Ветра изменчивой судьбы

Когда прогремел гром, Нарнир выбежал через главный вход мастерской, направившись к ближайшей конюшне. Дождь усиливался, превращая мощеные улицы в скользкие дорожки. В спешке инквизитор поскользнулся на мокрых камнях и с размаху врезался в деревянный столб, удерживающий навес над входом в таверну. Удар пришелся в плечо, уже раненное стрелой разбойника. Нарнир сдавленно выругался, чувствуя, как горячая боль растекается по руке. Конюшня встретила его теплым запахом сена и лошадей. Хозяин, дремавший в углу, вскочил от грохота распахнутой двери. — Мне нужны две самые быстрые лошади, сейчас же! — потребовал Нарнир, бросая на стол несколько монет. — Дело жизни и смерти! — Все лошади на месте, сударь, но в такую погоду... — начал конюх, но осекся, заметив свечение в глазах инквизитора. Тем временем в ювелирной мастерской Полька действовала с хладнокровием, заставлявшим нервных гостей невольно подчиняться. Надев плотные кожаные перчатки, она осторожно поместила один из голубых камней в специальный мешочек, затканный защитными рунами, который всегда носила с собой. Тифлинг закрыла глаза, сосредоточившись. Ее руки сложились в сложную фигуру, а губы зашептали слова древнего заклинания. Волшебница чувствовала, как магические потоки циркулируют по помещению, и в центре этого водоворота находились камни "драконьего сердца". Они пульсировали едва заметным голубоватым свечением, словно действительно были живыми. — В этих камнях дремлет древняя магия, — произнесла Полька, открывая глаза. — Она не злая и не добрая... просто иная. Она ищет резонанс. — Резонанс? — переспросил один из прислужников, с опаской глядя на чешуйчатые руки ювелиров. — Как струна отзывается на звук другой струны похожего тона, — объяснила тифлинг. — Кто-то из вас должен отправиться с нами в пещеру. Кто-то, кто знает, как именно расположены там камни, какие там есть надписи. Теодор шагнул вперед: — Я должен идти. Это я нашел камни, я привел других мастеров к этому... — он поднял покрытую чешуей руку. — Нет! — воскликнул Максимилиан. — Я не позволю тебе снова рисковать жизнью! Я сам пойду. — С вашим почтением, господин, — вмешался один из ювелиров, тот, у которого чешуя доходила до шеи, — но мальчик прав. Он лучше всех помнит пещеру. И похоже, я... мы... — он указал на свое изменяющееся тело, — скоро будем нуждаться в быстром решении. В комнату с топотом влетел Нарнир, потирая ушибленное плечо: — Лошади готовы. Нам нужно торопиться, пока дороги не размыло. — Теодор едет с нами, — решительно сказала Полька. — А всех пострадавших нужно собрать в одной комнате. Держите их в тепле и... — она задумалась, — пусть пьют много воды. Максимилиан беспомощно смотрел, как его сын наспех набрасывает плащ. — Есть ли кто-нибудь, кто понимает в драконьей магии? — спросил Нарнир, оглядывая комнату. — Кто-то, кто может помочь нам, если мы не успеем вернуться до рассвета? Среди гостей воцарилась тишина. Затем из угла комнаты раздался скрипучий голос: — Я когда-то изучал древние трактаты о драконах. В круг света вышел сухонький старичок в потрепанной мантии, опирающийся на витой посох. — Профессор Квинт, — пробормотал кто-то из гостей. — Городской сумасшедший... — Не сумасшедший, а всего лишь эксцентричный, — хмыкнул старик. — Если ваша тифлинг умеет варить действительно сильные отвары, возможно, мы сможем замедлить процесс превращения до вашего возвращения. Полька быстро достала из своей сумки несколько флаконов и травяных свертков: — Вот, смешайте это с горячей водой и давайте им каждые два часа. Это охладит жар трансформации. Через несколько минут три всадника галопом мчались сквозь дождь и грозу, направляясь к горе Клыкастая. Теодор, прижимая к груди чешуйчатую руку, ехал между Нарниром и Полькой. — Когда ты впервые нашел камни, — прокричала Полька сквозь шум дождя, — были ли там какие-то инструменты? Может быть, странные перчатки или приспособления? — Были какие-то металлические инструменты, — ответил юноша, — но они рассыпались в пыль, когда я к ним прикоснулся! Я тогда не придал этому значения... От горы их отделяло не меньше трех часов пути, а чешуйки на руке Теодора медленно, но неуклонно ползли выше, к плечу. Время было их главным врагом в этой гонке.