Ветра изменчивой судьбы

Нарнир медленно подошел к Польке, встретился с ней взглядом и осторожно взял её руку, на которой поблескивал фамильный браслет с изображением меча, пронзающего закатное солнце. — Позволь, я сам положу его на алтарь, — произнес инквизитор с горькой, но все же доброй улыбкой. Его зеленые глаза на мгновение вспыхнули ярче, словно внутри разгорелась невидимая борьба. Божественная часть его души требовала испепелить скверну полудраконов очищающим пламенем, но человеческое сердце Нарнира сделало иной выбор. — Мы пришли сюда спасать людей, и мы их спасем, — с неожиданной решимостью заявил он. Полька позволила инквизитору снять браслет с её руки, лишь слегка поморщившись, когда движение потревожило ожог от драконьей слизи. — Ты можешь сделать это, — мягко произнесла тифлинг. — Вещи несут в себе память о прошлом, но лишь мы сами создаем своё будущее. Новые эскизы будут нарисованы, редкие ингредиенты добыты, зелья сварены, кольца выкованы. Вещи лишь вещи, их создаем мы. Она положила ладонь на поясницу Нарнира и легонько подтолкнула его вперед. — Поверь старой ведьме. Я прожила долгую жизнь и знаю, о чем говорю. Инквизитор осторожно приблизился к алтарю, где уже растворились предыдущие подношения. В свете бирюзового сияния его фигура казалась одновременно грозной и уязвимой. Он поднял браслет над кристаллом. — Этот браслет — единственное, что у меня осталось от отца, — голос Нарнира дрогнул. — Я хранил его как напоминание о своём происхождении, о своём долге... Но теперь я отдаю его, чтобы спасти этих людей. Он разжал пальцы, и браслет упал на поверхность алтаря. На мгновение показалось, что ничего не происходит — серебряное украшение просто лежало, отражая сияние. Затем символ меча, пронзающего солнце, вспыхнул зеленоватым огнем — того же оттенка, что и глаза Нарнира. Внезапно алтарь словно взорвался светом. Волна ослепительной энергии прокатилась по всей пещере, на секунду обрисовав каждый уголок мастерской. Полудраконы оказались охвачены голубым пламенем, которое не обжигало, но словно вытягивало из них драконью сущность. Их тела изгибались и корчились, чешуя осыпалась, как осенние листья, когти втягивались обратно в пальцы, а вытянутые челюсти принимали человеческий облик. Трое у входа в мастерскую и страж из туннеля — все они медленно возвращались к своему истинному обличью. Брика, прислонившись к стене и придерживая раненое плечо, с изумлением наблюдала за превращением. — У Торбена отвиснет борода, когда я ему расскажу об этом, — пробормотала она. Когда свет схлынул, в мастерской стояли семь людей — Теодор, Азурион и пятеро бывших полудраконов, сконфуженно разглядывающих свои обновленные тела. Однако голубоватый отлив на их коже напоминал о недавнем проклятии, словно след от пережитого, который никогда не исчезнет полностью. Самый крупный из бывших стражей — теперь высокий мужчина средних лет с благородными чертами лица — медленно опустился на колени перед Нарниром и Полькой. — Вы вернули нам не только человеческий облик, но и разум. Я... я почти забыл, каково это — быть собой. Нарнир помог ему встать, ощущая странную легкость внутри. Без браслета, связывающего его с божественным наследием, он чувствовал себя иначе — более человечным, менее скованным долгом. — Как тебя зовут? — спросил инквизитор. — Эдмунд. Я был королевским ювелиром Сильверлейка, прежде чем услышал о драконьих самоцветах. Тот, кто назвал себя художником — тощий юноша с кудрявыми волосами — подошел к Польке. — Я не могу описать, что такое — чувствовать, как твой разум затуманивается, как теряешь способность держать кисть в руках, превращающихся в когти, — он неловко поклонился. — Моё имя Лоренцо. Я — ваш должник на всю жизнь. Полька улыбнулась, но взгляд её был направлен на алтарь, где кристалл медленно закрывался, поглощая последние остатки браслета Нарнира. — Что теперь? — спросил Теодор, всё ещё выглядевший потрясенным от произошедшего. — Мы ведь не можем просто закопать эту пещеру. Эти камни, эти знания... Нарнир задумчиво посмотрел на огромный кристалл. — Они не должны попасть в руки тех, кто использует их для создания оружия или подчинения, — медленно произнёс он. — Но и уничтожать их было бы неправильно. Внезапно в воздухе снова сгустился туманный силуэт Селестиана, хотя теперь он был гораздо более бледным и размытым. — Мои ученики... мои новые ученики, — голос призрачного дракона звучал тихо, почти как шепот ветра. — Вы доказали свою чистоту помыслов и силу воли. Традиция должна продолжиться. Он повернул свою туманную голову к Теодору. — Твои эскизы показали мне, что ты видишь красоту там, где другие видят лишь богатство. Ты мог бы стать хранителем моей мастерской. — Но как? — изумился юноша. — Я ведь... — Вместе, — прервал его Азурион. — Мы могли бы вместе присматривать за этим местом. Создать школу для избранных учеников... Настоящую школу, где драконье наследие будет почитаться, а не эксплуатироваться. Бывшие полудраконы, обретя снова способность мыслить ясно, оживлённо обсуждали возможность создания подобной гильдии или братства. Нарнир повернулся к Польке: — Нам пора возвращаться. Максимилиан должен быть в ужасе, не зная, что случилось с его сыном. Тифлинг нежно коснулась его рукава. — Тебе не жаль браслета? Инквизитор на мгновение задумался, затем покачал головой. — Нет. Я слишком долго определял себя через него, через своё происхождение. Может быть... может быть, пора начать определять себя через свои поступки. Полька мягко улыбнулась. — Знаешь, когда всё это закончится, я бы с удовольствием угостила тебя супом из овощей в "Лунной росе". У меня есть что-то особенное, что варится только при полной луне. — Я бы очень этого хотел, — ответил Нарнир с искренностью, удивившей его самого. Брика, подслушавшая разговор, закатила глаза и фыркнула: — Сначала выберемся отсюда живыми! У нас еще обратный путь по горной тропе, а я, если вы не заметили, ранена, и мой дядя будет орать громче горного тролля, если мы задержимся дольше заката! Группа начала собираться в обратный путь, а бывшие полудраконы решили остаться в мастерской, чтобы понять, как именно организовать охрану и будущую школу ювелиров. Впереди ждала долгая дорога домой, объяснения с Максимилианом, лечение ран и, возможно, начало чего-то нового между инквизитором и "Аптечной Ведьмой".