня Кричера с годами стала просто невыносимой), тренировался, бегал в парке, работал допоздна, возвращался и ложился спать. Всё точно по расписанию. В строгом порядке. Так изо дня в день и проходили последние четыре года, если только он не оказывался в Мунго с очередной травмой или не участвовал в ночной засаде. Изредка подобные ничем не примечательные будни разбавлялись квиддичными матчами, визитами к Рону и Гермионе или к крестнику. Внутренние часы, отточенные годами, никогда не подводили. Но сегодня он проспал, что было странно. Зудящее чувство тревоги, зародившееся ещё с вечера и мешавшее уснуть, не отпускало и теперь. Гарри казалось, будто он забыл что-то важное, что-то необходимое до дрожи. Он мысленно пообещал себе больше отдыхать и провести эти выходные дома. По выходным Гарри обычно возился в саду. Алан говорил, что ему нужно хобби, не связанное с работой, иначе он никогда не научится переключаться и не избавится от главной причины своих бед: зависимости от зелий, бессонницы и вспышек гнева. Рисовать Гарри не умел, готовить не любил, заводить животных не решался — боялся не справиться с ними при своём графике. И тогда он вспомнил, как ухаживал за садом у Дурслей; ему даже нравилось это занятие — цветы, листья, веточки и садовый инвентарь заменяли игрушки, которые приёмные родители считали для него лишними. Ему нравился запах влажной земли после полива – свежий и терпкий, и то, как он, маленький и болезненно худой, мог ловко нырнуть в густые, подстриженные дядей Верноном кусты у стены дома, становясь невидимкой для Дадли и его друзей. Затаившись в зелёном укрытии и наблюдая за суетой муравьёв, он чувствовал себя хранителем огромного хрупкого мира. Жуки, букашки, паучки и прочие насекомые составляли ему компанию, и маленький Гарри искренне считал их друзьями. Навыки садоводства вернулись быстро. В будни поливом занимался Кричер, а всем остальным — сам Гарри по выходным. Он постепенно превратил заброшенный, грязный двор старого особняка в настоящее убежище, полное зелени и жизни, – единственное место, в котором он мог созательно погасить свой безудержный гнев или тревожащее душу беспокойство. Правда, пришлось повозиться с садовыми гномами — неуклюжие, похожие на картофелины с ножками, вредители облюбовали кучи мусора, на месте которых Гарри планировал клумбы, и наделали под опавшей листвой целые лабиринты нор. Рон предлагал натравить на них джарви — гномов было слишком много. Раскручивать каждого, чтобы выкинуть со двора, выходило утомительно. Но Гарри не принял его предложение: в какой-то момент ему стало жалко сварливых существ, вечно сетующих на свою горькую долю, и он решил с ними договориться. Долго наблюдая, как они упорно разоряют свежепосаженные клумбы, Гарри заметил, что эти существа — своевольны, но любопытны, обожают копаться в земле, строить норки и играть друг с другом. Их привлекают яркие цвета и душистые растения, при этом они трусливы, пугаются любого шороха и не слишком сообразительны. Гарри выбрал в саду самый неприметный уголок с мягкой почвой, выкопал несколько неглубоких ям и прикрыл их ветками и мхом. Он высадил вокруг густые кусты и высокие травы, где гномы могли бы прятаться. Несколько старых пней и коряг довершили картину райского уголка для капризного вредителя. Визит в магловский садовый магазин принёс целый отряд садовых гномиков-статуэток. Немного транcфигурации для сходства с оригиналами — и безмолвные часовые были расставлены вокруг самых ценных клумб. Эффект превзошёл все ожидания. Когда настоящие гномы впервые увидели каменных двойников, то замерли в оцепенении. «Смотри! — прохрипел самый маленький, тыкая пальцем в статую. — Они… они окаменели от ужаса!». Страх обратиться в камень прочно засел в их маленьких головах. С тех пор гномы обходили этот участок стороной, переселившись в отведённый угол. Если же они по забывчивости выбирались из своего заповедника, то, наткнувшись на статуи, с ужасом что-то бормотали про «проклятие Блэков» и пускались наутёк. Гарри, наблюдая за ними из окна, тихо посмеивался и радовался своей победе. Сад теперь принадлежал полностью ему. В завершение Гарри посадил несколько новых деревьев. К удивлению друзей, это оказались мандарины. С невозмутимым видом он заявил, что вырастит в саду Блэков собственную мандариновую рощицу. Гермиона, делая вид, что в этом нет ничего необычного, тут же подарила ему справочник по субтропическому садоводству для начинающих, который в свободное время осваивал Кричер. Вслед за садом он переделал и дом, который одним своим видом навевал депрессию. Поттер предпочёл стиль лофт вместо мрачного викторианского стиля Блэков или мещанства Дурслей. Первым делом он с наслаждением избавился от пыльных гардин, выцветшей мебели, грязных обоев и орущих портретов. Несчастный домовик был в ужасе, но к его удовольствию Гарри не тронул чердак — кажется, портрет Вальпурги перекочевал туда. Поттер не стал проверять, что именно Кричер счёл ценным. Физическая работа — ремонт, перестановка, наведение порядка — отвлекала от мрачных мыслей, дарила успокоение. Дом ожил, наполнился светом и воздухом. Из огромных окон с каждого этажа открывался вид на ухоженный сад. Он действовал на Гарри успокаивающе и больше не будил непрошенных, бередящих душу острой болью воспоминаний. Алан, увидев преображённое жилище, был крайне доволен проделанной работой. Однако о том, что свой первый букет белых лилий, зачарованных на вечное цветение, он положил на плиты родителей, а второй — на могилу Седрика, Гарри предусмотрительно умолчал. Порой много раз травмированное в рейдах и наскоро залеченное колено давало о себе знать, и Гарри вместо садовой повинности отправлялся гулять по магловским районам Лондона. Он проводил вечера в барах в поисках ничего не значащих, «одноразовых», как он их называл, тематических знакомств. Какой боггарт мешал ему завести постоянные отношения, Гарри понять не мог, а разбираться не хотел — его всё устраивало. Работу он любил, а к одиночеству давно привык. Алан говорил, что он избегает привязанности. Что ж, пусть так. Копаться в себе не было смысла — опасная работа заранее ставила крест на чём-то серьёзном. Ему хватало редких вылазок по барам и ещё более редкого интимного общения с коллегами из авроратов других стран во время общих конференций, на которые его, как живую легенду, продолжал направлять Кингсли. «Хоть какая-то польза от этих сборищ», — думал Гарри. Вообще, концепцию «коллег с привилегиями», как это однажды назвал один знакомый аврор, он считал весьма удобной. Прошедшие выходные Гарри провёл как раз в одном из таких баров, поэтому и списал навязчивое чувство тревоги, сбившее режим, на чрезмерно бурное времяпрепровождение. Получить нагоняй от Кингсли в его планы не входило, так что, дабы не опоздать, Гарри поспешно собрался, пропустив пробежку, привычно застегнул мундир под горло и решил взять кофе по пути вместо завтрака. Министерство встретило его привычной суматохой. Стажёры метались по атриуму, а два мрачноватых сотрудника Отдела тайн, попавшиеся на встречу, спешно свернули в сторону. Старшие авроры уже толпились в приёмной с докладами, болтая с секретаршей Элис — опаздывать без предупреждения на планерки было для Гарри редкостью. Элис терпеливо развлекала собравшихся, за что он мысленно пообещал купить ей любимых эклеров у мадам Паддифут. Элис вообще была находкой. Терпеливая и дипломатичная. На её кандидатуре настояла Гермиона, когда в его отсутствие неожиданно уволила предыдущую секретаршу. К самовольству подруги Гарри поначалу отнёсся холодно, но, как выяснилось позже, посылать Элис за обезболивающими или успокоительными, как раньше, было бесполезно. Это дисциплинировало. Никакими зельями Поттер не пользовался уже несколько лет, и соблазна послать за ними секретаршу, как бывало раньше, больше не возникало. Гарри искренне извинился за опоздание и по привычке первым пригласил Войта обсудить текучку, но не успел закрыть за собой дверь, как перед ним материализовалась серебристая рысь — патронус Кингсли — и попросил срочно зайти. Несмотря на то, что Гарри по-прежнему оставался с министром на короткой ноге, он никогда не забывал о прошлых ошибках и был благодарен за новый кредит доверия. Позволял себе неформально болтать с ним почти как с другом, но всегда помнил, что многим ему обязан. Отдав Войту неотложные поручения, Гарри постучал в кабинет министра. — Доброе утро, Гарри. Начну сразу с дела — на тебя жалоба. — Он указал на свиток пергамента перед собой. — От почётного представителя магического общества Франции Теодора Нотта. Он не только написал донос в Министерство, но и в посольство нажаловался. Утверждает, что ты унизил его намёками на прошлое, обвинил в соучастии в убийствах во время войны и саботируешь расследование отравления его жены. Кроме того, считает, что аврорат скрывает информацию об угрозах всем, кто примкнул к проигравшей стороне не по своей воле. Постарался на славу. В общем, я обязан отреагировать. Гарри, пробежав глазами текст, сдержанно вздохнул. Доносы на него поступали частенько, но Кингсли всегда считал свои долгом разобраться лично. — Нотт преувеличивает. Я сам опросил его жену в больнице. К нападению отнеслись со всей серьёзностью, дело открыли, свидетелей ищем, показания собираем, — сухо отрапортовал Гарри. — Кому понадобилось травить Терезу Нотт? Месть мужу? — нахмурился Кингсли, покручивая в руке перо. — Нет, тут сложнее, — Гарри решил не тянуть с главным. — Нападение на Терезу Нотт — не первое. Похоже, у нас серия. Неизвестные нападают исключительно на беременных женщин, подмешивая им в питьё или лекарства некое зелье. И, возможно, — я пока повторяю, возможно, — в результате ребёнок рождается сквибом. Кингсли отложил перо и откинулся в кресле с непроницаемым лицом. А спустя, казалось, вечность, тяжело вздохнул, провёл рукой по подбородку и жестом пригласил Гарри продолжить. — Пока фактов не так много, — Гарри начал уверенно перечислять всё, что им удалось нарыть. — Предположительно, первой жертвой стала Рейчел Честер, мелкий клерк из Департамента управления погодой, которая собиралась в декрет. В сентябре упала в обморок в парке, её доставили в Мунго. Когда очнулась, не почувствовала магии, исходящей от ребёнка. Лекари подтвердили, что он стал сквибом. Вторая — Вивиан Макгоуэн, жена магла. О своей беременности даже не знала, пока не потеряла сознание. В Мунго также подтвердили, что дитя будет сквибом. Перед обмороком она пила магловские витамины. Бутылка сохранилась — в нём остатки явно волшебного зелья, а не витаминного коктейля. Пальцами Гарри неосознанно сжал край спинки стула, на который опирался, словно последний инцидент был ему особенно неприятен. – Это было в октябре. Ну а сейчас ноябрь, и начался он с Терезы Нотт, которая упала в обморок во «Флориш и Блоттс». Ей подала воды какая-то посетительница, помогавшая привести её в чувства. В воспоминаниях лицо не разглядеть — явно использовала Отводящие чары. Её доставили в Мунго и диагностировали, что ребёнок не имеет магических сил. Учитывая, что оба родителя — чистокровные маги, вероятность такого «совпадения» ничтожна. Кингсли еще больше помрачнел и тяжело задумался, переваривая сказанное. — Зелье анализировали? Какой состав? — спросил он, сохраняя ровную интонацию, но пальцами чуть заметно постукивая по столу. — Его было слишком мало. Лаборатория составила перечень остаточных ингредиентов, но они подходят для многого — от оборотного зелья до взрывалок Уизли. Кингсли медленно поднялся с кресла и сделал несколько шагов вдоль массивных книжных шкафов, словно искал в корешках фолиантов утерянное спокойствие. — А сам что думаешь? Совпадение или целенаправленная атака? Кто-то действительно варит сквибные зелья? — Думаю, панику поднимать рано, — постарался остудить нарастающее напряжение Гарри. — Нужно систематизировать данные: собрать воспоминания свидетелей, найти ведьму, которая поднесла воду жене Нотта. Пока связей между жертвами не видно, но это вопрос времени. — Важно отработать строго по регламенту, — Кингсли взволнованно повернулся к нему. — С французами сейчас ссориться никак нельзя. Напряжение после войны до сих пор не спало — они были уверены, что Тёмный Лорд пойдёт и на них, не говоря уже о множественных нарушениях Статута. На улаживание прошлых скандалов ушло слишком много ресурсов. Не хотелось бы повторения. Престиж Министерства не должен пострадать. Так что, прошу, не подведи. Возьми дело под личный контроль, открой оперативный штаб — даю тебе карт-бланш. Мне нужен результат, а не оправдания. — Принято, — согласился Поттер, в очередной раз кожей ощущая груз ответственности, и перебирая в голове имена тех, кому можно было бы доверить доступ в штаб, а кого в этот список включать точно не стоит. Кингсли снова энергично зашагал по кабинету. — И зельеваров надо напрячь. Я впервые слышу о подобных экспериментах, а французы что-то не особо удивились, когда им Нотт про сквибное зелье наплёл. Интересно, почему? — обеспокоенно спросил министр. Гарри помолчал, собираясь с мыслями. — Фаргус намекал на подобные разработки ещё при Робардсе. Но мы сочли их неэтичными и не стали использовать. — Хотелось бы верить, что не мы одни такие благородные, — усмехнулся Кингсли с серьёзной тревогой в глазах. — Но ты и сам знаешь — это маловероятно. К Фаргусу надо было прислушаться. Возможно, стоит наладить обмен исследовательскими данными с другими министерствами. Я поручу Гермионе проработать этот вопрос на дипломатическом уровне. Гарри не нравилось, что Кингсли продолжал безоговорочно доверять Фаргусу. Глава Отдела Тайн был одним из тех, кто, рискуя жизнью, помогал освобождать Министерство от Пожирателей во время войны, поэтому в глазах министра он навсегда останется героем и патриотом. И Гарри, хоть и не разделял этого мнения, давно потерял надежду что-то изменить. Интриги Фаргуса против Аврората, настойчивые попытки отправить в Азкабан самого Поттера, вынос его личной жизни на публику перед Визенгамотом сделали их заклятыми врагами. Но Кингсли до этого не было дела. — Принято, — снова коротко ответил Гарри, не желая обострять конфликт. Министр наконец остановился напротив, внимательно вглядываясь в его хмурое лицо. — И, Гарри... Держи меня в курсе. Лично, — напутствие прозвучало скорее как приказ, чем просьба. Вернувшись в кабинет, Гарри с головой погрузился в привычную рутину: планёрки, отчёты, совещания. Среди этого потока дел он твёрдо решил выкроить время, чтобы лично опросить свидетелей в «Флориш и Блоттс». В своей команде он не сомневался, тем не менее хотел взглянуть на обстоятельства свежим взглядом и сам поучаствовать в расследовании — раз уж Кингсли лично ждёт от него результата. Мысли о деле не отпускали его, но на сегодня был запланирован ещё один важный пункт — приём у Алана. Раз в месяц Гарри обязан был появляться у колдопсихолога для сдачи тестов на профпригодность, иначе грозило отстранение. Это было его личным и нерушимым договором с самим собой и Министерством, заключённым четыре года назад при возвращении в Аврорат. Хотя никто особо не следил за соблюдением графика, Гарри придерживался его с армейской точностью, перенося встречи лишь в случае чрезвычайных ситуаций. Откладывать сегодняшний визит он не собирался, а значит, следовало управиться с делами до вечера.