don’t let me go

      Возвращение домой после изнурительной смены в больнице, которая напоминает о себе пульсирующей головной болью, кажется словно попаданием в рай, где тишина особенно приятна. Чонгук словно находится в прострации и каждое его действие очень заторможенное. Он долго раздевается, до последнего откладывает принятие душа, потому что чувствует ощутимую тяжесть в конечностях от усталости.       Несмотря на переутомление, спать ординатору ещё не хочется и это причина, по которой он предпочитает свалиться на диван с тяжёлым выдохом, а не закрыться в спальне. На фоне начинает гудеть включённый телевизор и альфа поначалу даже пытается сконцентрироваться на происходящем, но его рассеянность из-за спутанных мыслей не позволяет ему вникнуть в суть передачи.       Чужие слова проносятся в голове бесконечное количество раз. И чем чётче и яснее они становятся, тем сильнее вырисовывается образ Тэхёна, которого он так настойчиво пытается забыть. Чайный альфа отвергнул чужие предложения, а это означает, что совсем скоро их дороги вновь разойдутся и все эти мысли - пустая трата времени.       Однако, вопреки своим же убеждениям, что всё это бессмысленно, Чонгук решает проверить чужие догадки и поставить окончательно точку в вопросе своей ориентации: просто, чтобы доказать себе и не только, что он не такой, каким его представляет вояка.       Альфа берёт телефон и быстро вбивает адрес порно-сайта, пролистывает сегмент с разнополым сексом, пока не останавливается на видео с откровенной обложкой двух поджарых крепких мужчин явно одной половой принадлежности. В момент, когда он кликает на видео и то начинает проигрываться, Чонгук пытается полностью абстрагироваться и отключить мозг.       На экране динамично начинают развиваться действия: слышатся звонкие поцелуи и пока ещё приглушённые стоны. Чонгук наблюдает за тем, как крепкие руки с витиеватым узором вен одного альфы ласкают рельефное тело другого под собой. Альфа в нижней позиции извивается и цепляется в нужде за крепкие бёдра на себе. Со стороны кажется, что каждый их новый поцелуй – это о сильном желании, о полыхающей страсти, которая находит выход в почти диком совместном рычании.       Они остервенело удовлетворяют друг друга в равной степени и без толики стеснения ласкают члены. Их говорящие взгляды и последующие действия с проникновением вызывают у наблюдателя странные ощущения, потому что Чонгук чувствует, как краснеют его щёки. У него перехватывает дыхание, скапливается слюна во рту и он даже ставит видео на паузу, чтобы немного прийти в себя. Однако, его хватает на пару секунд, прежде чем видео снова запускается.       Ординатор продолжает завороженно наблюдать, пальцами одной руки крепко сжимая телефон. Он уверен, что там, в той комнате, чужие запахи смешиваются и приобретают головокружительный эффект. И к своему небывалому удивлению, с бьющемся сердцем, он понимает, что слышит тот самый сложный запах древесного мускуса. Этого не может быть и виной всему явно разыгравшееся воображение.       Чонгук нервно грызёт свои губы и те начинают покалывать. Хотел бы он сейчас ощутить на них горячее дыхание? Хотел бы он попробовать на вкус чужие выразительные губы, растягивающиеся раз за раз в дьявольской улыбке?       У альфы бегут мурашки по коже в тот момент, когда раздаётся особо громкий стон и шлепки бёдер о чужие ягодицы становятся интенсивнее. Его ладонь непроизвольно скользит вниз, касается своей уже возбуждённой плоти под нижнем бельём и от этих ощущений у ординатора подгибаются пальцы на ногах. Он медленно сползает ниже по дивану и откидывает голову назад.       Уже собственные ленивые и размеренные движения по члену вызывают новую дрожь по телу. Чонгук шумно втягивает воздух через нос, когда надавливает большим пальцем на головку и размазывает вязкий предэякулят. Он не знает, как бы чувствовал себя находясь под кем-то. Было бы это настолько хорошо, как описал Тэхён? Окунулся бы он в яркие ощущения от его действий?       Если Тэхён обладает такими же способностями в постели, как умеет выводить Чонгука из себя при разговорах, то, наверное, и правда был бы шанс получить оргазм.       На смену хриплому смешку приходит приглушённый стон. Чайный альфа закрывает глаза и позволяет воображению ярко рисовать, как чужие большие ладони сжимают крепко его волосы, как беспардонно чужие клыки царапают нежную кожу шеи, как потом эти же губы касаются его члена и вырывают чувственные стоны.       Член пульсирует, истекает смазкой, пачкая ладонь и нижнее белье. Альфа полностью уходит в процесс, не слышит ни телевизора, ни порно, которое всё продолжается. Ему слишком сильно хочется кончить и даже уже всё равно, что он дрочит на Ким Тэхёна.       Чонгук чувствует подступающий оргазм, который обрывается вмиг из-за звонкого мат и последующего до боли знакомого смеха. Он вздрагивает, распахивая глаза, и замирает с алыми щеками, чтобы потом громко и яростно осыпать трёхэтажным матом своего брата, что прервал его на самом пике.

***

      Чон Хосок был очень привязан к семье, но из-за частых разъездов по работе не всегда имел возможность с ними часто видеться. Если с родителями он компенсировал это звонками, то со своим младшим братом он предпочитал личные встречи.       Благодаря разнице в возрасте, Хосок чувствовал крепкую связь с тем, о ком заботился с самых первых дней появления в доме. Альфа часто вспоминал о прошлом и мог воспылать сентиментальностью, которая выливалась в сильное желание обнять некогда слюнявого и очень упрямого ребёнка.       Может поэтому вместо того, чтобы поехать домой к своей второй половинке, с которой они ждали ребёнка, Хосок разворачивает машину и решает ненадолго заскочить к брату, который, насколько старший был осведомлён, сейчас был дома. Отписавшись Джису о том, что поедет к Чонгуку, альфа заезжает в магазин, покупает продуктов на неделю и снэков им на вечер, и вскоре доезжает до жилого комплекса младшего.       Хосок намеренно избегает дверного и мобильного звонка, чтобы ненароком не разбудить, если тот спит, и открывает дверь своими ключами. Квартира встречает его тишиной, и старший, раздеваясь, предполагает, что оказался прав, однако спустя время, слух улавливает что-то ещё. Альфа любопытно идёт на звук и когда оказывается в гостиной, не удерживается от бурной реакции, резко отворачиваясь. — Твою мать! Чонгук, для дрочки существуют спальни! — его прорывает на нервный смех, хотя это даже не первый раз, когда они ловят друг друга за дрочкой. — Пойду помою руки и тебе желаю того же! — кричит Хосок, стремительно покидая комнату. — Сука! Для кого придуманы звонки?! — несдержанно рычит хозяин квартиры вслед и кидает в сторону брата диванную подушку, которая минует цель и попадает в стену. Голова Чонгука валится обратно на спинку, а с губ срывается тяжёлый вздох. — Я не чувствую ни стыда, ни совести, но если тебе будет проще, то думай о еде, которую я купил, как об извинениях! — «что я там не видел» остаётся неозвученным в силу инстинкта самосохранения.       Чонгуку требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, а затем подняться с дивана. Чувство неудовлетворённости из-за отсутствия разрядки, вынуждает его громко и раздражённо выдохнуть. Альфа уходит в спальню, где вытирает руки бумажными полотенцами и меняет нижнее белье. — Надо забрать у тебя ключи, — младший встречает брата из ванной недовольным цоканьем, но быстро всё забывает, когда уже на кухне отвлекается на пакеты со снеками. — Вот скушай вкусняшку, только не забирай мои ключи, — Хосок улыбается широко, пытается быть милым и вскрывает пачку с чипсами для брата. Он отходит к дивану и выдыхает с облегчением после тяжёлого дня. — Что нового, мой малыш? — Меня вызвали в мой выходной в больницу из-за одного пациента. Он шуму создаёт больше всех. Поскорее бы выписался, спецназовец чёртов, — последнее ординатор почти бубнит под нос, пока идёт к брату, которого, видимо, его мучения забавляют.       Чонгук не имел привычки жаловаться, особенно Хосоку, у которого и своих проблем с работой хватает, но усталость из-за постоянных смен навалилась на плечи. Он разваливается на чужих коленях, только и успевает, что громко хрустеть чипсами и открыть пиво, по которому скатывается холодящий руку конденсат.       Хосок с сочувствием мычит в ответ и тоже принимается за чипсы. Это всё напоминает ему те многие вечера, которые они проводили также. — Правильно, нечего спецназовцам койки занимать, — Чон старший посмеивается, а потом заинтересованно спрашивает. — Почему вызвали именно тебя? — Потому что я лучший, — младший хмыкает, но моментально расплывается в улыбке, довольно похрустывая чипсами. — Без меня он бы сбежал, а если бы сбежал, то мне пришлось бы распрощаться с ординатурой, раз не досмотрел за пациентом, — Чонгук смотрит в потолок и руку за голову закидывает. — Получается, — Хосок делает заминку и это вынуждает второго альфу заглянуть ему в глаза, и там он буквально видит пляшущих маленьких бесов, которые готовились вырваться наружу со следующей фразой брата. — Это тебя так эта смена завела, что ты пришел и сразу наяривать?       Чонгук хочет отдать брата в детдом. Или обменять на соджу. Он закатывает глаза и мыслями возвращается к работе. Он всё же надеется, что завтра будет намного меньше беспокойства и проблем. Именно поэтому сейчас и пьёт холодное пиво, от которого моментально становится хорошо, так же как и от этих вечерних посиделок. — Как Джису? Не просит тебя ещё посреди ночи слетать во Францию за круассанами и камамбером? — встречный вопрос заставляет старшего издать смешок и одновременно с этим зажмурить глаза. Если бы он знал, что беременность будет настолько изматывающей, то готовился бы морально лучше. — Во Францию - нет, — отвечает альфа на выдохе и открывает глаза, чтобы посмотреть на брата и продолжает. — Но на пляж за песком да. Никогда не думал, что мне придется отговаривать взрослого человека есть песок. Чем ближе день родов, тем эмоциональнее она становится. Настроение меняется каждую минуту, — он снова вздыхает, но на губах вопреки вздоху появляется нежная улыбка. — Тебе стоит заехать к нам как-нибудь в гости. —Чтобы ты меня принёс в жертву? — Чонгук смеётся и хлопает брата сочувствующе по плечу, но не верит, что всё настолько плохо.       Они сидят ещё немного, обсуждают новости и события в жизни каждого и когда телефон старшего загорается сообщениями от жены, тот начинает собираться домой. — Я просто заезжал узнать, как дела, но давай на выходных нормально посидим? — предлагает Хосок, уже направляясь к выходу. — Хотя, если так подумать…Ты и в одиночестве хорошо проводишь время. Какое порно ты смотрел? Знаешь ли, сейчас я тоже выпускаю пар только рукой. — Хорошо, посидим, — соглашается без раздумий Чонгук, а потом ловит ступор. — М?— теряется, взглядом мечется по прихожей и бормочет ещё тише. — Гейское. Проверял кое-что. Хён, я поеду с тобой, не против? Не хочу дома сейчас оставаться. Быстро соберусь.       Хосок не успевает уточнить, что за «гейское», слишком удивлённый внезапной сменой темы и желанием поехать с ним, а потому теряет фокус. К тому моменту, когда он уже собирается открыть рот, его брат скрывается в спальне. — Давай, — отвечает старший с заминкой и тут же отписывается Джису: жена отвечает ему полотном счастливых стикеров.       Чонгук меняет домашние шорты на спортивные штаны и к Хосоку возвращается быстро, чтобы вместе с ним уже покинуть квартиру. Когда они с доезжают до конечного пункта, то их встречают уже на пороге. Девушка-омега ждёт их в открытых дверях и с широкой улыбкой. — Вы такие копуши!       Беременность явно шла той: она выглядела здоровой, слегка округлившейся и кожа жены брата сияла словно изнутри. Джису была облачена в одежду мужа: потёртые штаны и широкую растянутую футболку, за которой скрывался большой живот. Выглядело это по-уютному мило. — Чонгук! — внезапно лицо девушки омрачается и стоит альфе к ней подойти, то она слабо бьёт его по руке. — Ты знаешь, что свою семью нужно навещать не раз в десять лет? Я понимаю, у тебя работа, своя жизнь, друзья там, парни, девушки, но мы виделись в последний раз…дай вспомнить… — Месяц назад, — напоминает любезно Хосок. Чонгук кидает ему неодобрительный взгляд и пытается задобрить омегу мягкой улыбкой. — Очень давно! — строго заканчивает Джису и притягивает Чонгука для крепких объятий. — Постараюсь заезжать чаще, — искренне отвечает альфа жене своего брата, когда пытается обнять её в ответ, но это выходит нелепо из-за большого живота между ними. — Давайте пройдем в дом? — вздыхает Хосок, наблюдая эту драму и фантомно чувствует на себе взгляды забавляющихся соседей.       Омега внезапно ахает, игнорируя мужа, и принимается вынюхивать младшего альфу. Хосок после этого аха напрягается и озадаченно пытается понять, чем вызвано восклицание и не пора ли ехать в больницу. — Как вкусно ты пахнешь! — воскликнула девушка. — Какой яркий мускус! — омега буквально водила носом по чужой шее, как ищейка и всё причитала про запах. — Боже, это что горький шоколад?       Чонгук был готов провалиться сквозь землю. Он краснеет, как рак, до кончиков ушей. В его мыслях мгновенно путаются вопросы: его же не пометили? Почему чужой запах всё ещё не выветрился? И что он может на это ответить? Ординатор готов завыть волком от неловкости. Он отстраняется резко, потирает ладонью шею, словно старается стереть с себя этот аромат. — Приставучий запах.       Джису, может быть, и продолжила бы бесстыдно вынюхивать младшего альфу, если бы не муж, который мягко заключив свою жену в объятья, не позволяет ей продолжить и заводит в квартиру. Сам Хосок не чувствует на брате незнакомые запахи, но теперь ему кажется, что тот и правда ведёт себя странно. Однако, зная характер Чонгука, решает пока не лезть. Он лишь одаривает того озадаченным взглядом и переключает внимание на проблемы более насущные и прозаичные: чипсами, съеденными у брата, сыт не будешь. — Джису, ты говорила, что сегодня приехала кроватка для малыша? — Хосок отвлекает сразу всех, меняя тему разговора. Он проходит на кухню, откуда разносились вкусные запахи и любопытно лезет в кастрюли. — Помой руки, дорогой! — причитает жена, догоняя мужа и звонко шлёпает по чужим ладоням. — Да, я посмотрела схему и мне кажется, что я сама способна её собрать. Так что я попробую: не получится - попрошу помочь, — омега отворачивается от своего альфы, который прилежно встаёт у раковины и моет руки, и нежно смотрит на Чонгука. — Ты голоден? Останешься у нас на ночь? И как, вообще, твои дела? Давай сядем, у меня ужасно опухли ноги.       Чонгук, следуя за супружеской четой, не может перестать улыбаться, потому что от всего происходящего веет чем-то уютным и тёплым. Здесь царит настоящая семейная атмосфера, которую Чонгук не чувствовал даже в родительском доме. — Думаю, мог бы остаться, — он жмёт плечами и не имеет ничего против предложения, пока помогает девушке разместиться за столом. Их совместный вечер проходит как нельзя лучше. В голову больше не лезут назойливые мысли о работе, о пациентах. В основном он просто слушает чужие разговоры и пытается уговорить о пощаде Джису, которая наливала ему третью плошку супа. Несмотря на то, что впереди у него был выходной, спать уходит он рано, с намерением выспаться и набраться сил.

***

      Если первые дни в больнице для Тэхёна тянулись со скоростью старушки, то со временем он привык и стало немного легче. День на третий его перестают раздражать и запах, и шум приборов, а боль в ноге постепенно сходит на нет, позволяя нормально спать по ночам.       Но он ужасно скучает по нагрузкам, друзьям, по казарме и по адреналину в крови при выезде на то или иное дело. Всё его нутро тянется на службу. Поэтому к концу недели, альфа начинает больше ходить, разрабатывать ногу и приводить себя в форму, желая быстрее оправиться и вернуться в строй.       Впоследствии они с ординатором Чоном пересекаются редко в смены последнего, но кроме привычного напряжения больше никаких инцидентов не происходит. Ким ведёт себя паинькой и занят своим возвращением к работе. А у ординатора почти не находится времени на отдых: он бегает по отделению с утра до самого вечера, помогая то одним, то другим. Ставит уколы, развозит капельницы, меняет повязки и заполняет бланки пациентов.       Таким образом, Чонгук не даёт погрузиться себе в мысли, предпочитая погружаться в работу. Господин Пак, словно решая помочь, закрепляет за ординатором новых и новых пациентов. Под конец смены тот просто валится с ног, а дома, едва голова касается подушки, проваливается в сон.       Когда Намджун навещает своего друга в конце второй недели, он видит заёбанного ординатора по имени Чонгук, с которым сталкивается в коридоре больницы, и рядом с ним очень миловидного омегу, который привлекает его внимание, из-за чего спецназовец едва не врезается в открытую дверь палаты. — Принёс твою одежду, — говорит рассеянно Намджун, когда находит друга.       Он непроизвольно тяжело вздыхает, когда видит того на полу в процессе интенсивных отжиманий и окончательно решает не отговаривать друга повременить с выпиской, как планировал до этого. Альфа знает, что будет бессилен, раз даже собственная мать не могла уговорить этого упрямого ребенка ни лаской, ни шантажом не поступать в спецназ.       Вместо этого он оставляет сумку с вещами на койке и рассказывает последние новости. Они говорят всего ничего и их диалог обрывается при появлении того самого миловидного омеги, которого он заметил ранее в коридоре. Тот вежливо просит Намджуна уйти, потому что часы посещения подошли к концу. — Как уйти? — голос Намджуна звучит слишком скорбно и озадаченно, что даже Тэхён прекращает одеваться и удивлённо смотрит на друга, который, видимо, решает пофлиртовать. Тот делал это редко, нелепо и обычно был серьёзен, но иногда и в него вселялось непонятное нечто, просящее теплоты и ласки. — Если хотите, сальтом назад, — Чимин отнимает уставший взгляд от карточки пациента и говорит безэмоционально. — Не покажите, где выход? — об того, как об стену горох. — Можете выйти в окно. Оно позади вас, — Чимин терпеть не мог таких наглых альф, которые строили ему глазки и оставляли сальные шуточки. А ещё он не спал уже вторую ночь и не был намерен быть милым с тем, кто не являлся его прямой зоной ответственности.       Тэхён не сдерживает громкого смешка от происходящего диалога и от красного вида ушей друга, что сейчас выделяются так сильно, что ими можно было бы заменить нос оленя по кличке Рудольф. Намджун выходит не в окно, как было предложено, но выходит гордо и даже обещает вернуться.       В день выписки Ким встаёт рано, принимает душ, переодевается в свою гражданскую одежду и когда в палату входит Чонгук, оказывается уже полностью собран. Этот день Чонгук обводит красным маркером в календаре. Показатели Ким Тэхёна оказываются отличными и больше никто не видит смысла его здесь задерживать.       Ординатор этому радуется больше всех и себе он это объясняет тем, что именно его высокие познания в медицине, поставили того быстро на ноги. И вовсе это всё не потому, что он так счастлив от альфы избавиться. Он даже не пытается скрыть своё облегчение от чужой выписки. — Прошу вас на выход, пациент Ким Тэхён, — Чонгук машет листком в руках и широко распахивает дверь. — Прекрасный сегодня день, не так ли? Надеюсь, ваш сопровождающий уже здесь. — Ординатор Чон! — схватив сумку, спецназовец направляется к двери. Он останавливается, когда равняется с другим альфой. — Скажи, если меня никто не встретит, это станет твоей личной проблемой и мотивацией сопроводить меня домой? — спрашивает Ким с наигранно задумчивым лицом и без надежды на согласие. Он же был хорошим мальчиком, он имеет право на флирт. — Не переживай, чаёк. Я доберусь в сохранности, — Тэхён не ждёт ответа, вручая Чонгуку свою сумку и забирая планшет с документами себе. Он ставит подпись в нужной графе, а сверху пишет номер телефона. — Если захочешь в этом убедиться, просто напиши.       Планшет благополучно вручается обратно, а бывший пациент забирает сумку и выходит из палаты, не прощаясь и насвистывая заевшую в голове песню. Чонгук ему не преграждает путь и отправляет с Богом. — Пока, Чимин! И тебе, Хаён! Спасибо за работу!       Дверь палаты захлопывается. Чайный альфа ещё долго вслушивается в удаляющиеся громкие шаги, чужой низкий голос. И то ли усталость на него так действует, то ли что-то другое, но витавший в палате запах уже не кажется таким резким и противным. — Что делаешь? — дверь палаты распахивается и входит Чимин. — От этих военных столько шума. На днях друг твоего пациента приходил, но твой Тэхён, словно, адекватнее будет.       Чонгук настойчиво игнорирует слово «твой» и сухо смеётся из-за того, как далёк от правды его друг. Он протирает глаза под очками и чувствует, как усталость наваливается на него по-новой. Его взгляд опускается на планшет и он сам не успевает отследить, как быстро вбивает чужой номер себе в телефон. «В пятницу я заканчиваю в 19:00, подходи к больнице. Чонгук.»       На губах Тэхёна, который только успевает сесть в такси, появляется широкая улыбка, когда он видит сообщение от незнакомого номера, но ему совсем не составляет труда понять от кого оно. Альфа зачёсывает волосы назад и чувствует себя победителем. Он быстро печатает ответ и прикусывает губу, отворачиваясь к окну. « Конечно, чаёк! Буду без опозданий :) »

***

      Из-за планов на пятницу, Тэхёну приходится поехать на полигон уже на следующий день. Его встречают крепкими объятиями и ощутимыми хлопками по спине. Альфа только вчера был у семьи, но по возвращению в казарму, понимает, что вернулся ко второй её части. — Мы сегодня выходные, — говорит Минхёк, садясь на край кровати Тэхёна. — Но если нужен выходной в пятницу, сходи к капитану, может, поставит на тренировку новичков.       Тэхён, разобрав вещи, так и поступает.       После дней, проведённых в больнице, Ким чувствует себя так, словно открылось второе дыхание. Не потому что столкнулся со смертью и захотелось жить другим человеком, а потому что после стольких часов сна — не могло быть по-другому.       Он пребывает в хорошем настроении и форме вплоть до пятницы. Намджун, узнав о планах, напрашивается следом. На скептические взгляды от увиливающих вопросов «зачем», вздыхает и признается. — Ты же на машине, — аргументирует друг. — А нам по пути, заеду в больницу, навещу Чимина. — С чего ты взял, что он сегодня на смене? — спрашивает Тэхён и сверившись с часами на запястье, направляется к двери. — Сердце подсказывает, — ещё более сладкого ответа попросту не существовало. И если бы Ким не знал, что неуклюжий медведь по его правое плечо может быть романтиком, решил бы, что тот просто смеётся над ним. — Заедем сначала ко мне, — командует Тэхён и, покинув территорию их кампуса, садится в одну из машин на парковке.       Без пяти минут седьмого зелёная ауди подъезжает к дверям больницы. Намджун вываливается из неё с улыбкой и наклонившись, чтобы видеть лицо водителя, что-то говорит и прощается.       После смены Чонгук стоит возле главного входа с одним из своих коллег, когда боковым зрением замечает подъехавшую машину. Он бы не обратил на неё внимание, если бы не знакомое лицо человека, который ранее навещал в больнице его бывшего пациента.       Альфа слегка растерянно докуривает.       Разумеется, Чонгук волновался весь четверг и утро пятницы, а кто бы не? С чего он вообще решил проверить свою ориентацию, узнать, действительно ли его привлекает собственный пол, сильные мужчины с резкими и приставучими запахами? До этого прекрасно жилось и он об этом совсем не задумывался. Конечно, он не особо хотел идти на поводу Тэхёна, но и мучиться дальше в догадках не горел желанием.       Он даже не будет думать о том, что собирался на работу сегодня дольше и тщательнее, о том, что завил волосы тоже, которые всё равно по итогу собрал в хвост, чтобы не выглядеть совсем уж намарафеченным. В этом не было нужды, в конце концов, они не на свидание ведь собираются, но выглядеть хорошо всё же хотелось. Ординатор направляется к машине и не сводит с неё взгляда.       Тэхён за своими мыслями не сразу его замечает, он уже готовится писать сообщение: его длинные пальцы, в этот раз обрамлённые кольцами, порхают над экраном, когда в машину садятся без приглашения. Лицо Тэхёна, до этого сосредоточенное, смягчается узнаванием. — Поехали. — Чонгук-и Чон, — Ким ласково тянет чужое имя, проходясь быстрым взглядом по пассажиру, который занимал его мысли последние пару часов. Ким убавляет звук музыки в машине и поправляет солнцезащитные очки на макушке, которые на нём были скорее для красоты, потому как солнце уже давно готовилось тлеть красным где-то ниже горизонта.       Вместе с Чонгуком в салон залетает привкус летнего вечера, вскоре заглушаемый приятным ароматом зелёного чая с примесями, и Тэхён непроизвольно дышит глубже, пока блокирует телефон и убирает его обратно. — Хорошо выглядишь, — говорит Ким и тянется рукой к чужим волосам, собранными в маленький хвостик на затылке, немного с ним играясь. — Для меня старался? — спрашивает довольно он и поддаётся вперёд, что заглянуть в глаза напротив.       Чонгук на комплимент отвечает не сразу и вместо этого разворачивается, чтобы в ответ оглядеть собеседника. Вояка выглядел, бесспорно, хорошо. — Для себя старался, — отвечает он рассеянно. — Не передумал? — уточняет Тэхён на всякий случай, потому что не хватало ему травмировать человека. — Если нет, то можем поехать покушать, если ты голоден, или сразу в отель.       Чонгук хмурится из-за чужого вопроса. Он сто и один раз думал над правильностью своего решения. — Чем больше таких вопросов будешь задавать, тем сильнее я начну сомневаться. Я не передумал, — звучит спокойно и серьёзно.