Глава II
31 октября 2025 г., 20:26
На Мёндоне шумно. В этом эпицентре быстрого удовольствия своя особая атмосфера, своя публика и увлечения на любой вкус и цвет. Здесь происходят судьбоносные встречи, громкие признания и оглушительные расставания. Здесь же по углам проливают горькие слёзы одни и очищают желудки другие.
Мёндон - место, в котором многие ищут способ забыться и отвлечься от всего сразу, будь то раздражение от требовательного начальства или назойливых мыслей о бывшем. Ну а кто‑то, заложник прошлого, с ностальгией в лице компаньона, утопает в напитках и блёклом экране телефона, чтобы этому самому бывшему не давать о себе забыть.
В Тэхёне три кружки нефильтрованного пива. Он облизывает сухие губы и втягивает носом вечернюю прохладу, пока стоит у бара и звонит в очередной раз единственному человеку, о котором думает двадцать четыре на семь.
Вокруг снуют люди. Тэхён ловит их заинтересованные взгляды и кокетливую улыбку одной из омег. Её приторный запах забивается в нос и оседает там на время, пока обладатель не скрывается за поворотом следующей улицы. Ким морщит нос и вынимает изо рта чупа‑чупс: его новая мания в попытках бросить курить.
Абонент по ту сторону продолжает игнорировать его звонки.
Он выкидывает безвкусную палку в рядом стоящую урну, открывает диалог и быстро порхает пальцами по клавиатуре. Он ищет видео недавнего интервью, чтобы упрямо отправить его отрывок определённому адресату.
— Ким, ты чё завис? Идёшь? — дверь рядом распахивается резко, и оттуда вываливается шатающийся Соджун. — Там этот… забыл имя, тебя зовёт.
— Гёнхи, — Тэхён отзывается лениво и не спешит убирать телефон. Мандариновый запах малознакомого омеги не пробуждает в нём аппетит.
Рождество в этом году идёт мимо.
***
Вокруг так суматошно, и Тэхён не понимает, бьёт ли по его вискам скорый гон или всё же пиво и атмосфера вокруг. Он облизывает губы, обделяет мандаринового компаньона вниманием, отчего тот, поджав губы, уходит гордый на танцпол, так и оставшись незамеченным. Их стол самый громкий, привлекает этим много внимания, и сложно даже сказать, кто из присутствующих пришёл по знакомству, а кто присоединился просто потому, что с ними весело и у них нескончаемые потоки алкоголя. Кима парочка ребят, если честно, раздражает, но он списывает это на своё нестабильное состояние. Хёншик появляется рядом, что-то орёт неразборчиво Тэхёну на ухо, хлопает своей сильной рукой по спине, вышибая дух. И пьяно смеётся, пока его собеседник пьяно улыбается в ответ, не разбирая и слова из чужой речи. От Хёншика разит феромонами, но далеко не это внезапно привлекает его внимание и заставляет мгновенно пропасть улыбку с лица. До его носа доносится слабый, словно мираж, запах зелёного чая. И альфе бы списать его на забаву воспаленного сознания да алкоголь, только вот внутреннее чутьё подсказывало, что не всё так просто.. Альфа жадно тянет воздух носом, пока внутри него распространяется навязчивый, сильный зуд, вибрацией сотрясающий рёбра, - в желании немедленно увидеть и убедиться, что это именно тот самый невыносимо гордый обладатель запаха, который не даёт спокойно ему жить. Спецназовец быстро осматривает взглядом периметр помещения, пока, наконец, не находит того, кого искал. Чонгук медленно приближался к их столу, выделяясь из толпы одним своим видом. Взгляд Тэхёна беззастенчиво впивается в чужое лицо, оценивает образ с ног до головы, придирчиво ищет даже малейшие изменения. На бледном лице чайного альфы тень сильной усталости и рутинной повседневности. Рациональный вопрос - откуда появилось чудо, когда его уже не ждали, – отпадает сам собой, когда Ким видит взволнованный взгляд Намджуна напротив себя. Тэхён сухо хмыкает, ревниво и недовольно, что скрыли информацию, но всё же остаётся капельку благодарным в глубине души. Покончив с анализом, альфа откидывается на спинку стула и закусывает губу, чтобы не расплыться, как последнему идиоту, в улыбке. Чонгук здоровается со всеми, каждому жмёт руку, даже Тэхёну, только взглядом его не удостаивает, и альфе отчаянно хочется поймать его, немного обжечь своим требовательным и, дёрнув бровью, показать, как недоволен игнорированием. На лице Чонгука столько холодной отстранённости, что Тэхён, не будь таким толстокожим, поёжился бы. Может, всё же стоило не разнимать рукопожатие так быстро? Его недавняя ленивая расслабленность оставляет после себя лишь едва уловимый след, принимая облик электризованного напряжения. Тэхён чувствует, что стоит ему отпустить контроль, как то непременно превратится в смерч. — Ну что, я не слишком опоздал? Не говорите, что уже уходите, а то пить одному совсем не весело. — Чонгук, оказавшись возле стола, занимает свободное место и без промедления заказывает напиток. В его голосе столько наигранной энергии и позитива, что Тэхён едва не закатывает глаза. — Вы прямо айдолы… Ещё немного и фанаты проходу не дадут. Ещё будучи в такси, его телефон разрывался от поступающих звонков и сообщений. Последние он всё-таки прочитал, даже видео просмотрел, но проигнорировал. Не заблокировал, не удалил - просто отключил звук. Всё это бессмысленно, ничего не изменится. — А мама говорила идти мне в айдолы! — Хёншик, тактильная обезьянка, снова виснет на Тэхёне и ноет в самое ухо протяжным пьяным голосом. — Из меня бы вышел хороший айдол. Скажи, Тэ? — Ещё не поздно. Попробуй, — отвечает тот безразлично, пытаясь стряхнуть с себя друга. — А кто тогда будет прикрывать твой зад, когда ты снова решишь выебнуться? — протестует Хёншик, упорно не желая отстраняться, и вызывает своими словами одобрительный смешок. — Туше. — Рады тебя видеть, Чонгук, — Намджун машет рукой, пытаясь заткнуть всех, и улыбается дружелюбно, пока тянется за своим пивом. — Думал, ты устанешь после смены и не придёшь. Как твои дела? — Если бы я не пришёл сейчас, неизвестно, когда бы встретились снова. В баре нет навязчивого запаха медикаментов и бесконечных пациентов, и, честно, Чонгуку кажется, что он мог бы остаться здесь до самого утра, чтобы ненадолго забыться и, как в студенческие времена, напиться, посмеяться, поговорить ни о чём. Всё что угодно, лишь бы на пару часов перестать думать, что завтра вечером снова работа. — Должно быть, много работы? — деловито спрашивает Ким, которому его новая роль неприметной тумбочки совсем не нравилась, и он решает искать чужое внимание более радикальным способом, пиная Чонгука по голени. В то же время Тэхён одаривает острым взглядом и Соджуна, который пытается закинуть руку на плечо его чайного альфы. Сослуживец руку убирает и закатывает глаза от чужих собственнических замашек. Чонгук всё же разворачивается к тому, кто так рьяно пытается заполучить его внимание и даже применяет физическое насилие ради этого. Несмотря на отсутствие встреч с бывшим, он прекрасно помнит чужую внешность и даже сейчас мог бы описать её с закрытыми глазами: каждый сантиметр кожи, каждую родинку и морщинку. Но вместо того чтобы скользнуть незаинтересованным взглядом, ординатор снова попадается в ловушку и рассматривает дольше нужного чуть осунувшееся, но по-прежнему красивое лицо Тэхёна. Чонгук раздражается сам на себя за это, потому что пора бы уже перестать. — Да, достаточно много. Я ненадолго, — сухо отзывается он, отпивая пиво из стакана и обращая внимание на Намджуна, натянуто улыбаясь. Напряжение, что витает в воздухе, точно не радует его - оно вызывает ощущение чего-то вязкого и давящего. Толчок в грудь прерывает его мысли: Чонгук замечает перед собой парня омегу, который нечаянно споткнулся и, видимо, полетел прямо на него. Омега улыбается смущённо, хлопает ресницами невинно, и Чон только потом замечает собственные руки на чужих предплечьях, и ослабляет хватку. Парень перед ним пьян - это заметно по его движениям и заторможенной реакции. Однако тот не спешит отстраняться или извиняться и настойчиво сокращает личное пространство между ними, от чего начинает казаться, что это столкновение было не таким уж и случайным. — Мы вам не мешаем? — неприкрытое раздражение в голосе Тэхёна было острым и едва ли взаправду не ранило. — Нет. — Пидора ответ. Чонгук носом втягивает сладковатый запах с примесью сигарет, непроизвольно морщит нос, и здесь их контакт заканчивается, потому что он не особо настроен на секс на одну ночь. Он помогает омеге встать и передаёт парня подошедшим друзьям, радуясь, что мускус с пряной мятой ненадолго покидает его лёгкие. Воспользовавшись моментом, альфа вдыхает полной грудью, прежде чем осушить стакан с пивом до конца. — А вы слышали про скорый концерт Твайс? — внезапно выдаёт Намджун, чем привлекает внимание остальных. После небольшой беседы с Намджуном и Соджуном, принесшим ещё выпивку, устав от навязчивого напряжения, Чонгук уходит танцевать в попытке отвлечься и поднять себе настроение. Тэхён провожает своего бывшего взглядом, встаёт тоже, но, вопреки желанию, направляется просто в уборную. На танцполе становится тесно - людей заметно прибавилось. Чонгук двигается в такт музыке, не спеша, ощущая лёгкое головокружение. Его взгляд скользит по людям, и он ловит себя на мысли, что домой чертовски хочется уехать одному. Никто не цепляет и не привлекает внимание. Он тихо подпевает себе под нос, пока не чувствует, что его личное пространство нарушают. И это, к собственному удивлённому осознанию, не Тэхён. Симпатичный и откровенный в своих намерениях незнакомец самовольно приглашает себя на совместный танец. И несмотря на то, что Чонгук никогда не клеил омег в клубах и сейчас не испытывал такого желания, однако вопреки всему он позволяет танцу зайти дальше. Они двигаются в такт. В танце к нему доверчиво льнут, опоясывают руками шею, и ему приходится опустить свои собственные на острые лопатки омеги, чьего имени он всё ещё не знал. — Как тебя зовут? — омега подаёт ласковый голос, пока пальцами зарывается в волнистые волосы. Чонгука, если честно, это раздражает – как и запах, что, кажется, усиливается. — Господин Немо,— откровенно увиливает, но своим шёпотом вызывает мурашки. Когда Тэхён выходит из туалета и направляется к своему столику, он машинально ищет взглядом Чонгука. Боковым зрением цепляется за нужную лохматую макушку на танцполе, и что-то странное, инородное в чужих движениях заставляет его остановиться. Въевшаяся маска отстранённой непроницаемости даёт трещину, проходит рябью неловкое удивление, когда Тэхён понимает, что «что-то инородное» - это лишь другой человек в обнимку с его Чонгуком. Он отчего-то оглядывается на стол друзей, но там, в пике веселья, никому нет дела до того, что у их напарника внутри пожаром лижет внутренности. Прищур тёмных глаз возвращается к главной музе своих фантазий и снов. Взгляд скользит по чужим пальцам в чёрных отросших волосах - мягких и воздушных, Ким их сам не раз перебирал, до тесно прижатых друг к другу тел. И где-то здесь отметка огня внутри добирается до температуры звезды, планирующей стать сверхновой. Тэхён не бьёт омег или женщин, в силу принципов и в силу своей основной деятельности, вынужденный по зову сердца и по воле долга их защищать. Но иногда, в такие моменты, как сейчас, он бы с удовольствием поступился принципами. Только вот не миловидный омега - триггер. Альфа выдыхает, облизывает снова губы и меняет направление к сладкой парочке. Обманчиво ласковая улыбка украшает его лицо, когда он вливается в танцующий поток и, возможно, намеренно выпускает феромоны сильнее. Чонгуку мерещится чужой дурманящий запах, когда он уже желает отстраниться от омеги, чтобы вернуться обратно, допить пиво и уехать отсюда, так и не получив того, за чем приехал. Только чужая, обжигающая рука на плече пригвождает его к полу, заставляя подавить все эмоции разом внутри себя. — Для того, кто сам любит стонать на члене альфы, ты слишком уж близко прижимаешь этого омегу к себе, зайка, — Тэхён не церемонится, нарушая идиллию парочки и шепча секретом на ухо, чтобы не слышал никто, кроме адресата. Чонгук на это молчит, стиснув до боли зубы, слышит скрипение и, кажется, хруст - его спокойствие трещит по швам. Он не контролирует свой запах, который становится резким, неприятным и оседает горечью. Омега возле него отшатывается в сторону и выглядит обеспокоенным. Тэхён же подмигивает ему с лёгкой усмешкой и сдерживается, чтобы не всадить на показ клыки в шею собственного садиста. — Захочешь поговорить, Чонгук-и, ты знаешь, где меня найти, — голос Тэхёна уже не тихий и не ласковый, позволяет третьему лицу нарушить их конфиденциальность, когда он отстраняется. — А пока я подожду и понаблюдаю, как ты, словно последнее ссыкло, бегаешь от меня. Веселитесь. Отсалютовав, он уходит расслабленной походкой к столу, сопровождаемый пристальным, прожигающим взглядом в спину. Там плюхается рядом с Пак Хёнджином, забирает у него кружку с пивом и вливает в себя одним махом под недовольное «эй». — Блять, я почти готов сказать вам, что всех вас люблю, — мурчит Ким. — Дайте будущему капитану сигаретку, — просит он. — Ты же бросаешь? — Намджун выглядит куда пьянее, когда оглашает очевидное. — Грех не покурить этим вечером, — Тэхён принимает сигарету с зажигалкой и выходит на улицу. На заднем дворе бара никого, только мыши копошатся в мусорных баках и груда коробок, на которые Тэхён садится и пытается поджечь сигарету. Выходит не с первого раза, но когда он всё же глубоко затягивается, то чувствует удовлетворение - настолько сильное, словно словил оргазм. Это вызывает смешок, который Ким отправляет в небо, к блеклым летним звёздам. Когда слышатся шаги, Тэхён поворачивает голову. Он почти не удивлён, когда видит перед собой недовольный взгляд родных глаз. Такая уж у них игра на двоих - «кошки-мышки» называется. Ординатор без зазрения совести сокращает между ним и Тэхёном расстояние и выхватывает наполовину выкуренную сигарету, чтобы затянуться самому. Другой же на это лениво цокает и откидывается головой на неровную поверхность стены, рассматривая человека напротив. От их близости Ким чувствует полудохлых мурашек. Полудохлых, потому что на его чайном альфе посторонние запахи. А Тэхён - тот еще собственник. — Тебе больше всех надо? Неужели тебе нравится донимать меня? Думаешь, это что-то изменит? — Чонгук говорит неторопливо, голоса не повышает, но очень хочет уйти, потому что чем дольше видит это лицо, тем больше начинает... тосковать? Сам не знает. Чонгук затягивается глубоко, выдыхает дым куда-то в небо и в таком положении замирает, раздумывая над собственными словами. Сигарета дурманит. Чайный альфа всё же опускает голову и позволяет себе в последний раз утонуть в глубине родного карего взгляда. — Захочу - буду бегать, как ссыкло, если после этого ты от меня отстанешь и будешь дальше жить своей жизнью, — он тушит окурок, прерывая зрительный контакт, и припечатывает то ли нарочно, то ли нет: — Найди себе кого-нибудь на ночь, выпусти пар, а мне пора. Меня ждут дома. Тэхён понимает: Чонгук звучит так, словно намеренно пытается надавать ментальных пощёчин, бьёт метко, потому что знает, куда. Но не его вина, что у Тэхёна слишком толстая броня. Спецназовец со смешком поднимается с места, отряхивает свои джинсы и сокращает с Чонгуком последние миллиметры. Того подталкивают к стене, встают напротив, засунув руки в карманы, заглядывают в глаза цвета ночи, чтобы, наконец, заговорить самому. — Миленько, но мог бы звучать убедительнее. Спасибо, конечно, что вообще снизошёл. Дай мне минутку и можешь ехать. Только будь добр, помолчи. Чонгук открывает было рот, но тут же закрывает его, упрямо задрав подбородок. Тэхён замолкает, чтобы дать себе лишние секунды привести кашу в голове и утихомирить желание коснуться сильного тела напротив. Он борется с зудом в ладонях, но в свой запах всё же кутает. — Конечно, мне больше всех надо. Ты не можешь принимать решения за нас двоих, чаёк, и думать, что я просто соглашусь. Я дал этому всему зайти так далеко, потому что думал, что ты перебесишься и успокоишься, но вся эта хуйня уже начинает надоедать. — Тэхён шумно выдыхает и выглядит менее расслабленным, чем минутой ранее. Мерцание чужих глаз в полумраке подворотни отвлекает, сбивает с выбранного курса. Позади слышится шум, хлопает дверь - кто-то выходит из бара, но, оценив ситуацию, не задерживается, и Ким продолжает. — Будь уже честным, Чонгук. Ты приехал сюда не просто, чтобы расслабиться. В мою компанию, к моим друзьям, где точно буду я. Ты тоже скучаешь. — Альфа облизывает губы и плюёт на то, что не хотел заходить далеко. Он кладёт ладони на талию Чона и жмётся к нему всем телом. Это была заведомо проигранная игра. Он никогда не скрывался за маской безразличия с Чонгуком и всегда давал знать, как сильно нуждался и нуждается. Только у того кровь в висках пульсирует. Стена ощущается ледяной, но чужое тело обжигает жаром. Дыхание Тэхёна касается его губ. Тело отказывается подчиняться командам почти трезвого рассудка и возвращается к прошлому, покрываясь мурашками, скрытыми под одеждой. Нечто непонятное встаёт поперёк горла, мешая дышать нормальным кислородом, подменяя тот мускусом. — Я люблю тебя. Мне плохо без тебя! У меня жуткая интоксикация, и я, блять, всё ещё не ебу, что с тобой такое, — хмуро смотрит Ким в глаза напротив и не позволяет себя оттолкнуть. — Я думаю, твои причины - хуйня полная. Чон начинает вырываться и закипать, потому что его ни черта не понимают. — Без тебя я умру быстрее, чем на ебучих полигонах и заданиях. Твои бравады про «снять напряжение» - пустой трёп. Хочешь, чтобы я сейчас вернулся в бар и нашёл себе кого-нибудь? Будешь представлять, как я трахаю кого-то ещё? Как ласкаю, сгораю с кем-то, кто не ты? Если я сейчас отпущу тебя и пойду делать то, что ты сказал, ты позволишь этому произойти? — альфа заламывает брови и показывает свою уязвимость. — Если бы подобное решил сделать ты, я поступился бы законом, которому давал клятву, — Тэхен оставляет сухой поцелуй на щеке Чонгука и отстраняется, сунув руки в задние карманы джинс. Только его тут же перехватывают за воротник, вновь сокращая между ними расстояние. Он расплывается в довольной ухмылке, но его ожидания вынуждены потерпеть крушение о холодную реальность. — Что с тобой не так?! — срывается Чонгук, но сдерживает крик за шипением. — Делай всё, что хочешь! Мне совершенно плевать и нет до этого дела, Тэхен. Я не могу прийти, встретиться с друзьями из твоей компании и расслабиться после тяжёлого дня? — Чонгук отчаянно строит по-новой вокруг себя стены и желает выплеснуть в ответ всё, что так переполняет его изнутри. Ухмылка превращается в застывшую маску с оскалом на лице Тэхёна. Ким слабо касается языком клыков и щурится, пока выслушивает то, что ему говорят. Чонгук держит его крепко и, судя по всему, воздерживается, чтобы не влепить пощёчину. — Я устал от этих отношений, Тэхен! Мои причины - хуйня полная? Да я живу в ебанном стрессе, потому что тебя часто нет дома, ты лезешь под пули на заданиях, а когда возвращаешься, то ведешь себя так, будто это рутина, а меня выворачивает. Я каждый день в больнице вижу людей в крови, на грани смерти, но ты - другое дело! Я уже переступил через себя ради нас, но это слишком. Я не верю, что между нами что-то может измениться, поэтому оставь меня уже в покое…пожалуйста, очень тебя прошу, Тэхен. — Последние слова запальчивой речи звучат как мольба. А тот слушает и слушает то, что никогда не хотел бы слышать. Не от Чонгука. Ни в настоящем, ни в прошлом, ни в одном из существующих измерений. Это больно. У него от чужих слов тысяча игл в самом сердце. Ким хмурится и думает ненароком: не пуля ли у него внутри? Потому что его обжигает волна боли. Тэхён выдыхает сквозь сцепленные зубы, учась на практике мудростям Экзюпери. Чонгук не выдерживает: отступает и уходит прочь, скрывается за поворотом, увеличивает пространство, снова убегает, чтобы быть в безопасности, чтобы не разбиться до конца. У стоянки он вызывает такси. Усталость за этот день разом обрушивается на ординатора непомерным грузом, когда он остаётся со своими мыслями один на один, расположившись вскоре на заднем сиденье. Он уезжает домой. Тэхён же теряет счёт минутам, которые он простоял после разговора на улице. Его приводит в чувство крепкая рука на плече. Альфа оборачивается рассеянно и встречается с проницательным взглядом Намджуна. Не понятно, когда он вышел и почему смотрит так по-идиотски сочувствующе. Тэхён сбрасывает с себя его руку, потому что чужая жалость никуда не упёрлась. — Мы собираемся по домам. — Молодцы, — безразличие пропитывает голос Тэхёна. Он зарывается пальцами в волосы, дергает себя ощутимо, чтобы собраться и перестать чувствовать себя тряпкой. Спецназовец чувствует себя паршиво. Его злость толкает в спину на совершение непоправимого - сделать то, о чём они говорили с Чоном: подцепить первого встречного, разменять себя и свои чувства, за которые он держится. Даже случайная связь на ночь теперь выглядит надёжнее всего, что у них с Чонгуком было. Собственная уверенность, что его самого любили, испаряется с каждой новой секундой, потому что любовь – это не о том, что ты устал и отпускаешь человека на все четыре. Тэхён готов был бороться, готов был терпеть, если бы Чонгук хотя бы на один процент хотел того же. Увы и ах. Альфа издаёт смешок, который превращается в новое желание покурить. — Знаешь же, — тихо говорит Намджун, который остаётся стоять рядом с другом, даже если не просили. Вернее, просить о таком и не надо: он ведь своего лучшего друга видит насквозь. — Любишь — отпусти. Тэхён кивает сосредоточенно. Сигареты не находит, но вместо этого скулы сводит от желания рассмеяться. От долгого приступа на глаза выступают слёзы. Намджун говорит, что спит сегодня у Тэхёна.
