don’t let me go

Июнь 2024       Тишину в боксёрском зале разрывает тяжёлое сбитое дыхание и удары кулаков о грушу. По утрам здесь нет ни души, когда как вечером небольшое помещение заполняется людьми разных возрастов и телосложений. Чонгук любит находиться здесь в это время суток, в частности, когда его смены приходятся на вечер.       Он начал заниматься боксом, потому что посчитал это наилучшим способом избавления от негативных эмоций. Он их вбивает в бездушную грушу, игнорируя повязки на костяшках пальцев, и именно сегодня в нём играет сильное желание ощутить физическую боль.       Он не следит за временем, не даёт себе передышки, пока окончательно не устаёт. В заключительный раз кулак слабо проходится по груше.       Альфа падает на мягкие маты, желая задержаться ещё ненадолго. Недавние события прочно осели в его голове и очень мешали. Он снова и снова вспоминает лицо и реакцию Тэхёна. Заевшей пластинкой прокручивает их диалог.       Возможно, это связано с тем, что он по нему ужасно соскучился. Или же виной всему был нескончаемый ворох вопросов, который преследовал его с момента их расставания по сей день. Поступил ли он правильно? Был ли это единственный выход? И почему тогда ему не стало легче, как он того ожидал? Правда ли он готов Тэхёна отпустить окончательно?       Заступает на ночную смену он в заведомо разбитом состоянии. Пак Чимин единственный, кто разбавляет его скверные мысли и рабочую рутину своей нескончаемой болтовнёй. В особенно длинные дежурства, как сегодня, это очень помогает не уснуть. Они с омегой тихо переговаривались, пока заполняли и сортировали карточки за стойкой регистрации.       Внезапный оглушительный крик пугает медбратьев и медсестёр, что реагируют незамедлительно и несутся в сторону шума. В центре приёмного отделения неизвестный пациент истошно кричит на персонал. На каждого, кто пытается к нему приблизиться. — Не подходите! Ещё шаг, я перережу вас всех здесь!       Мужчина кричит, бормочет при том что-то непонятное и опасно размахивает медицинским инструментом в руке. Чонгуку, которому открывается хороший обзор на происходящее, это кажется очередным помутнением. После пары ярких случаев, альфа уже перестал удивляться буйным пациентам.       Один медбрат пытается подступиться к агрессивному пациенту, старается расположить к себе, но усмирить не получается. — Я помню, как ты одного такого быстро скрутил. Мне показалось, что ещё чуть-чуть и ты бы его ударил, — Чимин убирает очередную карточку в отсек и тоже не спешит реагировать. — Мне иногда тоже так кажется, — звучит безэмоционально в ответ.       Друг театрально округляет глаза, прикрыв ладонью рот. — А как же клятва «не навреди»?       Чонгук предпочитает ничего не отвечать и закатывает глаза.       Количество работников в коридоре прибавляется. Дебошира ловят со спины, выхватывая острый предмет. Мужчина валится грудью на пол, пытаясь вырваться, пинает и пихает руками и ногами медработников. Ему пытаются вколоть лекарство, но несколько попыток превращаются в провал.       Чонгук решает вмешаться. Он уверенно и быстро лавирует через толпу, всё ярче ощущая запах алкоголя, и окончательно понимает причину происходящего. Ординатор ловко отодвигает одного из омег в сторону, чтобы самому прижать пациента к полу. За место грубой силы он давит своим запахом: мужчина дёргаться перестает, когда ощущает резкий доминирующий выброс феромонов. Пока альфа держит пациента, медбрат оперативно перевязывает чужие запястья.       Чонгук в это время обводит взглядом полупустое отделение. Его внимание задерживается на одной из незашторенных кушеток в конце коридора. Там такая знакомая расцветка военного обмундирования и чёрные берцы.       Он соврёт, если скажет, что собственное сердце на секунду не падает куда-то в пятки от одной только мысли, что там мог бы лежать один определенный человек. Но он знает, что это не так. Незнакомое лицо мужчины проясняет мысли и не вызывает более никаких эмоций, позволяя вернуться к насущной проблеме. — Проследите за ним внимательно. Если начнёт снова буйствовать, сделайте клизму и вколите седативное, — даёт указания Чонгук под чужие гневные речи. — Ты... сосунок...слезь с меня, убью нахер...       Чонгук поднимается на ноги. Он уже начинает двигаться обратно к стойке регистрации, не замечая, что происходит позади. А там мужчина кусает медбрата и вырывается из его хватки. Он умудряется в одно мгновение преодолеть расстояние до Чонгука и ощутимо врезаться в него всем телом со спины.       Ординатор от неожиданности пошатывается, а очки слетают с лица и в возникшей суматохе с треском ломаются под ногами подбежавшей подмоги. Спокойствие и хладнокровие сменяется растерянностью и злостью. Но виновника событий уже уводят в палату. — Твою мать, — Чонгук чувствует себя слепым котёнком, склонившись к полу. Очки давно уже стали его постоянным атрибутом. — Работать сможешь? — озадаченно спрашивает Чимин, когда понимает, в чём проблема и подходит помочь. — Нет, нихуя. — Как тебя в больницу-то взяли? — Очевидно, за отличную работу.       Альфа рычит с явной обидой, рассматривая оправу, пока Чимин хлопает его по плечу. — Давно пора линзы носить.       Чонгук трёт глаза в надежде, что мир неожиданно станет чётким, но мутная картинка не меняется. Друг, конечно прав, но с линзами Чонгук на "вы", точнее, он их в упор избегает, не представляя, как можно тыкать пальцами в свои глаза.       Как бы не хотелось закончить смену хорошо и продуктивно, Чонгук большую часть времени просидел в ординаторской, выполняя мелкие поручения, и помогал Чимину с его лёгкими случаями. Под утро никто из них не горел желанием вставать с дивана, но как только к ним пришла замена, то энергии заметно прибавилось.

***

      Следующая неделя после разговора у Тэхёна проходит в стабильном темпе работы над собой. Он доводит себя до бессознательного состояния, когда адски горят мышцы, а в голове вата и на всё остальное просто уже нет сил. Альфа падает на тёплую землю, щурится из-за ярких солнечных лучей и даже улыбается, стараясь выровнять рваное дыхание. — Заканчивай. Тебе нужно отдохнуть. Или ты планируешь загнать себя до смерти? — строго говорит ему Намджун, когда подходит и закрывает собой солнце. Этот громила хмурится и имеет повадки не столько друга, сколько отца, хотя они с Тэхёном одногодки. — Есть, сэр, — Ким отдаёт лениво честь, получает несильный пинок за несерьёзность и, конечно, не слушает.       Он ведь сумасбродный. Сам себе на уме. И, наверное, ещё в нем. Но внутри, зараза, так сильно тянет и скребётся, что становится дурно. Тэхёну думается, ещё немного и быть ему в смирительной рубашке где-нибудь в белой комнате с решётками на окнах. — Угораздило же, — шёпотом то ли собственным, то ли чужим, через самое сердце в мозг.       Угораздило же полюбить так сильно, что отпустить – словно лишиться, если уж не себя, то красок в жизни. Лишиться радости, смысла и остаться с разъедающей внутренности болью. Тэхён ошибся, когда говорил Чонгуку, что тот завоет. Скулит тут только пока один Ким Тэхён.       Альфа, что всю неделю то в зале, то на полигоне, радует своим рвением начальство и получает предложение тренировать новобранцев, раз так горит своим делом. И Тэхён тренирует тех яростно, подгоняемый своим наступающим гоном и сумбурными эмоциями внутри. Гоняет, как в последний раз и, наверное, запомнится новичкам как неадекватный требовательный зверь.       При этом Ким ведёт себя, как обычно. Шутит и общается со всеми в те редкие минуты, когда предпочитает одиночеству компанию. А когда настают выходные, и его нагоняет гон, он приходит в норму. Потому что не согласен на конец. Чонгуку придётся его, по меньшей мере, убить. — Иди домой, — капитан в этот день выбора не даёт, отправляет подальше, чтобы не разил феромонами на всю казарму.       Тэхён особо и не спорит. Он предпочитает машину ходьбе, чтобы не провоцировать ни себя, ни других на улице, забегает лишь в круглосуточный за пивом и рамёном, и едет по закономерному адресу. Чон Хосок - чудо, сдаёт брата с потрохами, отвечая на вопрос дома ли тот, утвердительно.       А потому Тэхён паркуется у многоэтажки, хватает пакет со своим ужином и поднимается на нужный этаж. Звонит в звонок и уходить особо не собирается, даже если не впустят.       Чонгук, который хотел провести свой выходной дома и побыть со своим щенком, успевает снова погрузиться в дремоту после дневной прогулки с Бамом, когда звенит звонок в дверь. Гостей он сегодня не ждал, Хосока тем более, но всё же поднимается, чтобы утолить собственное любопытство, даже если открывать никому не собирается.       Босой он добирается до прихожей и заглядывает в глазок, особо стараясь не шуметь. И почти не удивляется, когда видит знакомую лохматую шевелюру, потому что был уверен, что его собственные слова едва ли оказали сильный эффект. Как и до этого идут на таран.       Чонгук застывает у двери и пытается притвориться, что дома никого. Альфа упускает тот момент, когда его щенок вбегает в прихожую и начинает звонко лаять. И это не звучит грозно, скорее жалко для того, чтобы напугать такого человека, как Тэхён. Тот слышит возню и думает, что закрытая дверь не такая уж и проблема.       Громкий лай отдаётся звоном в ушах и Чон трёт переносицу, хмурится, когда щенок не может угомониться. — Бам! — ему приходится подать голос и обнаружить свое присутствие, чтобы не получить очередной выговор за шум от соседей.       Щенок слушается, поняв интонацию. Он затихает и смотрит своими глазками бусинками на то, как хозяин неохотно тянется к двери. Чонгук её открывает на свой страх и риск. — Я натравлю на тебя грозного пса, — хрипит, не узнавая собственный голос, и глядит строго.       Тэхён хмыкает себе под нос, потому что были времена, когда ему бежали открывать дверь и встречали не с угрозами, а крепкими объятиями. Однако, он не жалуется, ведь по итогу всё равно оказывается внутри.       Ещё юный доберман заинтересованно принюхивается и выходит вперёд. И к сожалению или к счастью, сложный мускусный запах другого альфы узнаёт. Тот всё ещё присутствовал на некоторых вещах хозяина. — Зачем пришёл? — Чтобы послушать очередную лекцию о том, что я тебе не нужен, конечно же, — на Чонгука альфа не смотрит, его внимание привлекает «грозный пёс», вид которого умиляет по большей части, но совсем не пугает. Однако, через годик это точно изменится.       Тэхён уверенно заходит в квартиру, вынуждая её хозяина немного отступить назад, и захлопывает за собой дверь, чтобы присесть на корточки и заглянуть щенку в глаза. Его обнюхивают, альфа даже помогает, протягивая ладонь к мокрому носу. А потом гладит между ушек.       Чонгук молча наблюдает за чужим знакомством. Ординатор прищуривается и понимает, что Бам сдался слишком быстро и теперь не пытался защитить, а скорее игриво бросался в чужие крупные ладони. Он переводит взгляд на довольную усмешку на губах бывшего. И думает, что это всё ни к чему хорошему снова не приведет. Тэхён специально решил прийти именно в такой период? Чонгук ощущал яркий запах ещё по ту сторону двери. — Бам, покажи мне зубки? Тебе нужно быть хорошим защитником. Увидишь тут любого альфу кроме меня и его брата, рви на части, не жалея, — нравоучительно говорит Ким и усмехается, когда этот комочек плюшевости пытается рычать. — Молодец. Вот так рычи и на омег. Они, может, и слабый пол, что не так совершенно, но бегать быстро умеют.       Тэхён встаёт, скидывает небрежно кеды и переводит взгляд на Чонгука. Воздушная прическа того уже давно просила прикоснуться к себе, но приходилось довольствоваться малым: просто смотреть. Тэхён обводит глазами альфу перед собой с ног до головы и тянет носом, заполняя чужим запахом лёгкие.       Чайные нотки и раньше имели на него сильный эффект, а сейчас в гон, это усиливалось в трижды. Ким облизывается и сокращает между ними расстояние, пока Чонгук остается неприступной стеной. Тэхён гипнотизирует чужой зрачок, пытается найти там остатки совести и сострадания, в конце концов, былые чувства.       А потом наклоняется беспардонно к чужой открытой шее, не касаясь до последнего, и лишь греет кожу своими выдохами. В эти дни выдержка спецназовца несколько истощилась, да и не ответить на прошлую выходку Чонгука в баре как-то слишком лояльно.       Поэтому Тэхён в отместку мажет губами по нежной шее, целует в родинку и специально задевает кожу клыками. Чонгук на такой выпад тяжело вздыхает, позволяя своим пальцам зарыться в чужие волосы, чтобы в следующий миг без колебаний за них оттащить наглого нарушителя от себя. В ответ на него недовольно шипят. — Где твои очки? — спрашивает потом Тэхён и без особого приглашения проходит на кухню. — Сломались. Линзы ношу, — Чонгук отвечает не сразу и вместе с Бамом следует за альфой.       Тэхён теперь здесь не частый гость, но заварить себе рамён способен ещё без посторонней помощи. Как и открыть своё пиво и жадно сделать глоток. Ким отходит к окну, чтобы задёрнуть занавески и, прислонившись поясницей к подоконнику, с конца комнаты взглянуть на своё мявшееся чудо.       И правда, зачем он пришёл? Как минимум – поговорить, как максимум, заняться сексом. У них гон не всегда совпадал, но в прошлом они всегда проводили его вместе. — Наглость - второе счастье, — подмечает Чонгук и усмехается тихо, не имея цели задеть. — Попроси и я поделюсь, — отвечает Тэхён на выпад и не спорит с тем, что в гости его вообще-то и не звали.       Ординатор встаёт напротив, хмуро смотрит на Бама, который хочет забраться к Тэхёну. Щенок царапает лапами чужую ногу и поскуливает. И своим поведением тот очень напоминает ему самого себя. Чонгук шикает, а потом вновь поднимает долгий взгляд на своего гостя. Прекрасно понимает, что так просто от того не отделаться, да и не очень хочется. Но в таком случае стоило позаботиться о чужой беснующейся энергии себе не во вред. — Сходи со мной на тренировку и я подумаю, чтобы ты остался здесь подольше, — Чонгук чувствует, как медленно сдаётся.       Затем он поднимает щенка на уровень чужих глаз, чтобы дать возможность шершавому языку непоседливого малыша неожиданно проскользить по тэхёновым губам. Их владелец смотрит скептически и ребром ладони вытирает собачью слюну. — Расплывчатые формулировки. Подольше это сколько, дорогой? — у Кима из-за сократившегося расстояния между ними на кончике языка оседает лёгкая горечь чая. И если кого-то вставляет от экстази, то Тэхён нашёл кое-что для себя, более легальное, но не менее разрушительное. — Я иду с тобой в спортзал, — он делает паузу, что-то обдумывая и удерживает их продолжительный зрительный контакт. — А ты позволяешь мне провести с тобой сегодняшнюю ночь.       Чонгук сужает глаза и толкается языком в щёку от чужих заявлений. Он просто хочет отвлечься от бесконечных разговоров на одну и ту же тему, перевести дух и на время заключить перемирие. — О сексе и речи быть не может, — отрезает Чон. — Посмотрим. — Посмотрим, — вторят в ответ.       У Тэхёна после этой недели ноет каждая мышца в теле. На нём пара незаживших синяков, но альфа всё же не против спуститься в зал, если на кону пребывание в чужой квартире. Он отходит к столу, где стоит его сегодняшний ужин, набирает лапшу на палочки и съедает совсем немного. В конце концов голод у него всё же имеет другую природу.        — Дай мне сменную одежду и пошли, — Тэхён выкидывает лапшу, немного скрипя сердцем, но она всё равно перестанет быть вкусной, когда разбухнет. Делает последний глоток пива и выливает то в раковину.       Чонгук молча покидает кухню, чтобы собраться. Это занимает у него пару минут, но он долго копается в вещах, пытаясь найти старую одежду Тэхёна, часть которой оставил у себя, и кидает ту в спортивную сумку в коридоре. Альфа выходит в ванную и собирает волосы в низкий хвост, и перед тем, как окончательно направиться к выходу, опускает взгляд на маленькую коробочку с линзами. Раз Тэхён здесь, ему не придется мучиться с этим в одиночку.       Пока Чонгук занимается сборами, его бывший альфа осматривается, не подмечает ничего нового среди интерьера и теряет к этому интерес. Его внимание переходит на щенка, спецназовец присаживается рядом с ним на корточки и позволяет забраться передними лапами на колени.       Оба любопытно друг друга разглядывают.       Щенок ещё совсем ребенок, активный и ласковый, Тэхён вспоминает про собак в своей части и понимает, что Баму подобная крайняя строгость в дисциплине не грозит. Они игриво возятся, пока не приходит хозяин и Тэхён выпрямляется, выслушивая просьбу: — Помоги надеть, пожалуйста, — тот трясет упаковкой одноразовых линз. — Ладно, — Ким не может вспомнить, приходилось ли ему помогать кому-то с нечто подобным, но идёт мыть руки и возвращается с уверенным видом опытного офтальмолога к Чонгуку, который располагается на диване.       Альфа раздвигает чужие бедра, встаёт плотно между и некоторое время рассматривает Чонгука сверху вниз. Длинные пальцы Тэхёна неспешно вскрывают упаковку гидрогелевой линзы и он подцепляет ту, пока свободной рукой поднимает лицо Чона за подбородок.       Их близость и собственное положение вынуждают Чонгука ощутить смутную волну жара. Он пытается шире открыть глаза и направляет взгляд в потолок, чтобы не видеть склонившегося над ним альфу. — Не бойся, зай. У нас есть несколько попыток пальцами, прежде чем перейти на язык, — Тэхён шутит и сосредотачивается на задаче, чтобы с особой точностью вдеть линзу в правый глаз. — Поморгай.       Чонгук старается думать о чём-то другом: о Вселенной, например, о Баме, что возится где-то в ногах, не реагировать на сказанные то ли в шутку, то ли всерьёз слова, но сам слабо улыбается и тут же поджимает губы, начиная активно моргать.       Тэхён специально дольше возится со вторым глазом, потому что ему нравится их поза. Нравится скользить большим пальцем вблизи нижней чонгуковой губы и опалять своим дыханием, когда склоняется ниже. Он запрокидывает чужую голову сильнее назад, когда оттягивает ту за собранный хвост. Усмехается довольно и вдевает линзу. И пока Чонгук дезориентирован, мажет губами по выпирающему кадыку. — Плата за помощь, — поясняет и не спешит отстраняться.       Чонгук снова быстро моргает, старается привыкнуть к чёткости и усиленно игнорирует горящее место на шее. Он понимает, как нужны во время гона прикосновения и запах близкого человека. И немного смягчившись, позволяет себе небольшую вольность: подушечками пальцев касается практически невесомо бархатной смуглой кожи, чтобы с былой лаской отстранить от себя.       Запах зелёного чая щекочет обоняние. Тэхён удивлённо дёргает бровью на внезапное прикосновение. Неужели сдался? Киму не важны причины, чтобы цепляться за эту маленькую ласку и вспыхнуть верой в кого бы там ни было. Или просто вспыхнуть, отзываясь на того, кого сильно хочется. Обратно в свою жизнь и в свою постель.       Тэхён мимолётно целует в косточку на запястье Чонгука и кутает того в свой запах. Опускает взгляд на ютившегося в ногах щенка и хочет рассмеяться. Зачем Чонгуку два верных пса, неужели одного мало? — Ты стремительно уменьшаешь свои шансы остаться здесь на ночь, Тэхён, — ординатор поднимается с дивана и снова увеличивает между ними расстояние.       Он направляется в прихожую, захватывает с собой спортивную сумку и обувается. Перед тем как уйти тискает Бама. В лифте Чонгук терроризирует взглядом маленький экран с убывающими цифрами, а Тэхён - его.       Воспоминания услужливо подкидывают спецназовцу картинку того, как чужие омежьи пальцы зарывались неделю назад в чёрную копну волнистых волос. И Ким морщится. Отводит взгляд, выпрямляясь.       Они продолжают молчать и Тэхён, если честно, не желает, чтобы это прекращалось. Чонгук, в последнее время когда открывает рот, ничего хорошего не изрекает. А так, у них хотя бы видимость чего-то нормального.       На улице Чон закуривает. Никотин, его верное спасение, позволяет привести мысли в порядок и даже проигнорировать цоканье сбоку. Чужое молчаливое недовольство его даже веселит: Тэхён редко бывает таким сдержанным.       До зала они добираются быстро. Их встречает подвальное помещение, где ремонт сделан не так уж и плохо. Хорошие раздевалки, отдельные душевые и, разумеется, сама площадка для тренировок.       Чонгук делится одеждой и сам переодевается, пару раз засматриваясь на крепкую накаченную спину, которая вскоре скрывается за обтягивающей футболкой. Альфа ещё не успел забыть, как хорошо ощущается это тело под ладонями. При этом он совершенно не тяготел желанием разглядывать большие тела других альф. В конце концов, его осознанный интерес к своему полу начался с Тэхёна и пока им и ограничивается.       Он отвлекается от мыслей, когда видит перед собой вопросительный взгляд уже готового Кима. Он качает головой в ответ, быстро переодевается и выходит из раздевалки сразу в зал. Здесь тусклый свет и устоявшийся характерный аромат от многочисленных тренировок.       Чонгук собирается с мыслями, настраивается на полноценную тренировку и не может избавиться от будоражащего чувства перед спаррингом с Тэхёном. Он начинает с обычной разминки, тянет шею, руки и ноги и заканчивает тем, что обматывает костяшки кумпуром. — Хочешь начать сразу со спарринга? — уточняет партнёр на вечер, пока приседает и растягивает мышцы тоже. Альфа смотрит вперед, дышит правильно и собран настолько, словно от их дурачеств многое зависит. — 4 раунда по 3 минуты? — Да, не будем терять время, —сосредоточенно звучит в ответ. Чонгук облизывает пересохшие губы и по привычке играет с колечком в губе. — В полную силу. — Начинай, Тэхён, — он первым забирается на ринг, смещается к центру и выставляет руки перед собой, готовый защищаться.       Под голыми ступнями твёрдая поверхность ринга, умеренно упругая и отдающая прохладой. Спецназовец расслабленно ведёт плечами и мимолётно думает, что Чонгуку пошло бы драться без верха. — Выиграл бы себе преимущество, — озвучивает Тэхён мысль.       Ким перестаёт стоять на месте. Альфа двигается по левому боку, пытаясь понять, насколько хорошо развита атака Чонгука слева и на пробу делает выпад. Один. Второй. Третий. Всё в разные точки. Он отслеживает скорость реакции и координацию, чтобы после попробовать тоже самое справа. Чонгук спокойно уходит от пробных ударов и чётко руки держит перед лицом. Действия оппонента можно назвать просто разминкой.       Они редко занимались чем-то подобным, чтобы Тэхён мог знать наверняка чужой стиль ведения боя, поэтому и тратит время на поиски слабых мест. Первые минуты уже заставляют согреться, а икроножные мышцы заныть от напряжения. Альфа трясёт головой, убирая волосы с глаз и переходит в защиту.       У него за спиной приличный опыт в рукопашных боях, но он все ещё не приверженец бокса. Хотя бы потому что наносить пустые удары в попытке уложить противника скучно. Классический бокс ограничен и безопасен.       В армейском же рукопашном бое главная цель - нейтрализовать противника путём контроля действий противника. И это не просто механика отработанных движений и тест на выносливость, это игры разума и это свобода выбора для бойца. Это - возможность сократить дистанцию.       Чон ощущает разливающийся по телу адреналин, как только срывается с места и переходит в явное нападение. Не такое агрессивное, но достаточно активное. Тэхён облизывается, отбивается от ударов и пропускает парочку.       Чонгука удивляет, когда он понимает, что Тэхён даже не пытается уклониться. Он хмурится, пока в ответ не сдерживают улыбки. Ким не скрывает, что тащится от этого. У Чонгука хорошо поставлен удар, и эта получаемая боль для бойца специального подразделения, как дополнительная энергия. — Бей сильнее, ты так никогда не уложишь не то, что противника, не сможешь отбиться даже от корги, — он останавливается по истечению трёх минут и зачёсывает уже влажные волосы назад.       Чонгук восстанавливает чуть сбившееся дыхание, вытирает лоб концом футболки и усмехается с явного подначивания. — Это только первый раунд, Тэхён-а.       Чонгук отходит в угол и трясёт поочередно ногами, в попытке избавиться от перенапряжения. Его волосы уже взмокшие, хотя прошло всего ничего, но даже воздух сейчас ощущается наэлектризованным. — Ты меня жалеешь? — решает уточнить Чонгук и устремляет строгий взгляд на Тэхёна, неосознанно снова пробегая языком по пирсингу. — Не нужно мне поддаваться, попробуй уложить меня, — командует он и поправляет выбившиеся пряди из хвоста, готовый приступить ко второму раунду. — Приму за приглашение, — частит Ким на низких нотах и встаёт в стойку.       У него гон, а Чонгук, словно, не понимает к чему могут привести их брачные игры. Тэхён задерживается взглядом по юркому языку, темнеет глазами и задерживает дыхание. Он в сомнениях, его балуют или раззадоривают ещё сильнее?       Чонгук начинает наступать сразу. Он не даёт подумать ни секунды, когда использует обманные манёвры, уклоняясь и тут уже ударяя с другого бока. Его удары отличаются от тех, что были в первом раунде и от тех, которые он использовал на грушах: эти более прицеленные и обдуманные.       Тэхёну нравится их новая игра. Он чувствует пьянящий азарт и тлеющие угли в своём животе, что секунда за секундой грозятся превратится в настоящий пожар. Ему до приятной истомы не хочется прекращать.       Их бой увлекает настолько, что они перестают следить за временем, которое сейчас будто остановилось. Не чувствуется усталость в ногах. В этот раз каждый и правда старается.       Чайный альфа дышит часто, выпускает сильнее свой запах и невольно вдыхает чужой. И это сильно его отвлекает. Он всё ещё очень чувствителен до этого. Потеря концентрации для него оказывается досадной ошибкой: ему прилетает сначала под дых, а потом смазано в скулу. Он отшатывается, рукой проводит по саднящей коже и возвращается в реальность, стараясь по новой собраться.       Тэхён не планировал бить всерьёз, у него была другая тактика - взять Чонгука измором, но когда Ким случайно заезжает по любимому лицу, то это заставляет его замереть на секунду. Он хмурится, недовольный собой, и решает закончить всё на втором раунде.       Когда они продолжают, Тэхён нарушает правила. Он делает подсечку, затем вторую, и пока Чонгук не ожидает, применяет приём джиу-джитсу, чтобы зажать альфу под собой и вдавить в пол. Чонгук не успевает за чужими действиями и совсем не ожидает оказаться на лопатках. — Сука, Тэхён! — он злобно выругивается, определённо раздражённый таким положением и не сдерживает рычания. — Мы не обговаривали то, каким способом я могу уложить тебя, Чонгу, — Ким говорит обманчиво ласково, вжимает Чонгука в пол, дышит тяжёло после выброса энергии. Тот почти задыхается от чужой наглости и пытается вырваться.       Боксом больше и не пахнет, когда Тэхён применяет силу, чтобы удержать чужие запястья на полу над головой Чона, а сам удобнее седлает крепкие бедра. Чонгук сильный, несомненно, но у него не так много опыта.       Спецназовец замирает и любуется. Чон под ним мокрый, горячий и сексуальный до невозможности. Победитель облизывается и поддаётся вперед, чтобы уткнуться носом в мокрую шею. Тяжёлый запах другого альфы заполняет лёгкие и вызывает головокружение. — Мне положен выигрыш. Если не согласен, попробуй подняться, — говорит он, пока размашисто проводит языком по шее Чонгука и собирает солоноватый вкус, ощущая накатывающее возбуждение. От горячего языка, скользящего по коже, тело проигравшего альфы пробивает на дрожь. Все его мысли разом путаются. — Ещё два раунда, — сипит Чонгук.       Тэхён отрывается от вылизывания шеи и нависает. Выгибает бровь насмешливо и продолжает потакать своим желаниям. Медленно целует в лоб, в нос, с особым трепетом в скулу, что до этого ненароком попала под кулак. И до последнего оттягивает поцелуй в губы, чувствуя, как в шортах стремительно тяжелеет. — Сдавайся уже, Чонгук, — просит он на выдохе и накрывает чужие губы своими.