Время лечит

Ебучий Водопад. Как же Малфой его ненавидел. Прошлая жизнь в магической Британии кончилась им, и теперь им же снова начиналась. Он весь напрягся, зажмурился на секунду, когда магический поток окатил с головы до ног, проверяя на тёмные артефакты, проклятия и запрещённые чары. И, к удивлению, ощутил лишь знакомое покалывание — и всё. Никаких побочных эффектов, как раньше. Малфой оглядел коллег – они даже не удивились – очевидно, что не были знакомы с системой безопасности прошлых лет. Времена, когда водопад смывал косметические чары, портил мантии и причёски, похоже, прошли. Чары усовершенствовали. Драко вышел из зоны досмотра и первым делом машинально поправил безупречно сидящий пиджак. Чёрный костюм, сшитый по фигуре на заказ в Париже, белоснежная рубашка, мантия небрежно переброшена через локоть - он выглядел так, словно сошёл с обложки «Ведьмополитена», и знал это. Хотя бы в своём безукоризненном внешнем виде он был стопроцентно уверен. В отличие от всего остального... Пульс бешено колотился, в горле пересохло, приходилось контролировать каждый вдох и выдох. Малфои всегда мастерски контролировали эмоции на людях, и этот раз ничем не отличается от остальных. Нужно просто заставить проклятое сердце не нестись вскачь и молча проглотить свой страх. Вокруг сновали незнакомые лица в бордовой форме авроров, от которой у Драко внутри всё сжималось тоскливым холодком. Пять лет назад он последний раз прошёл этим коридором, клянясь себе, что чёрта с два вернётся. И вот он опять здесь, причём по доброй воле. Судьба, как всегда, посмеялась над ним. Он у неё вообще любимый клоун. Драко выпрямил спину, почувствовал, как болезненно сходятся лопатки, вскинул подбородок и зашагал вперёд с видом человека, от решений которого зависит весь этот грёбаный мир… И который никогда и ни за что не покажет, насколько ему здесь тошно. Делегацию французских коллег ждали в приёмной. Первое, что Драко увидел, — к счастью, не парадную форму Главного Аврора, а спокойное, чуть уставшее лицо Джона Войта. Облегчение накрыло с такой силой, что заставило непритворно улыбнуться. Войт спас ему жизнь — буквально и фигурально, так что увидеть его было хорошим началом. — Малфой, — Войт шагнул навстречу, демонстрируя полное расположение. — Рад тебя видеть! Драко позволил себе лёгкий кивок — ровно настолько, чтобы не рассыпаться в любезностях, но и не выглядеть высокомерным. Войт крепко сжал в ответ его руку. — Джон. Не ожидал, что встречу тебя здесь первым, — в голосе против воли проскользнула теплота. Он должен был держать лицо, а не рассыпаться в благодарностях перед Войтом, но тот, казалось, ничуть не возражал нарушить официальный протокол и искренне радовался встрече. Войт чуть отстранился, окинул гостя оценивающим взглядом и покачал головой: — Ты ничуть не изменился! Драко хотел было отшутиться, но слова вырвались сами собой, тише и серьёзнее, чем он планировал: — Джон… я не успел поблагодарить тебя за всё, что ты для меня сделал. Войт на секунду замер, а потом мягко, но твёрдо сжал его плечо: — Оставь это в прошлом. Пойдём, министр лично хотел вас поприветствовать, а потом отправимся к Грейнджер. Не дожидаясь ответа, Войт отпустил наконец его руку и переключился на остальных членов делегации, представил им чиновников из отдела магического сотрудничества. Французский посол — суетливый, надушенный маг с идеально подкрученными усами — тут же принялся рассыпаться в комплиментах: расписывал выгоды дружбы между странами, говорил о взаимном доверии и общем будущем. Драко слушал вполуха, сканируя взором пространство, всматривался в незнакомые лица, дежурно улыбался и старался не озираться по сторонам. Он никому в мире бы не сознался, как боялся увидеть ЕГО. Главного Аврора. Того, кто пять лет назад выбивал из него душу переаттестациями, придирками и сводил с ума низким приказным голосом. Но Поттера, слава Салазару, нигде не было видно. Не его уровень встречать подобных гостей, угрюмо решил Драко. Не то чтобы он искал встречи, просто было бы любопытно посмотреть, как сейчас... Малфой резко выдохнул, разозлившись на себя за эти слабости. Он здесь ради сына и семьи друга. И не должен показывать страх или личную заинтересованность. Он вытерпит абсолютно всё, получит то, что так долго ищет, и вернётся домой во Францию. Делегация двинулась по коридору, Войт чуть поодаль обсуждал что-то с атташе, а Драко, неспешно шагая, засунул руки в карманы брюк, приняв самую непринуждённую позу. Он наблюдал, оценивал обстановку, скользил пустым взором по лицам с присущей ему ледяной выдержкой. Войт, расточив всю свою любезность, вернулся к нему для тихого разговора. Они шли медленно, обсуждая будущие обязанности, и неумолимо приближались к развилке коридоров. — …мне бы хотелось прояснить некоторые моменты, — говорил Малфой Войту, проявляя чудеса безукоризненной вежливости, когда краем глаза заметил знакомую фигуру. Сердце пропустило удар, а потом, не спрашивая разрешения, забилось где-то в горле. Он узнал бы Избранного из миллиона мельтешащих перед глазами людей — словно на подкорке мозга навсегда выжгли его образ, с самого детства обеспечивая абсолютное узнавание в любом месте, хоть на расстоянии выстрела. Так он опознал Шрамоголового в Мэноре — несмотря на жалящее заклинание, с распухшим лицом, но всё теми же зелёными упрямыми глазами и вороньим гнездом вместо волос. И зачем Драко тогда промолчал? Даже неминуемая плётка тётки Беллы не смогла его напугать настолько, чтобы выдать очкарика на верную смерть. Это было глупо. Абсолютно нерационально и бесперспективно, как говорил отец. В награду за свой глупый героизм Драко получил лишь очередное наказание от тётки, а Поттер и без его помощи сбежал бы. Абсурдно. Так же и сейчас было абсурдно выискивать его по коридорам. Но глаза — предатели — уже нашли знакомый силуэт раньше, чем разум успел прокричать: «Не смотри». Поттер изменился. Длинные волосы, собранные в высокий пучок, контрастировали со строгой бордовой формой под горло, застёгнутой на все пуговицы — ни следа школьной небрежности. Властный, статный, собранный, суровый. И препарирующий взглядом. Поттер заметил его первым и пристально рассматривал. Драко ждал чего угодно — окрика, насмешки, презрения. Вместо этого в зелёных глазах плескалось что-то такое, от чего дыхание сбилось. Затяжной, печальный, буравящий взгляд. Абсолютно открытый. Без вызова. Без вечно прищуренной подозрительности, как раньше. Он жёг сквозь слои одежды, пробирал до костей. От него хотелось сбежать, спрятаться, прикрыться. Драко усилием воли подавил постыдное желание заёрзать, как уж на сковородке, и подойти самому. Срезал в ответ взглядом — ледяным, брезгливым, высокомерным, чуть скривил губы и откинул голову назад. Охолодил — словно перед ним пустое место. Пусть знает, что не ради него он здесь. Пусть проваливает с дороги. Поттер никак не отреагировал. Даже не подошёл. Не кивнул для приличия. Только на мгновение замер, оборвав фразу на полуслове, а потом вернулся к своему важному аврорскому разговору, будто ничего не случилось. Конечно, не случилось. Этот мудак, наверняка, давно стёр имя Драко и из жизни, и из памяти. Спину прошибло ознобом от услышанного повелительного тона, обращённого к Финнигану. Он почти забыл, как его колотило от этого голоса, как мурашки бегали табунами от шеи до спины и обратно по рёбрам — стоило обратить на себя его редкое внимание… Драко стало обидно. Он тоже сделал вид, что ничего не произошло, и безразлично отвернулся. Разговор с Войтом почти и не прервался — Малфой похвалил себя за то, что не осёкся на полуслове. Ничего не случилось. Никто не заметил. Но почему-то холодные пальцы всё равно мелко дрожали. *** Грейнджер встретила его на удивление любезно — чайная церемония, никаких напоминаний о прошлом, никаких косых взглядов или пошлых намёков. Только деловая собранность и лёгкая усталость в глазах. — Малфой, рада, что ты согласился, — она указала на стул. — Присаживайся. Разговор будет долгим. — Я весь внимание, — Драко сел, закинув ногу на ногу. Чай был приторным, фарфор дорогим — почти как на чаепитиях дома у maman. Стоило признать, Грейнджер далеко пойдёт со своей дипломатичностью. — Не ожидал такого тёплого приёма. — Ты званый гость, не сомневайся. — Званым гостям положены цветы, оркестр и фанфары, – шутя поддразнил её Драко. - Но, видимо, бюджет Министерства ушёл на парадные мантии. Грейнджер пожала плечами и пододвинула к нему стопку пергаментов: — Фанфары обеспечу после успешного завершения дела. А пока подпиши вот это. Малфой пробежался глазами по документу. Договор о неразглашении с жёсткими магическими скрепами. За его нарушение — мгновенная высылка из страны. — Серьёзно? — он коронно вскинул бровь, но внутри всё сжалось. Высылка значит. Она в его планы точно не входит. — Я думал, вы мне доверяете. — Доверяем, — Грейнджер посмотрела ему прямо в глаза. — Но дело слишком сенсационное. Если информация утечёт — пострадают невинные люди. — Ты же понимаешь, что я буду долго читать? — с хитринкой спросил Малфой, указывая на пергаменты. — Ещё бы, — улыбнувшись, ответила Гермиона. — Я уже заварила чай. И подожду. Драко хмыкнул и принялся дотошно вычитывать каждую строку, изредка хмурясь и переспрашивая особо туманные формулировки. Он прекрасно понимал, что полученные в ходе расследования знания можно было бы использовать в коммерческой деятельности — продавать лицензии на производство антидотов и лечение магических ядер. Но Грейнджер предусмотрела это: договор прямо запрещал любую передачу информации третьим лицам без письменного согласия Министерства. — Гермиона, — Драко отложил пергамент и посмотрел ей в лицо, — я не собираюсь торговать этим зельем и не ищу выгоды. Мне достаточно того, что я смогу использовать антидот лично и варить его самостоятельно. Для тех, кому он действительно нужен. Договор ведь этого не запрещает, не так ли? Грейнджер на мгновение задумалась, постукивая пальцем по чашке. — Не запрещает, — медленно согласилась она. — Но если ты вдруг передумаешь насчёт «не ищу выгоды», даже косвенной — договор поставит нас в известность. Малфой взял перо, в последний раз взвесил риски, прикинул лазейки, но в конце концов усмехнулся своим мыслям. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы торговаться из-за будущих дивидендов. Он поставил подпись, и магия скрепила договор тонкой золотистой нитью, которая на секунду вспыхнула и погасла. — Итак, — Грейнджер убрала документы в ящик стола, — твоя задача — проанализировать состав зелья, из-за которого пострадала Тереза Нотт и ещё две волшебницы. И, если возможно, найти антидот и способ восстановить магию их детей. А также составить список ингредиентов, которые необходимо отслеживать или ликвидировать с рынка, пока противоядие не найдено. Всё, что связано с оперативной работой — поиск поставщиков и способов сбыта, задержание, допросы подозреваемых — берёт на себя Аврорат. Драко презрительно хмыкнул: — Не надорвётся? Грейнджер улыбнулась — одними уголками губ. — Не беспокойся, справятся. Учти: из соображений секретности ты не можешь привлекать посторонних специалистов и вывозить образцы. Работать будешь здесь, в Министерстве. Перемещение за пределы Лондона до конца действия контракта тебе тоже запрещено. Исключения возможны только в крайнем случае и под надзором Аврората. — Я прочёл об этом, Гермиона. То есть я практически под арестом? — Мы все в каком-то смысле «под арестом». Лучше считай, что под защитой, — со вздохом поправила Грейнджер. — Не хочется рисковать, пока нет ясности в происходящем. Магический контракт заключён на три месяца, но если ты справишься раньше или, если задержат Селесту Кавилл и всех её пособников, ты будешь полностью свободен от него. — А если нет? — стараясь выглядеть безразличным спросил Драко. — На твой выбор. Либо тебе придётся остаться до решения проблемы, либо мы найдём другого консультанта. Но в связи с контрактом ты не будешь иметь права использовать всю полученную здесь информацию ни в коммерческих, ни в исследовательских целях, а также передавать её любым лицам любым способом. Тебе придется о ней просто забыть. Условия кабальные, тем не менее Малфой не мог не согласиться. Он рассчитывал на то, что хотя сейчас и придётся играть по их правилам, но способ обернуть их в свою пользу обязательно найдётся. *** После разговора с Грейнджер Драко переместился в Мунго, к Тео и Терезе. Сжимал холодные руки подруги, чувствуя, как безудержно дрожат тонкие пальцы. Вопреки всем здравым рассуждениям, он считал себя виноватым перед ними. Виноватым в том, что не отговорил её приехать. В том, что пусть даже косвенно, но стал причиной её горя. И в том, что не может вылечить её дитя — хотя вся работа его компании была направлена на борьбу с тяжёлыми проклятиями и патологиями магических ядер. Годы обучения в Хогвартсе и Академии, практика в Аврорате, наследство покойной жены и возвращённые Министерством счета — всё он пустил на создание сети лабораторий и зельеварен во Франции. Чтобы помогать обычным волшебникам разобраться в самых сложных хитросплетениях магического наследия, порой очень тёмного. Он гордился тем, что находил способы помогать людям в самых тяжёлых случаях: много консультировал индивидуально, придумал ряд сложных противопроклятийных зелий и запатентовал их. Их фотографии с Асторией мелькали в каждом журнале после вручений премии «Зельевар года». Он помог многим. Но не смог помочь жене. А теперь ещё и семье близких друзей приходилось монотонно качать головой, не зная, что отвечать на их вопросы: что делать, как долго придётся ждать и есть ли вообще надежда на восстановление магического ядра ребёнка? Он пытался уговорить упавшую духом Терезу не делать глупостей, клялся, обещал вернуть магию младенцу. Обещал что угодно, глядя на измученного Тео, который в письме умолял его приехать — Тези была в отчаянии, её планы пугали. Она хотела взять с него непреложный обет, но Драко наотрез отказался: — Нет, в моей жизни достаточно обещаний. Но я сделаю всё возможное. Драко ненавидел пустые обещания. Слова — пустяк. Важны действия. Тези не верила… Он потратил весь день, чтобы вселить в неё надежду. Хотя сам не знал: не ложную ли? Она кивнула, сглатывая слёзы, а под конец даже начала улыбаться, и Тео, кажется, оттаял. Но Малфой чувствовал себя обманщиком. Он не знал, что делать на самом деле. Но мысль о том, что Тереза избавится от ребёнка, разрывала его на части. Что, если бы Астория три года назад тоже впала в такое отчаяние? Что, если бы она решила, что их сын — всего лишь ошибка, появившаяся на свет зря? Драко мотнул головой, отгоняя эту мысль. Хотя, разве он мог сравнивать? Тереза — маленькая наивная девочка по сравнению с тем, через что прошла его Астория. Через что им пришлось пройти вместе. Уходя, Драко по привычке остановился в коридоре у витражного окна. Старый знакомый — Святой Мунго — грустно тянул к нему руки, и в его стеклянных глазах сияла фальшивая любовь. Поздно, думал Драко. Любовь тут точно не поможет. *** Он вернулся в Министерство подавленный, видеть Терезу в таком состоянии оказалось тяжело. В жёлтой медицинской робе она слишком напоминала Асторию, когда та была... Неважно. Драко гнал от себя подальше больные мысли – ему была нужна ясная, холодная голова и твёрдые руки. Рабочий день уже давно закончился. В лабораторию его проводил дежурный аврор — хмурый парень, который, к счастью, не горел желанием общаться. Можно было воспользоваться портключом, который выдал Войт, но хотелось осмотреться. Комната оказалась новой, её не было тогда, когда он ещё служил в Аврорате. Оборудование стандартное, своя библиотека не предусмотрена, но был камин. Драко разочарованно надулся – надеялся на бывшую лабораторию Трифа. Она была больше, лучше оснащена и имела внушительную библиотеку. Но его мнением, видимо, пренебрегли. Может, он и придирался, только ему должно быть удобно, потому что объём исследований предстоял большой и скрупулезный. Это место и так навевало тяжёлые воспоминания, а еще и работать неудобно... Драко злился. Он разложил всё с педантичностью, достойной лучшего применения: ряды склянок ровными шеренгами, этикетки под линейку, все ингредиенты на своих местах. В лаборатории воцарился образцовый порядок. Обычно это действовало как медитация. Но сегодня не успокаивало. Ему всё казалось, что этикетки смотрели в разные стороны, и это невыносимо бесило. Хотя понятно было, что дело вовсе не в них. Малфой сел за стол и уставился в стену. Мысли возвращались к утренней встрече. К этому взгляду — тяжёлому, долгому, от которого хотелось спрятаться. Почему Поттер не подошёл? Побрезговал? Почему тогда в его глазах не было ни злости, ни презрения? Драко тряхнул головой, отгоняя вопросы. Плевать. Ему наплевать. Надо заняться делом. Если повезёт, они даже не пересекутся. У главы Аврората ведь наверняка есть дела поважнее, чем... И тут обострённое чутьё зельевара пронзила острая тревога... За дверью что-то происходило. Он был уверен: там кто-то есть. Малфой резко вскочил, наставил палочку на дверь и открыл её заклинанием. Сердце рухнуло в пятки. Перед дверью стоял Поттер собственной персоной. Он выглядел... иначе. Не так, как утром. Вместо безупречной парадной формы — чёрная майка, обтягивающая литые мышцы, тактические брюки, высокие берцы, туго зашнурованные поверх штанин. Помятый, уставший, с тёмными кругами под глазами. И странной походкой. Драко заметил, как он щадит левую руку, словно каждое движение причиняет боль. Ранен, что ли? Где его угораздило, кабинетного воителя? Драко заставил мысли заткнуться. Не его дело. Всё, что касалось Поттера, точно не его дело. — Рад встрече, Малфой, — голос Поттера прозвучал хрипло, неуверенно. Совсем не так, как ожидал замерший в ожидании Драко. — Не взаимно, — слишком дерзко выпалил Драко. Ну и чёрт с ним. Он отвернулся к столу, делая вид, что раскладывает бумаги. Поттер прошёл внутрь, остановился у стеллажа, прислонившись к нему плечом. Драко краем глаза заметил, что дверь осталась открытой настежь. Словно Поттер хотел показать, что не собирается его запирать. Какая глупость, рассмеялся про себя Драко. Можно подумать, что смог бы. Драко демонстративно продолжил раскладывать инструменты, спиной ощущая горящий взгляд Поттера. Тот всё молчал. Просто стоял у входа — Драко слышал его тяжёлое дыхание, чувствовал его присутствие каждой клеточкой растревоженного тела. — Очень жаль, что не взаимно, — наконец, тихо сказал Поттер. — Потому что нам предстоит долгая и, надеюсь, продуктивная работа. Работа. Конечно. Он нёс какую-то чушь про извинения. Драко не верил и даже слушать не стал, и всё ждал привычной реакции — насмешки, колкости, высокомерного приказа. Вместо этого услышал в голосе Поттера смирение. В ответ на его дерзкие нападки в зелёных глазах не было ни злости, ни привычного превосходства. Голос Драко всё равно звенел льдом. И он сам это слышал, и сожалел о каждой ледяной ноте, но не мог остановиться – привычная реакция рвалась наружу в любой нестандартной ситуации. А Поттер всегда ею был – непонятной ситуацией, на которую неизвестно, как реагировать. И страх был сильнее. Страх того, что Поттер скажет что-то, что сломает его окончательно. Ему бы только удержаться и перед всеми не упасть... Они говорили о деле. Драко отвечал коротко, рублено, по существу. Он тоже хотел побыстрее получить состав зелья и убраться отсюда. Надеялся вылечить ребенка Терезы, исполнить свой долг и вернуться к сыну, по которому спустя всего день расставания уже безбожно скучал. Однако интуиция подсказывала, что он застрял здесь надолго. Да и Поттер вёл себя странно.... В какой-то момент то ли из вежливости, то ли из жалости даже попытался приободрить, утешить. «Ты не виноват,» – сказал он так уверенно и тепло, что Драко мгновенно вскипел. Не хотел этой приторной, пустой фальши. Не мог её принять. И уж точно не от Поттера, о чём ясно поставил того в известность в нарочито грубой форме, ожидая соответствующей взрывной реакции. Но тот не обиделся. Лишь поморщился, пряча улыбку, — словно эта нелепая односторонняя перепалка была ему даже приятна. Щёки начали гореть. Драко резко сменил тему, и разговор перетёк в профессиональное русло. Но даже тут он опять чуть всё не испортил ляпнув зачем-то о том, что чувствует силу, исходящую от Поттера, на расстоянии. Всегда чувствовал. Всегда восхищался ею и так мечтал... Заткнуться. Он мечтал заткнуться и забыть о своих глупых желаниях, пока не наговорил лишнего. Но к счастью шрамоголовый даже не понял какое двойное дно было в его словах, иначе бы не преминул подколоть. Тем не менее Драко со злости всё равно мелочно нажаловался на лабораторию. Сказал, что ему нужна бывшая лаборатория Трифа. Ждал спора, отказа, бюрократических проволочек – хоть чего-то за что можно зацепиться. Какого же было его изумление, когда Поттер согласился, так ещё и оправдываться стал! — Я подумал, ты не захочешь в неё возвращаться, поэтому предоставил эту, – уверял он. – С утра тебе помогут перенести оборудование. Поттер подумал о нём. Заранее. Это было... неожиданно. Драко на минуту потерял дар речи. Поттер тем временем чему-то опять обрадовался и разрешил отчитываться через Войта. Заверил, что если Драко не хочет его видеть — он постарается не попадаться на глаза. Подготовил кучу путей к отступлению, подумал про себя Драко. А потом ушёл. Даже не нахамив на прощание, как обычно. И Драко стоял, глядя на закрытую дверь, страшась того, что внутри поднимается что-то странное, трепетное, давно забытое. Не гнев, не обида, которые он так лелеял в себе, а неуместная растерянность. Поттер вёл себя совсем не так, как пять лет назад. Тот Поттер, которого помнил Драко, никогда не отступал. Всегда давил, прогибал, лез и требовал. И что случилось? Где тот мудак, который унижал его переаттестациями и называл Хорьком? Этот был тихим. Уставшим. Уступчивым. Ранен или башкой обо что-то ёбнулся? Зачем, интересно, вообще сам попёрся на ночь глядя в рейд и ввязался в драку? Его дело в кабинетике сидеть и регламенты перебирать. И почему смотрел на Драко так, словно... словно скучал и был доволен встречей? — Чушь, — прошептал Драко в пустоту. — Просто чушь. Должна быть какая-то рациональная причина. Он сел за стол, уставился на склянки, тряхнул головой и заставил себя вернуться к работе. Но перед глазами всё ещё стоял этот взгляд — зелёный, печальный, прожигающий насквозь.