don’t let me go

Осень 2023       Происходящее навевает на Тэхёна воспоминания о былых днях и он мысленно переносится на полтора года назад, в то время, когда их история только начиналась.       Тогда Тэхёну было двадцать три с хвостиком, он прошёл долгий и весьма нелёгкий путь через армию, годы службы в специальных подразделениях, чтобы оказаться там, ради чего всё затевалось. Альфа уже полгода служил официально в одном из лучших батальонов корейского спецназа и был весьма собой доволен.       Откуда в нём было столько желания поставить свою жизнь на кон, он понял не сразу. Однажды, пересматривая свои детские рисунки в доме родителей, среди редких образов астронавтов и ветеринаров, альфа заметил череду повторяющихся изображений, которые, наверное, давали понять многое.       На них был его дедушка, которого Тэхён не видел никогда, но о котором часто вспоминала и рассказывала бабушка. Портреты были лишь приблизительными, безусловно корявыми, но с сильным чувством детской гордости. Рисунки отдавали специфичным салатовым – попыткой нарисовать военную форму его деда, погибшего в пятидесятом году в войне с Северной Кореей.              Наверное, вдохновлённый чужими подвигами, вкупе с природной неусидчивостью и желанием отдать дань памяти предку и привели его туда, где повзрослевший альфа был сейчас.       И если в самом начале пути Тэхён ещё задумывался: правильный ли выбрал путь, со временем вопрос устарел и альфа настолько привык к окружающей его обстановке, что уже не мог представить без этого своей жизни. Из скулящего от физического и морального истощения щенка, он превратился в бойцовского пса с крепкой хваткой и, возможно, несколько неконтролируемым характером. — Я вас умоляю, какой альтруизм? — ворчал новичок Хёнсон, когда в казарме звучал вопрос о причинах вступления в спецназ. — Таких лишь единицы. Каждый из присутствующих здесь просто знает как выёбываться. Да, Тэхён? — Ну ебать, — и пока Тэхён лишь посмеивался, Намджун, с которым они прошли вместе службу в специальном подразделении длиной в три года, лишь сетовал и качал головой неодобрительно. — Я не согласен. Пойдёт человек на риск, если ему только повыёбываться? У нас на службе тренировки были адовые, бывали и летальные случаи. Понимаете масштаб пиздеца, когда умереть можешь даже не на поле боя и не на службе, как таковой?       Хёнсон на это улыбался и снисходительно хлопал Намджуна по плечу. — Ты у нас особая единица, Намджун. Человек сильных моральных правил – истинный человек. Но всё равно же классно говорить омежкам, что ты из спецназа и потом чувствовать, что те текут? — по казарме поднялся гул, послышались смешки из-за фривольной формулировки, которые перешли в открытый смех сразу после ответа Намджуна. — Не без этого.       После пол года службы в батальоне, им предоставили пару дней отпуска. И так как это было большим событием, они решили нагуляться до помутнения рассудка. Выбор пал на клуб, владельца которого знал один из сослуживцев, и компанией из пяти человек поехали туда.       Когда они прибыли на место, никто не удивился длинной очереди возле входа. Конец недели часто являлся поводом для работающего населения немного снизить стресс. Этому же способствовала и погода: середина осени в Корее радовала теплыми днями и привлекала взгляд буйством красок.       Пока они уверенно шли сквозь толпу, Тэхён чувствовал, как смешиваются чужие запахи на его одежде и старался не вдыхать слишком сильно, но пару приятных для себя ароматов всё же уловил.       У входа в клуб они столкнулись с большой компанией медиков, судя по обрывкам чужих диалогов. — Так непривычно тебя видеть без твоего больничного халата, — Чимин окинул взглядом чужой прикид.       Чонгук хмыкнул в ответ и поправил свои уложенные вьющиеся волосы, чтобы затем пройти в помещение за коллегой. Несмотря на то, что их будни были очень насыщенными, а состояние после изнурительных смен близилось к отметке “сдохни или умри”, они опрометчиво решили, что сегодня им всем пора в клуб. В этот раз даже не помиловали самых ярых интровертов-домоседов. — Если бы мы виделись с тобой за пределами больницы, ты бы привык к моему внешнему виду, Чимин-щи. — Все омеги будут твоими, – сказали ему то ли в шутку, то ли искренне. Чонгук это не оценил, потому что никого сегодня не искал.       Внутри их моментально ослепили стробоскопы и оглушило музыкой. Такие места не вызывали былого ажиотажа. Чонгук раньше часто ходил со своими одногруппниками в клубы или бары, поэтому он чувствовал себя как нельзя комфортно, занимая с компанией столик.       Поначалу у него в планах не было напиваться. Альфа медленно и неторопливо потягивал стакан с пивом, слушал увлекательные разговоры своих коллег и смеялся вместе со всеми. Однако, градус веселья постепенно рос, как и количество алкоголя. По итогу всё смешалось, стаканы спутались и Чонгук пил то, что было ближе.       Стол военных на другом конце заведения тоже ломился от количества заказанного алкоголя. Компания у них была не менее шумная, активная, и после того, как кто-то вливал в себя очередной стакан спиртного, его догоняли остальные и спешили на танцпол. Даже Намджун, казалось бы парень консервативных взглядов, вскоре колбасился так, что было не отвести взгляда.       Под влиянием коктейлей, от активных движений на танцполе и прижимающихся к нему тел, Тэхёну становилось жарко. Их компания перемешалась и теперь, среди знакомых лиц, можно было увидеть кокетливые лица омег, которые для многих были желанными компаньонами на вечер.       Ким чувствовал, что у омеги перед ним, которого привел Хёнсон одним из первых, появляются на него планы. Омега двигался ярче, окутывал сладким запахом и теснился в танцах всё ближе, сверкая голубыми глазами в линзах. Омега этот был миловидный, но его запах был слишком навязчивым. Тэхён не чувствовал ответного притяжения и, не планируя участвовать в собственном соблазнении, решил вернуться к столу, однако, через пару шагов на него налетели.       По пути на танцпол Чонгук запнулся о чужую ногу, и в попытке не упасть, схватил незнакомца перед собой за неожиданно упругую задницу. Алкоголь в его крови опрометчиво не дал убрать руки сразу. Чужой настойчивый запах пряного мускуса с нотками тёмного шоколада осел моментально на рецепторах ординатора.       Тэхён бы, может, и не обратил на это столкновение внимания, если бы не уверенные ладони на своих ягодицах. Это вызвало неконтролируемый смешок и породило интерес узнать, насколько смелым нужно быть альфе, чтобы вот так уверенно лапать другого. То, что перед Кимом был альфа – почти не было сомнений: сильный запах и крепкое телосложение выдавали чужой пол.       Незнакомец долго извинялся, пока кто-то не перехватил его за руку и не потянул в сторону барной стойки. Ким двинулся дальше, пока строгий запах чая с щекотливыми нотками каких-то пряностей постепенно рассеивался.       Чонгук с Чимином отрывались как в последний раз, не думали о возможных последствиях и о завтрашнем дне. В какой-то момент Пак даже по канону залез на барную стойку, а когда друг пытался его снять оттуда, он настойчиво затянул его к себе. Со временем к ним присоединились ещё люди. Они вместе подпевали песням, двигались в такт, пока в глазах рябило от разноцветных вспышек. Чонгук вошёл во вкус.       В тот вечер, казалось, все в клубе хорошо проводили время. Когда в очередной раз у компании военных закончился алкоголь, Тэхён с Намджуном двинулись к бару за добавкой. И тогда, наблюдая за тем самым брюнетом с которым столкнулся раннее, танцующем на барной стойке, Тэхён оказался очарован и возбуждён.       Очарован, потому что привлекательный парень двигался свободно и выглядел, как кто-то смелый, с открытыми взглядами на жизнь. А Ким это ценил.       Тэхён любил свободу. Любил веселиться, рисковать и чувствовать. В конце концов, он не мог сказать наверняка, когда наступит его последний день, поэтому проживать каждый день — словно последний, было чем-то вроде его тогдашнего кредо.       И альфа оказался возбуждён, потому что незнакомец двигался сексуально, выглядел хорошо и был в его вкусе. Намджун, зная, что его друг не имел в себе предубеждений касательно пола, лишь одобрительно похлопал по спине, когда заметил, куда приковано внимание Кима.       Следующая часть вечера для Тэхёна запомнилась вспышками. Он помнит, как его развезло от новой порции алкоголя, помнит, как со всеми поддерживал танцы на барной стойке, пока по итогу и сам не оказался там.       Как и почему, он помнит плохо, но хорошо впечаталось в память, как рядом уже Соджун выпрашивал бутылку шампанского у бармена, целенаправленно встряхнув её перед открытием. Пена лилась рекой, брызгала на всех вокруг, а Тэхён лишь ярко смеялся и зачёсывал влажные волосы назад.       Чайный альфа танцевал рядом и Тэхён не мог не уделить ему внимание, когда они были так близко. Их тела часто соприкасались в танце, Ким чувствовал сильное притяжение из-за чужого запаха и поэтому без зазрения совести много лапал в качестве компенсации за их недавнее столкновение.       Возможно, в другой ситуации Чонгук бы уже давно расставил границы, но сегодня он просто хорошо проводил время. Его пьянила сама атмосфера и чужие прикосновения не вызывали отторжение. Кругом царила эйфория, которую подхватывали и разделяли, казалось, все в клубе.       В полумраке здания, с разноцветной мелькающей подсветкой, лицо незнакомца казалось таинственным, глаза завораживающе тёмными, а линия челюсти настолько острой, что Ким искренне считал, что о ту можно порезаться. Разгорячённый парень в руках пах очень ярко в тот момент и спецназовец даже не пытался скрыть то, что наглым образом его вынюхивал. — Ким Тэхён, — представился он горячим выдохом в чужое ухо, задерживаясь на нём губами, и с упоением скользил ладонями по выраженной талии и ниже.       Чонгук думал, что вряд ли вспомнит озвученное имя на следующий день. Может быть, если бы он родился омегой, он бы поддался чужому магнитизму без вопросов и мгновенно. Но сейчас он лишь тихо усмехался, не являясь большим поклонником беспорядочных связей, и гадал, как далеко это всё зайдет. — Не сделаешь мне одолжение? — Тэхён положил ладонь на заднюю часть шеи незнакомца, притягивая ближе и слегка лаская ту большим пальцем. Продолжать в дальнейшей неизвестности больше не хотелось, поэтому он сделал всё, чтобы обнаружить свои намерения. — Я хочу выпить текилу, но мне не хватает соли, — на губах Кима заиграла небольшая улыбка. Он заглянул в бездонные чёрные глаза напротив и медленно наклонился к чужой мокрой от пота шеи, чтобы провести по ней языком, собирая солоноватый привкус. — Пойдёшь со мной?       Чонгук, очарованный голосом, выдержал зрительный контакт, прежде чем рассмеяться с чужой попытки подката. Его глаза распахнулись шире, брови взметнулись вверх, а он даже не успел произнести ничего в ответ, когда так называемый Ким Тэхён горячим языком коснулся его шеи.       Чонгук порывисто схватился за крепкое плечо этого самоуверенного альфы. А в голове проскользнула мысль, что этот человек явно знал, как возбудить за секунды. Возможно, даже имел проверенную методичку, иначе, почему это откликнулось даже у него? — М-м, дай подумать, — протянул ординатор в чужое ухо. — Так хочется потрахаться?       Чонгук облизнул губы, игнорируя томный взгляд на себе, и хмыкнул, когда решил закончить этот фарс. — Жаль огорчать, Ким Тэхён, но я не любитель текилы и альф. Удачной тебе ночи, – Чонгук зачесал вспотевшие влажные волосы назад, как только отстранился, и помахал ладонью на прощание, словно старому знакомому.       В следующее мгновение ординатор слился с толпой и решил, что на сегодня с него достаточно. Он нашёл в стельку пьяного Чимина, с которым и уехал в тот вечер домой.       Даже после того, как чайный альфа давно скрылся в толпе, Тэхён продолжал стоять с полуприкрытыми глазами и не мог скрыть усмешку, сглатывая обильную слюну. Ким был заведён до мурашек по телу и все ещё имел фантомные ощущения чужого присутствия.       В тот вечер он дрочил сам себе в закрытой кабинке, насильно вызывая определённый образ, кусал губы до крови и размашисто двигал рукой. Чтобы кончить ярко и выплеснуться остатками напряжения. Чувство, которое он испытал после, трудно было назвать удовлетворением, скорее жалкой сублимацией.       Это вызывало неприятную горечь разочарования, но чем сильнее было это чувство, тем ярче разгорался интерес. Тэхён, стирая сперму туалетной бумагой, обещал сам себе, что эта встреча с я-не-по-альфам парнем будет не последней. Сеул не такой уж большой. А Ким ещё никогда не пасовал перед препятствиями.       Единственное, что Тэхён не мог знать наверняка, что их встреча с незнакомцем окажется куда скорее, чем он мог предполагать.

***

      В наушниках звучат помехи, голос командира заглушается выстрелами со всех сторон и фразы слишком обрывочные, чтобы понимать суть приказов. Тэхён осознаёт, что они с напарником в трудной ситуации, когда в нескольких метрах взрывается соединяющий мост между зданиями.       Шум стоит характерный, окна сносит звуковой волной, пыль поднимается в воздух и, если бы не маски на их лицах, Тэхён бы закашлялся. Он выглядывает из своего укрытия, прицеливается и стреляет на поражение. — Дол…ить…мы…ём…,— шипит обрывками в наушнике, который Ким срывает к чертям.       Террористов оказывается куда больше, чем предполагалось, и вооружены они до зубов. Гранаты летят во все стороны, разрушают целые этажи огромного торгового комплекса, а пули безостановочно разрезают воздух. Тэхён не верит, что дело в простом ограблении или в чём-то похожем, и подбираясь гуськом ближе к объектам, вспоминает утреннюю сводку.       Политика никогда не была чистой и невинной. В Корее только прошли выборы, и, видимо, результаты вызвали такие последствия. Террористы-смертники то и дело пытались дестабилизировать положение в стране всё это время. Тэхён решает пока об этом не думать и убирает ещё двоих, а затем кивает напарнику, чтобы выбирался с освобождённым заложником по лестнице.       Этажом ниже они находят помимо тел террористов тела жертв и Тэхён не может не сжать челюсть в тихой ярости. Совсем рядом слышится гул быстрых шагов и Тэхён, не медля ни секунды, пристреливает едва мелькнувшую в проёме голову. Тело с вскриком падает навзничь.       Такого хаоса Тэхён ещё, наверное, не видел за все свои годы службы. Столько жертв, раненых и убитых. Он проходит глубже, туда, где слышится корейская речь и вскидывает автомат. Его встречают залпом пуль и Ким едва уворачивается.       В грудной клетке сильно стучит сердце, не от испуга, но от адреналина. И жжётся злость, которая заглушается холодной расчётливостью. Тэхён не может поддаться эмоциям, иначе совершит фатальную ошибку.       Он отвечает выстрелами со своей стороны, укладывает двоих и не успевает с третьим, что, выпучив глаза от страха, палит без разбора и случайно попадает в ногу Киму. Пуля разрывает кожу, нога горит огнём, альфа пошатывается и сцепив зубы, убирает и третьего.       После быстрой оценки ситуации, Тэхён делает выводы, что кость не задета, но пуля все ещё находилась в бедре, принося столько боли при малейшем движении, что слёзы выступали на глаза. — Сука, — стоять на месте он не мог, поэтому временно решает переждать на месте.       Проходит минут десять, когда всё вокруг стихает. Тэхён едва добирается до этажа второго, когда кто-то подхватывает его под руки, спрашивая о ранении. — Не отрубайся, — строго говорит Намджун и тащит его к выходу, — Ещё немного.       Яркий свет солнца слепит и выглядит сюрреалистичным, так, словно, в мире ничего не изменилось. Нигде, кроме этой зоны действия. Вокруг суета — люди, медики, репортеры, полиция.       Тэхён натыкается на бордюрчик и матерится. У него пот по вискам и вид слегка размывается. Боль от шока притихает, но нога от потери крови начинает неметь. — Сколько наших ранено? — спрашивает, пока скидывает с себя оружие и стягивает маску, опираясь на подбежавшего Соджуна. — Трое. Медики! Сюда!       Тэхён морщится от криков, вздыхает устало и снова смотрит на солнце. Яркое, вроде звезда, но больше похожа на блин. — Скажите куда и я сам добегу, — подшучивает он, когда к нему подбегает девушка в медицинской форме. Она его явно не утащит. — Позаботьтесь обо мне. Только по секрету, я боюсь уколов.

***

      После клуба прошло пару дней, которые показались Чонгуку тяжёлыми. Но апогей всего приходится на середину недели, когда вся районная больница стоит на ушах и требуется помощь каждого. Наплыв пациентов оказывается ошеломительным: массово привозят людей раненых, истекающих кровью, со сломанными конечностями и пробитыми головами.       На фоне гула, суеты и стенаний слышится тихий голос ведущего новостей, который рассказывает о происходящем теракте. И каждый в приёмном отделении слушает их с замиранием сердца.              В какой-то момент решают отправить дополнительную помощь на место событий, в числе них и ординаторов. Те, ещё неокрепшие в своих способностях, под влиянием сильнейшего стресса, реагируют по-разному. — Какого хрена? Чем мы можем помочь?! — Субин паникует, когда им говорят собираться на вызов и отправляться вместе со скорой помощью.       Большинство же молча выполняют поручение, когда загружаются в машины со всем необходимым и стараются не думать о том, что ещё их там может ждать. Их к такому не готовили.       От каждых глухих выстрелов, разрушений содрогаются все. Крики и бесконечные разговоры ни на секунду не утихают вместе с громкими сиренами. В какой-то момент Чонгук начинает чувствовать, что у него раскалывается голова от беспокойства и волнения в такой напряженной ситуации.       Рядом Чимин в панике бормочет все правила из учебника и такую тревогу на его миловидном лице альфа видит впервые, но едва ли может осуждать за это. — А если я убью кого-то?— шепчет омега, массируя виски. —Не убьёшь, — Чонгук пытается звучать уверенно. —А если...? — Тогда тебя посадят, — эти слова не внушают спокойствия, но Пак всё же нервно усмехается и собирается с духом, чтобы не испустить его раньше оказания помощи. — Господин Пак не даст никого убить, не переживай так, — всё же добавляет Чонгук и сам в это искренне верит.       Их раскидывают по разным местам и каждый находит для себя свое задание, которое может осилить. Чонгук цепляется взглядом за фигуру одного из военных, рядом с которым уже стоит медик. Только этой девушке самой понадобится медицинская помощь, если она попробует утащить на хрупких плечах огромную тушу.       Чонгук сокращает расстояние до них. В нос почти моментально врезается резкий запах со смесью пота, крови и чего-то мускусного. И это отзывается в нём чем-то смутно знакомым. — Я его дотащу до машины, помоги Чимину, он сам станет скоро трупом от нервов, — Чонгук привлекает внимание девушки и быстро оценивает масштаб чужого ранения.       Тэхён не особо реагирует на новое лицо, тратя последние силы на то, чтобы быть в сознании и стоять, опираясь на ребят. Он прикрывает глаза и просто желает немного отдохнуть, отключиться на мгновение, чтобы не слышать ничего и не чувствовать. — Я могла бы помочь тебе обработать. — Тэхён? — Намджун обхватывает друга крепче, поторапливает медицинский персонал и чувствуется надёжной опорой. Чонгук встаёт ближе, чтобы закинуть на плечо руку пострадавшего, а своей перехватить за талию. Остальные отступают в сторону, чтобы не мешать. — Помоги Чимину, — повторяет он для девушки.       Тэхён глубоко дышит и, когда ему начинает мерещиться знакомый чайный аромат, не может сдержать усталый смешок. От боли, насколько он знал, можно начать галлюцинировать, но чтобы так ярко? И чтобы именно о том незнакомце? Насколько, должно быть, он ополоумел. — Хорошо. Только будь понежнее, этот господин боится уколов! — девушка, кажется, шутит, когда стремительно убегает дальше.       Ким насильно открывает глаза, пытаясь сморгнуть расплывчатую пелену. У него в ушах словно вата, через которую с трудом пробиваются нити чужих бесед и громко оглашается его секрет. Он остаётся не в обиде.       Чонгук пострадавшего альфу тащит в сторону одной из машин скорой помощи, куда Тэхён с трудом, но забирается, сцепив зубы так, что они едва не крошатся. Медик усаживает его на каталку и быстро собирает волосы в хвост, чтобы не отвлекаться. Это помогает успокоиться и сосредоточиться Чонгуку. Ординатор прокручивает в голове порядок действий и приступает к оказанию помощи. — В центральную Сеульскую, —командует он громко водителю, который реагирует незамедлительно и трогается с места.       Чонгук абстрагируется от всего, от навязчивого запаха в том числе, и быстро накладывает жгут, чтобы остановить кровотечение. Собственные руки дрожат от перенапряжения. Следующим шагом он набирает в шприц обезболивающее и с хмурым видом смотрит на раненого. — Вряд ли если я подую, боль уйдет. Терпите. От укола не умрёте, —предупреждает и вкалывает препарат. Он не помнит ни одного случая, когда своими уколами калечил бы пациентов.       Тэхён в это время пытается рассмотреть человека перед собой и на секунды забывает о боли. Наверное, он выглядит ужасно шокированным, когда до него, наконец, доходит, что чужой образ – не игры разума.       Если судьба существует, то у неё хреновые способы сводить людей. Спецназовцу хочется просто рассмеяться. Это всё кажется какой-то шуткой, не иначе. Но ситуация немного отрезвляет, и мозг вместо того, чтобы концентрироваться на ужасной боли, меняет объект своего внимания. — Хэй? Помнишь меня? — Кто бы мог подумать, что ты медик, я-не-по-альфам, — Тэхён растягивает губы в улыбке. — Я думал ты, чаёк, работаешь в каком-нибудь…модельном агентстве? — предложение скатывается в вопрос, потому что он оценивает чужой внешний вид при свете дня.       И надо сказать, сейчас незнакомец выглядел иначе, чем в клубе, но его сосредоточенное лицо и острая линия челюсти, оставляли за ним след той самой соблазнительной сексуальности. Перед взором появляется блестящий бейджик с данными об имени, должности и о том, где это прекрасное создание работает. Приходится напрячься, чтобы корейские буквы выстроились в слова.       Чонгук не реагирует, но из-за чужих слов и собственных смутных воспоминаний, которые рисуются в его голове размытыми фрагментами с того вечера в клубе, он может поверить, что эта встреча действительно не их первая.       Когда основная работа сделана, ординатор с тяжёлым выдохом сбрасывает всё скопившееся напряжение и снимает очки, чтобы помассировать глаза. Остальная помощь за хирургом. — Я, кажется, сейчас отключусь, поэтому позаботьтесь обо мне, ординатор Чон Чонгук, — глаза военного наливаются свинцом и бороться становится труднее. — Что сказал слепой, когда вошёл в бар? … — Тэхёна окутывает темнотой.       Чонгук отмирает и спешит оценить чужое состояние, не совсем понимая, почему мужчина резко теряет сознание. Им явно нужно торопиться. — Эй, Тэхён,— чужое имя слетает с губ осознанно и Чонгук хлопает военного по щекам в попытке привести в чувство.       Если он ранее уверял Чимина, что тот никого не убьёт, то сейчас начинает сомневаться в самом себе и в правильности своих действий. Но к счастью, они доезжают быстро, пусть время для ординатора тянется бесконечно медленно и мучительно.       Он грызёт себе губы, щёлкает нервно костяшками пальцев и постоянно проверяет дыхание и сердцебиение, прижавшись ухом к груди. По прибытии Чонгук отходит в сторону и не мешает санитарам выполнять свою работу, лишь кратко их информирует о состоянии пациента.       Проходит несколько часов и всё немного утихает: всех пострадавших распределяют по палатам, оказывают необходимую помощь и жизнь в больнице возвращается на круги своя.       Чонгук, как хороший друг, меняется с Чимином ночными дежурствами, и отправляет вечером того домой, потому что видит, что омега совсем не в состоянии работать дальше. — В какой палате Ким Тэхён?— спрашивает он у старшей медсестры, когда расходится большая часть персонала и в коридорах становится намного тише.       Женщина не спрашивает зачем и для чего и спокойно называет номер палаты, покопавшись в базе данных. Однако, Чонгук ещё долго не может решиться зайти в нужную палату. Альфа стоит перед дверью, пытается вспомнить больше деталей с того вечера. Чужой запах, который еще утром показался очень знакомым, теперь ощущается слабо, но в нём теперь распознаются лёгкие нотки мяты с горьким шоколадом.       Чонгук входит в палату и шагает тихо к окну, стараясь не особо задумываться о причинах своего визита к этому пациенту. Он приоткрывает окно, чтобы проветрить помещение. В полумраке больничной палаты чужое безмятежное лицо кажется мягче. — Ой,— со стороны двери звучит удивлённый женский голос, который вырывает ординатора из мыслей и тот вздрагивает от неожиданности. — Я хотела сменить капельницу... — Я сделаю это сам, — прерывает медсестру он и преодолевает расстояние между ними, чтобы забрать поднос с необходимым из чужих рук. На лице девушки читается смятение. — Не стоит, это моя работа. — Это мой пациент, – окончательно отрезает Чонгук.       Он ловко заменяет раствор, настраивает скорость переливания и убеждается, что сделал всё правильно. Бес его попутал в тот момент, когда за место того, чтобы покинуть палату и уйти в ординаторскую, он решает сесть в удобное мягкое кресло.       Чонгук весь день был на ногах, давно не отдыхал качественно и поэтому усталость берёт верх и он засыпает, сам того не замечая.

***

…Привет всем, кого не видел…       Тэхён открывает глаза и реальность кажется чем-то искажённым. Альфа дезориентирован первые минуты, пока медленно скользит взглядом по небольшой комнате и слышит, как гудят на фоне приборы.       Последнее, что он помнит, это небольшой пучок волос, собранный в хвост, маячивший перед глазами, и яркий волнующий запах чая. Давно ли Ким оказался в больнице остаётся лишь гадать.       Нога в области бедра чешется, зудит, напоминая о себе и отдаёт лишь тупой болью, позволяя Тэхёну прикрыть глаза и дать небольшому головокружению пройти. Во рту слишком сухо, слюна накапливается с трудом и альфа снова открывает глаза, чтобы что-нибудь с этим сделать.       В больничной палате царит приятный синеватый полумрак, подсвечиваемый пробивающимся светом из коридора сквозь щель двери и ночным светильником под потолком. Тэхён делает попытку привстать, морщась от того, насколько сильно затекло его тело и вытаскивает катетер капельницы из вены.       Только потом он замечает, что в палате не один. Чонгук, видимо, изрядно утомлённый, лежит в неудобной позе на маленьком кресле и тихо посапывает. Это не может не вызвать удивления. Ким не знает, по какой причине ординатор с ним в палате, но этот факт внезапно разливается приятным теплом по всей грудной клетке. — Ну, конечно, я-не-по-альфам, — со смешком, Ким встаёт с кровати, отцепив от себя остатки приборов. Мониторы пищат и затихают, позволяя альфе не особо уверенным шагом, крайне медленно, подойти к креслу и, всмотревшись в чужие безмятежные черты лица, накрыть их обладателя пледом со своей койки.       Пить всё ещё хочется и Тэхён, не видя графина с водой, решает выйти из палаты и дойти до пункта медсестёр. Нога при каждом шаге отдаёт болью, но терпимой, швы ощутимо стягивают кожу при каждом движении, но для спецназовца боль не является чем-то инородным. Их готовили к ней постоянно. — Хэй, здравствуйте, — на посту оказывается лишь один человек: девушка омега, которая что-то печатает на компьютере. При обращении к ней, та вздрагивает от испуга. — Привет, нельзя ли получить немного водички и выписаться? Ким Тэхён.       И если просьбу с водой удовлетворили почти сразу, выписаться Тэхёну не дают. Медсестра выглядит сконфуженной и вместо того, чтобы улыбнуться и проводить его до двери, звонит кому-то по внутренней связи, насколько понимает альфа.       Умиротворённый сон Чонгука внезапно обрывается требовательным женским голосом. Тот резко вздрагивает, с трудом разлепляет глаза и пытается понять, где он. — Где пациент? — спрашивает растерянная медсестра снова, пока альфа хмурится, вытирая губы ребром ладони. — Какой? — Ким Тэхён, – на чужом лице всё больше тревоги. – Вы сказали, что сами поменяете ему систему. Куда он делся?       Проходит секунда, прежде чем Чонгук вскакивает, роняя плед на пол. Только этого не хватало для приключений! Как чуял изначально, что без присмотра человека оставлять не стоит. Без пяти минут уволенный ординатор зарывается пальцами во взъерошенные волосы и покидает палату стремительно быстро.       Он проверяет на всякий случай туалеты, запасные выходы в одном крыле, пока не выходит в главный холл и не обнаруживает пропажу. Тэхён в общем-то уже хочет вернуться в палату добровольно, чтобы попробовать уйти завтра утром, как чувствует на себе прикосновение. Чонгук стоит рядом. Давит запахом и смотрит серьёзно. — Вряд ли кому-то сейчас нужен хромой боец. Выпишем вас через пару дней, Ким Тэхён, — Чонгук хрипит, прочищая горло, и очень старается сохранять этику. Всё же, если бы этот пациент ушёл, то Чонгука бы точно по голове не погладили. — Вернитесь в палату. — О, чаёк. Проснулся? — Ким не удерживается от добродушного смешка, когда оборачивается на ординатора.       Его лёгкая помятость после сна, сводит на нет все попытки поставить беглеца на место. Чонгук чужую реплику решает проигнорировать и чтобы не мучить больного, он берёт его под руку и они вместе медленно направляются к палате.       Тэхёну это всё только нравится до тихого грудного урчания: напыщенная строгость с последующей заботой и даже отказы после флирта. Чонгук ужасно запутанный, непостоянный и очень интересный, чтобы Тэхён мог просто взять и отказаться от вновь предложенной помощи.              Альфа опирается на чужие плечи, идёт прихрамывая и слегка хмурится от неприятного чувства в ноге, но Чонгук отвлекает от ощущений подобным этим своим тихим голосом, что в пустом длинном коридоре звучит как-то слишком интимно: — Даже не думай уйти, – панмаль вырывается спонтанно. — Приглашаешь остаться? — Тэхён непроизвольно растягивает губы в улыбке и заинтересованно поглядывает на ординатора.       У Чонгука был красивый профиль, обрамленный прядками волос, выбившихся из хвоста. И сколько бы Ким не смотрел на него, в Чонгуке было много утонченности, почти омежьей, которая создавала непревзойденное впечатление вкупе с сильным телом и примочками вроде пирсинга, который Тэхён заметил тогда в клубе. — С таким сервисом трудно не согласиться на предложение, — они добираются до палаты и Тэхён садится на кровать, но ловит за пальцы ординатора, когда тот хочет отстраниться. — Я не успел поблагодарить тебя за помощь тогда в скорой помощи. — Это моя обязанность,— привычно отвечают в ответ. — Ты красивый. Мне нравится, как ты пытаешься подействовать на меня феромонами и сделать вид, что совсем не заинтересован во мне, — вместо благодарности говорит Ким и подмигивает, отпуская, наконец, его руку и ложась в кровать. — Не обольщайся, пациент Ким Тэхён. А мои феромоны не сравнятся с твоими. Тобой несёт за километр даже в спокойном состоянии, — Чонгук отвечает, не задумываясь, и начинает подключать снова приборы. — Не создавай ни себе, ни людям проблемы. За твою выходку меня бы погнали отсюда, — продолжает после недолгой паузы он и просит даже искренне.       Тэхён молча наблюдает за махинациями с приборами и лишь хмыкает на то, что его, вроде как, отчитывают. Он мог бы возразить, что если бы хотел доставить проблем, ушёл бы без выписки, а так, он делал почти всё по правилам. Но Ким молчит, потому что ему нравится, как его отчитывают и нравится, каким при этом выглядит ординатор. — Тогда, может, поцелуйчик на ночь? Нет? — военный театрально вздыхает и начинает по-настоящему чувствовать усталость. День выдался трудным и хотя ему хочется подольше пофлиртовать, организм всё больше склоняет его к тому, чтобы дать себе восстановиться. — Увидимся завтра, Чонгук.       Ординатор прикусывает губу, слегка щурится, скользя по своему пациенту внимательным взглядом. Он наклоняется ближе, будто опасаясь быть услышанным посторонними у двери, и почти касается уха военного губами, когда проговаривает: — Я не делаю вид, но если полежишь здесь два дня как примерный пациент, может быть, я почешу тебя за ушком, — шепчет он тихо.       Сердце Тэхёна разгоняется до гоночных скоростей из-за непредсказуемого поведения другого альфы. Тэхён задерживает дыхание, когда тёплые губы обласкивает ушную раковину и почти урчит от щекотки и от того, как приятно всё-таки тот пах. — Звучит, как взятка, — военный облизывается. Хмыкает и откидывается на подушку, чтобы подумать. — Постараюсь сделать всё, что в моих силах, господин ординатор! — он улыбается напоследок и пытается унять зудящее желание внутри от чайного послевкусия.       После того, как Чонгук покидает палату, Ким пытается уснуть, но из-за растревоженной ноги и из-за прекращения действия анестезии, боль возвращается и он, не имея возможности особо ворочаться, лишь раздражённо комкает одеяло в руках.       Альфа терпеливо ждёт час, может, больше, но чем светлее становится, тем сильнее падает его настроение и бесит вся окружающая обстановка. Он вызывает медсестру каждый час и чем чаще она приходит, тем агрессивнее становятся их диалоги.       Они снова спорят насчет анестезии и обезболивающих, когда в палату открывается дверь и входят Намджун, капитан и Соджун, обрывая горячий спор. — Привет, подстреленным, — Соджун шутливо отдаёт честь, первым проходя в палату. — Как дела? — его голос звучит беззаботно и громко. — Пойдёт. — Судя по всему, долго тебя тут держать не будут, но не горячись и не возвращайся на службу пока не восстановишься до конца, — их капитан был статным человеком около сорока, чаще безэмоциональным и даже холодным.       Для Тэхёна, который злится на себя за то, где он оказался, слова старшего по званию кажутся неискренними и упрекающими. — Я приступлю к службе, как только выпишут, — произнёс Ким, и выдохнув, узнаёт про остальных раненых. — Хуже всего досталось Гван Сону, но показатели постепенно приходят в норму, не переживай, — Намджун садится на край кровати, осматриваясь. — Мы ненадолго, нам пора на службу, но принесли тебе витамины.       Бумажный пакет с фруктами оказывается в руках Тэхёна. — Хорошие условия, жаловаться не должен, да? — Соджун вышагивает по палате и плюхается в кресло, чтобы оценить его качество. — Мягкий. — Не уверены, когда тебя выпишут. В любом случае, не торопись. И не вини себя, такое бывает, — голос Намджуна звучит по-доброму, а крепкая ладонь на плече Тэхёна оказывает поддержку. Его видят насквозь. — Если успеем, то навестим тебя на выходных. — Ты хорошо постарался, — капитан сдержанно кивает и первым выходит из палаты. За ним спустя минуты следуют остальные.       Визит оказывается быстрым, и всё же, немного, но Тэхёну становится легче.       Время близится к вечеру, когда небо окрашивается в яркие оттенки розового и персикового. Тэхёна доводит обстановка, а он в свою очередь доводит персонал. — Господин Ким, успокойтесь уже, пожалуйста. Мы не можем ничего сделать, просто попробуйте поспать. — Господин Ким, вы ходили в туалет пять минут назад. Вы просто хотите встать, но у вас разойдутся швы! — Господин Ким, вы сами в состоянии почистить себе апельсин! — Господин Ким, мы не можем заткнуть другого пациента! — Господин Ким! Тэхён-ним, прекратите вызывать персонал каждые пару минут. Помимо вас тут еще другие пациенты, которым нужна помощь! — Как и мне, — отрезает хмуро тот. — У вас поднялась температура и сейчас вам капают антибиотики, которые должны помочь вам уснуть. Чтобы дать вам снотворное, нужно пригласить врача, но все врачи ушли или заняты. Господин Ким… — Тогда выпишите меня. — Я не могу. Так, всё… — медсестра поспешно выходит и вскоре слышатся её громкие возмущения. — Чей это пациент…Вот и звоните этому ординатору! Пусть сам разбирается, я не устраивалась девочкой на побегушках…