Глава VIII Flashback
15 февраля 2026 г., 22:33
Примечания:
С прошедшим Днем Святого Валентина❤️
Отель, который выбрал Тэхён был причудливой формы и располагался недалеко от больницы, в которой работал Чонгук. Это послужило одной из главных причин выбора альфы, помимо того, что номера там были действительно хорошие с видом на башню Намсан.
Минуя вечернюю пробку, ауди сворачивает налево и через пару кварталов, они с Чонгуком оказываются на месте. Ремень безопасности с характерным звуком возвращается в изначальное положение, а подсветка внутри машины гаснет, стоит вытащить ключ из системы зажигания. Тэхён расслабленно выбирается из машины первым.
На горизонте дотлевает солнце, полосуя собой небо линией красного зарева. Этот впечатляющий вид приковывает к себе внимание тёмных глаз на секунды, прежде чем его снова переводят на другого альфу, что уже уверенно стоял двумя ногами на земле. Стоит им пересечься взглядами, как Ким молчаливо даёт понять, что никто никого в рабство не брал и если кого-то ситуация тяготит, можно остановиться. Тэхён надеется, что Чонгук это понимает, когда широким шагом направляется ко входу в отель.
Они оказываются в светлом фойе с мраморным полом, мерцающим под массивными люстрами в стиле хай-тек. На тёмно-синих диванчиках, расположенных по периметру помещения и обособленных зелёными растениями с каждой стороны, спокойно отдыхали пару человек, которым совсем не было дела до новоприбывших.
Тэхён оказывается у стойки регистрации первым и улыбается в ответ на вежливую улыбку администраторов, называя свою фамилию и отдавая им в руки свои документы.
Пока они стоят в ожидании ключей, Чонгук, находясь позади спецназовца, успевает того внимательно осмотреть: начинает от уложенных волос на затылке, до крепких накаченных бёдер. Он продолжает задаваться вопросом, действительно ли его привлекает подобный тип телосложения? Ординатор проводит параллели у себя в голове с недавно просмотренным порно и отчасти признаёт, что хотел бы снова увидеть Тэхёна обнажённым.
Ким щёлкает пальцами, чтобы поймать рассеянный на себе взгляд и поднимает ключ-карту на уровень чужих глаз.
— Веди, — говорит Ким, поправляя солнцезащитные очки на макушке. Чонгук окидывает своего спутника неоднозначным взглядом, забирает молча ключ-карту и направляется в сторону лифта.
Он концентрируется на своём дыхании, в попытке унять внезапный рой мыслей и неосознанно чешет шею, не понимая, откуда возник этот непонятный зуд. Двери лифта смыкаются, как гигантские челюсти перед его глазами, не позволяя ему дать заднюю.
В уютном номере на седьмом этаже, может, было не так просторно, как в люксе, но всё же можно было развернуться. Помимо широкой двуспальной кровати, которая занимала большую часть комнаты, здесь имелась стандартная ванная и балкон. Возле балконной двери расположилась небольшая зона отдыха, состоящая из маленьких диванчиков, кофейного столика, шкафа для одежды и холодильника с мини баром. На стене висел плазменный телевизор, чтобы гости не скучали.
Тэхёну было всё равно на окружающую обстановку и на попытки отеля использовать такие детали, как картины и плотные однотонные шторы для украшения пространства. Ровно как и Чонгуку, который был здесь не для любованием дизайна и даже не для сна. Однако, вопреки этому, его взгляд приковывается к большому окну, из которого виднелась завораживающая панорама вечернего города.
— Голоден? — бархатный голос его спутника возвращает в реальность. — Я могу заказать еду, пока ты будешь в душе, — Тэхён подходит к прикроватной тумбочке, чтобы снять очки с головы и оставить их вместе с ключами и бумажником на ней.
— Закажи, — соглашается рассеянно Чонгук и следует чужому примеру: стягивает очки и превращает этим действием мир в размазанное нечто, однако фигура вояки, словно наваждение перед ним, всё такая же отчётливая. Ординатор оставляет свои вещи на столе.
Неуместные шутки и приколы остаются вне комнаты, потому что сейчас всё, что хочет Тэхён - это расслабить Чонгука и просто хорошо провести время. Отстёгивая часы и снимая кольца, он оборачивается к другому альфе.
— Воды? — затем он отходит к холодильнику, чтобы достать минералки.
Тэхён мог быть разным, когда дело касалось секса, но его никогда не вело настолько, чтобы не сыграть прелюдию. Он отпивает воды сам и подходит к Чонгуку, протягивая ему эту же бутылку. И тот принимает её, но пить не спешит.
— Готов получить свой самый яркий оргазм? — спрашивает Ким, понижая голос до урчащего. Чонгук со смешком вслушивается в чужой низкий голос, от которого у него странная реакция по телу.
— Не разочаруешь, так завышая мои ожидания? — ординатор склоняет голову к плечу и слегка прищуривается, когда отвечает тем же низким голосом на грани шёпота. Он отпивает немного воды и убирает бутылку обратно в холодильник.
— Ожидания вещь сомнительная, но тебе понравится, будь уверен, — и в собеседнике явно говорит не самомнение, которым тот, однако, не был обделен. Ким смотрит в тёмные глаза напротив, обнажённые от очков, ловит в них звёзды и тлеет от приятного возбуждения. Ему внезапно становится интересно, какой у его чайного альфы минус и какими он видит окружающие их вещи.
— Я пойду в душ, — тот ставит точку в разговоре и направляется в ванную.
Несмотря на собственные уверенные движения и провокационные слова, Чонгук всё же не может отделаться от лёгкого дискомфорта, связанного с тем, что он просто не знает, что делать потом. У него ощущение, словно это самый его первый раз. И на деле, ведь так оно и есть, это действительно его первый раз с альфой.
Тёплая вода расслабляет и помогает немного настроиться на вечер. После он приводит в порядок суматошные мысли, стоя напротив зеркала. Заглядывает себе в большие глаза, взъерошивает влажные волосы и упрямо закутывается в халат, чтобы выйти в комнату и сделать то, что изводило его все эти дни.
Правильная атмосфера, считает спецназовец, это половина успеха любого свидания или времяпрепровождения. Он играется со светом, приглушает его до минимума, чтобы создать интимный полумрак, включает фоном едва слышно музыку и оставляет в центре всё самое необходимое для секса, даже если сегодня у Кима не было в планах заниматься полноценным проникновением. К выходу Чонгука из душа, как раз приносят ранее заказанную еду.
— Можешь поесть, пока я тоже схожу в душ, — предлагает Тэхён, занимая ванную после.
Чонгук не притрагивается к еде, вместо этого он осматривает изменившуюся обстановку номера, поджимает губы на слишком томную музыку и снова подходит к окну. Уже достаточно стемнело, чтобы на первый план выходили яркие огни башни Намсан и подсветка самого города. Он утопает в красивом виде, а потом даже делает фото ночной панорамы перед тем, как отключить телефон.
Спецназовец очень скоро выходит в номер с полотенцем на бёдрах и больше не медлит:
— Есть что-то, что я должен знать перед началом? Разрешены ли поцелуи? Может, не любишь, когда тебя касаются где-то?
Отвечать не спешат, явно задумываясь над вопросами и медленно подходят ближе. С такого расстояния Чонгуку удаётся вновь лицезреть подтянутый чужой торс, широкую грудную клетку и уходящие под полотенце чёрные волоски ниже пупка. И он смиряется, когда даёт себе признать, что да, его привлекает крупное накаченное чужое телосложение.
— Мне нравятся поцелуи, — отвечает размеренно. — Но давай обойдёмся без засосов и укусов. С остальным всё в порядке. Что насчёт тебя?
У Тэхёна по позвоночнику россыпь мурашек и неоднозначные ответы на причины их возникновения. Ему хочется верить, что дело в колебании воздуха, который окутывает его влажное тело при ходьбе или в щекотке собственных волос, но совсем не в том, как красиво выглядит чужой профиль, разукрашенный кокетливыми огнями извне.
— Ничего такого нет, — незамедлительно и уверенно звучит ответ. Тэхён был падок на всё, что было связано с сексом и чем развязнее, тем было для него предпочтительнее. — Нам лучше переместится на кровать, — тихо выдыхает он сталкиваясь взглядом с тёмными глазами напротив.
Там, на дне черноты, теряются где-то выдержка и дистанция, которые Ким сокращает, не желая больше растягивать то, что в растяжке не нуждается. Ладонь Тэхёна зарывается порывом в волосы Чона, скользит по прядям, удивляясь их мягкости и сжимает в кулак с копной волос, запрокидывая чужую голову.
Дыхание чайного альфы в ответ на чужие действия замедляется и становится тише. Совсем немного ординатору кажется, что он сходит с ума и это всё просто его галлюцинация от переутомления, что ещё немного и он очнётся в своём привычном больничном халате в ординаторской. Но ощущения длинных пальцев в собственных волосах, крепкая хватка, слишком реальны и пускают разряды тока по позвоночнику, вынуждая его тихо выдохнуть.
— Удобно, — Тэхён искусительно улыбается, словно прекрасно понимает, что творится с человеком в его руках.
Он прищуривает глаза от пьянящей голову власти и подаётся вперёд, ослабляя хватку на волосах, чтобы на пробу пройтись языком по острой линии чонгуковой челюсти. С губ военного срывается удивлённый выдох, когда вместо ощущения привкуса крови и боли, он чувствует лишь фантомную сладость. Он был уверен, что порежется.
Когда по его коже на контрасте проходится холодок по влажному следу от горячего языка, Чонгук прикрывает глаза и непроизвольно хватается пальцами за крепкие чужие плечи. Количество феромонов в воздухе резко усиливается. Военный невероятно быстро его заводит, ласкает низким голосом уши.
Тэхён готов застонать просто от мыслей, что вот сейчас, через пару минут, один Чон Чонгук, будет стонать под ним. И ему хочется верить, чтобы распределяя их роли, тот понял, что хищником является тут явно не сам Чон. Что Чонгук то, в конце концов, ведь попался в лапы одного Ким Тэхёна. Того самого, которого возбудил и отшил в ночном клубе. У альфы разгоняется кровь по венам в предвкушении и слюна скапливается на языке.
— Совсем без укусов? — шепчет в истоме Ким и припадает губами к чужим, чтобы ощутить их воздушность и несильно поцарапать клыками. — Я люблю кусаться. Будет не больно.
Чонгук решает, наконец-то, восстать полный мятежных желаний против самого себя и сдаться в чужие цепкие лапы. Потому что иначе это бы означало, что он лишь зря себя изводил всё это время. И если уж лететь с обрыва, то стоило начать отращивать крылья. А это предполагало то, что он хотя бы немного, но должен был включиться в процесс, чтобы испытать то, за чем он пришёл. Он ещё успеет всё позже взвесить на своих весах правильного и неправильно и подумать над тем, стоила ли игра свеч.
— Тогда и мне стоит начать кусаться, — только и успевает он коротко заметить, прежде чем прижаться мимолётно в ответ к чужим губам и отстраниться лишь для того, чтобы оттянуть нижнюю своими зубами.
Он осознанно путает пальцы в густых волосах своего партнёра, массирует у самых корней, невесомо пробегается пальцами вниз по чужой скуле, добираясь до линии подбородка, чтобы сменить прикосновения ненавязчивым лёгким укусом. Тэхён прикрывает глаза. Альфа перед ним та ещё взрывная смесь. Чонгук, как шипучка, обманчиво сладкая, и по итогу, спецназовец ещё окажется в дураках.
У я-не-альфам-без-пяти-минут-доктора мягкая кожа рук и лёгкие движения, но они ускользают слишком быстро, ещё до того как кожа военного идёт рябью и альфе так сильно хочется податься вперёд вслед за ними, что он и делает, соприкасаясь своими бёдрами Чонгука.
Его руки опоясывают тонкую талию напротив, которую хочется изучать ладонями и сжимать, как какой-нибудь сквиш. Ким развязывает чужой халат и опускает взгляд вниз, чтобы убедиться в подлинности ощущений. Должно быть ему хватит одной руки, чтобы полностью обхватить ту.
Их поцелуй с инициативы ординатора начинается снова. На этот раз тот дольше, глубже и горячее. Металлическое колечко пирсинга, как давно уже привычный для хозяина атрибут, врезается в чужие губы, привнося новые ощущения для Тэхёна. Действия чайного альфы напористые и уверенные, он распахивает губы вояки языком, бойко врывается в рот и касается тех самых клыков, играючи и бесстрашно показывая, что он совсем не из робкого десятка. И он, конечно, умолчит, что на самом деле от этого у него перехватывает дух и крепкий узел возбуждения завязывается в животе.
Между собой смешиваются возбуждение с постепенно нарастающей чувствительностью. Чонгуку было немного непривычно получать такую обильную непрекращающуюся ласку, которой явно не предлагали омеги в таком количестве. Его до этого не изучали так трепетно и не касались так, словно он произведение искусства. На него не смотрели так неоднозначно.
Ординатор глубоко втягивает носом воздух, заполняет лёгкие освежающей мятой с терпким шоколадом. Тэхён давит большими горячими ладонями на его поясницу, заставляет прогнуться и вместе с тем впечататься в себя. Видимо, под впечатлением от инициативы его самого щедро ласкают языком.
Непонятно, отчего им обоим кружит голову сильнее: от смешавшихся их запахов или от поцелуя, который заставляет сталкиваться и соперничать. Ким прикусывает кончик языка Чонгука, желая услышать скулёж, пока рукой исследует границы ниже: там, где наливается кровью чужой член. Ординатор крупно вздрагивает при интимном прикосновении. Тэхёна очень много везде.
Мускусный альфа прерывает поцелуй и влажно мажет губами по подбородку, спускается на шею и берёт в руку естество Чонгука, чтобы медленно, но с чувством изучить и заласкать. Альфа оглаживает большим пальцем головку, давит на уретру и вылизывает чужую шею, чтобы слегка ту прикусить, как напоминание не расслабляться.
— Побудь хорошим мальчиком, дай мне услышать, как тебе хорошо, — Тэхён облизывает свои губы и смотрит в глаза темнее ночи.
— Роль хорошего мальчика тут только у тебя, — Чонгук изгибает бровь с вызовом и проходится языком по своим припухшим губам.
Чужая дерзость вызывает смешок и желание добиться своего. По комнате разносится звонкий шлепок, когда свободная рука спецназовца добирается до округлых ягодиц ординатора.
— Лицом к окну, чаёк. Снимай халат полностью, сейчас вернусь, — «хороший» мальчик отстраняется и преодолевает расстояние до кровати, на ходу сбрасывая с себя полотенце, а потом забирает смазку.
Чонгук с лёгкой заминкой обнажается следом и невольно сравнивает их телосложения: его собственное отличается рельефом из мышц лишь благодаря силе воле, которая его душила – он отчаянно брыкался, но в конце концов всё-таки шёл тренироваться. Однако из-за отсутствия нормального режима и питания, оно едва ли выглядело таким же большим, как у вояки, который, судя по всему из зала выходил лишь, чтобы клеить альф.
Он отходит к окну, задумчиво прикусывая губу, играется языком с пирсингом и вновь обращает внимание на мерцающие разноцветные мыльные огни, пока ладонями опирается о стекло. И в нём же прекрасно виднеется отражение спецназовца, который возвращается неторопливой поступью к нему. Чонгуку хочется залезть в чужую голову и понять, о чём думают.
Он не был уверен до конца, но варианты имелись. Скорее всего думали о нём. Тэхён, не особо стесняясь, рассматривает его наготу в ответ и не может не отметить хотя бы мысленно, что у его головокружительного партнёра на ночь всё было при себе. Из-за этого пристального взгляда, ординатор смущённо прокашливается и отворачивается. От ожидания и скорых действий, Чонгук чувствует, как пожаром лижет уши.
— Мне нравится твоё тело, — Тэхён становится позади и закусывает губу, чтобы склонив голову, беззастенчиво заглянуть вперёд на вид между чужих ног. — Весь красивый, — озвучивает через несколько секунд, когда свободная от смазки рука скользит по груди Чонгука и царапает слегка твёрдый сосок.
Спецназовец улыбается уголками губ, пока медленно опускается на колени, щёлкая крышкой лубриканта. В Киме столько желания доставить удовольствие, что всё остальное для него становится второстепенным. Альфа кладёт ладонь на поясницу Чонгука, чтобы надавить и заставить немного прогнуться. Чужое тело, словно, пластилин, мягкое и податливое, лепи — не хочу.
— Раздвинь для меня ягодицы, ординатор Чон, и поддержи их так. Будет непривычно, но просто расслабься и я сделаю тебе очень хорошо, — мурлычет Тэхён, поглаживая упругие половинки, а после, и прикусывает слегка правую. Лубрикант окутывает его пальцы и сразу после оказывается на сжатом колечке мышц.
Всё это: откровенные речи, уверенные чужие действия, собственное безрассудство выбивают из Чонгука весь воздух и только сейчас уровень его волнения и смущения пробивает потолок. Но несмотря на всё это, желание продолжить в нём всё же превалирует. Не думал же он в самом деле, что они обойдутся одной лишь дрочкой и спокойно расстанутся?
Пальцы, что до этого размазывали лубрикант по сфинктеру, дразняще щекочут чувствительную место. Ординатор переступает через сковавшее тело напряжение и делает, как ему говорят. Он резко вздрагивает, ощущая меж ягодиц смазку. Но после лёгких дразнящих движений пальцами, Тэхён припадает к его анусу губами и Чон несдержанно выдыхает. Он двигает бёдрами, словно в попытке уйти в сторону от этих непривычных действий.
Его целуют почти нежно, двигают пальцами по промежности, а когда губы на сфинктере сменяет язык, чужая рука плотно обхватывает и его яички. Спецназовец плавится от собственного возбуждения. Чонгук совсем не омега, но как же он чертовски хорош на вкус. Альфа щедро лижет колечко снова. Добросовестно вылизывает, прежде чем на пробу толкнуться языком во внутрь и повторить действие.
Тэхён роняет стон от ощущений и теряется в них сам. Он раздвигает сильнее чужие ягодицы, припадая глубже лицом. И из-за этих ярких, приятных до истомы ощущений в Чонгуке не находится места предрассудкам – он громко стонет в ответ. У него почти подгибаются ноги. Ординатор заводит ладонь назад, чтобы наощупь крепко схватиться за копну густых волос, то ли, чтобы оторвать от себя, то ли, чтобы проконтролировать чужой азарт.
— Я не думал, что ты захочешь меня сожрать...
Только, когда колечко мышц покрывает не столько лубрикант, сколько слюна, Тэхёну приходится нехотя отстраниться, чтобы добавить ещё смазки. А затем он медленно и верно вводит в Чонгука первый палец, отчего тот сводит брови.
— Всё хорошо? — спрашивает Ким, пока медленно растягивает дырочку. — Если устал стоять, перейдём на кровать.
Чонгук оборачивается к Тэхёну полубоком, чтобы в моменте поймать его пронзительный взгляд и слабо кивает головой, соглашаясь на предложение. От зрительного контакта становится жарче. В глазах напротив ощущается что-то немного бесовское, но очень манящее.
Они переходят на кровать под пьянящие разум поцелуи. Тэхён сыто облизывается, когда уже на постели оказывается сверху Чонгука, усмехается на его раскрасневшийся вид. Он склоняется к его шее, чтобы зарыться в неё лицом и одарить мокрыми поцелуями. Чайный альфа подставляется под них, вытягивает собственную шею, открывая больший доступ, и цепляется за крепкие плечи, оказываясь в плену горячего тела.
С Чонгуком целоваться вкусно, но Тэхён предпочитает под звуки тяжёлого дыхания и не приглушённых стонов продолжить то, что уже начал. Альфа разводит требовательно чужие колени, размещается между и с новой порцией смазки, проникает в Чона пальцем.
Делать это лицом к лицу оказывается увлекательнее, так можно ловить томные взгляды и считывать эмоции. Спецназовец вводит второй палец и давит туда, где находится точка удовольствия альф. Он стимулирует железу, рисует пальцами круги и вновь пристает с поцелуями. Тэхён топит альфу в ласке со всех сторон, вынуждая отчаянно хвататься ладонями за простынь. Чонгук задыхается, выгибается сильнее и стонет несдержанно, сходя с ума от ощущений.
— Согласись, ты многое терял, — Ким дышит рвано в поцелуй, оттягивает нижнюю губу Чонгука зубами и меняет позу, потому как затекла рука, на которую он опирался. В ответ наружу из чайного альфы рвётся смешок, который однако, обрывается в тихом стоне.
С новой позиции прекрасно не только чувствуется, но и виднеется, как пульсирует и сжимается дырочка, стоит вынуть пальцы. Вскоре по ней шлёпают.
— Мне продолжить? — неугомонный вояка растягивает губы в дразнящей наглой улыбке, прежде чем изречь: — Попроси.
— Не зазнавайся, – Чонгук облизывает губы и хрипит в ответ, выдерживая зрительный контакт из-под ресниц. – И я так уж и быть, почешу тебя после за ушком.
На самом деле продолжили бы и без долгих уговоров и просьб. Ким чувствует себя, как под наркотой, пока ласкает соски Чонгука ртом, трахает пальцами, раздражая простату и одновременно с этим ласкает его член. Он обещал Чонгуку удовольствие и он слово держит, доводя до разрядки.
Чон сжимает между своими бёдрами альфу, что давит на чувствительную точку и брови заламывает, не предполагая, что это может быть так приятно и так крышесносно. Оргазм накрывает его, как волна: звуки вокруг приглушаются, мир замирает и чайный альфа остаётся один на один с собственным удовольствием, которое, словно ток, пронзает всё его тело.
С губ срывается громкий стон, который он даже уже не пытается подавить. Его тело вновь выгибается и покрывается дрожью. Но ему, разомлевшему, не дают прийти в себя и переворачивают на живот, чтобы бессовестно и бесстыдно заскользить членом между его ягодиц. Чонгук утыкается лбом в простынь и поражается чужим действиям.
В пике удовольствия, Тэхён рыкает и ощутимо кусает чужой загривок, на что сам чайный альфа непроизвольно ему низко вторит, чем вызывает тихий смешок сверху.
— Не рычи, волчонок, — хрипло выговаривают куда-то в ворох мокрых чёрных волос.
Спецназовец скользит носом, глубже зарываясь, и стонет от смеси запаха Чонгука и секса. После оргазма расслабляется каждая мышца в теле и альфа удовлетворённо выдыхает, удерживаясь на весу ещё несколько секунд, чтобы затем перекатиться на постель рядом, и не глядя, нащупать полотенце, оставленное им ранее.
—Признаю, — в томной неге слова даются лениво. — Было нормально.
— Это только начало, чаёк, остальное тебе понравится тоже, — у мускусного альфы состояние, при котором так хорошо, что он и не думает двигаться с места и его даже не задевает чужое снисходительно брошенное “нормально”. Его размазало до эйфории оргазмом, и Тэхён, невольно вспоминает, сколько же у него не было уже секса.
Чонгук на это не спешит отвечать. Ему требуется немного времени для того, чтобы подняться и натянуть халат, недавно скинутый на пол. Он достаёт сигареты с зажигалкой из кармана джинс и скрывается на балконе, чтобы перевести дух и, видимо, осознать произошедшее только что. Его провожают долгим взглядом, задерживаются на спине, что ещё недавно перекатывалась красиво мышцами. Как же Киму чертовски хорошо.
После испытанного жара, летний воздух ощущается в разы холоднее. В какой-то момент даже хочется вернуться обратно, потому что чужое тело - как печка, с ним не замёрзнешь. Чонгук делает затяжку и взгляд направляет не на горизонт, а внутрь номера, туда, где за слегка приоткрытыми занавесками, прослеживалось движение. В голове заевшей пластинкой звучит хриплое «волчонок»
Спустя несколько минут объект его мыслей выходит на балкон в чём мать родила и забирает остатки сигареты из рук. Ординатор ненадолго обрывает их зрительный контакт и разминает шею, на которой оставалось фантомное ощущение от недавнего укуса. «Волчонок» ладонью касается своего затылка, медленно ерошит волосы и не может перестать принюхиваться: после того, чем они занимались, чужой запах раскрывался с новой стороны. Более сложным, тёплым и нежным.
Напротив глубоко затягиваются и не спеша выдыхают дым в губы, чтобы после, совсем уже по-собственнически прижаться к ним в горьком поцелуе с привкусом табака. Чонгук не противится, податливо распахивает рот и пытается совсем не думать, откуда в нём столько покорности.
Он просто позволяет их языкам сплестись и смазано отвечает сам, чтобы первым отстраниться. Тэхёну хотелось бы, чтобы поцелуй длился дольше, но сыто облизывается и с того, что получает.
— Я поеду домой, — говорят после недолгого молчания, когда сигарета в чужих руках дотлевает уже почти до фильтра и норовит ужалить чужую кожу.
— Не могу обещать, что что-то большее произойдет. Однако, ты заслужил это, — рука Чонгука мимолётно касается отросшей чёлки напротив, смахивает её точным движением и заводит руку дальше, чтобы ласково погладить нежное место за ухом другого альфы.
— Как скажешь, — Тэхён снисходительно улыбается, пока действия его чайной недотроги топят сердце. Чонгук ведёт плечом, и кинув последний взгляд на него, скрывается в номере.
Когда ветер начинает холодить кожу, зачинщик всего мероприятия заходит в комнату, чтобы проследить за чужими сборами.
— Я могу тебя отвезти, — предлагает он, становясь вплотную к Чонгуку. Его ладони скользят под одежду, ласкают ненавязчиво живот, но явно мешают одеваться. Ординатор слегка растерянно замирает, когда на обнажённой коже вновь чувствуются горячие пальцы.
— Упустим тот момент, что ты сбегаешь, как трусишка, — продолжают мурлыкать прямо на ухо. У Тэхёна от его запаха чешется и горит по новой, и он, пытаясь унять зуд, прижимается губами к нежной шее.
— Я не сбегаю и я не трусишка. Мы оба получили то, что хотели, — Чонгук сводит брови, копируя слова, и одним движением застёгивает ремень. — Но я не против, если подвезёшь.
— Ополоснусь и отвезу тебя, — в ответ мычат. С Чонгуком было сложно спорить.
На то, чтобы сполоснуться и одеться, уходит не больше десяти минут. И уже через пятнадцать, они выходят к машине. Телефон сигнализирует о списанных деньгах, а ауди приветливо мигает фарами после снятия блокировки. Тэхён зачёсывает волосы и не спешит садиться.
— Куда тебя отвезти? — интересуется он, пока ночной ветер тормошит его одежду.
Чонгук недолго думает, прежде чем сесть в салон и уверенно вбить адрес в навигатор. Выбор падает на круглосуточный магазин недалеко от его дома. Конечно, он не думает, что кто-то бы стал его караулить, но разглашать пока такую информацию всё равно не хочется. Чайный альфа открывает окно, как только машина трогается с места.
Он переводит взгляд на Тэхёна, на взъерошенные чёрные волосы и крепкие руки на руле. Альфа после недавней разрядки явно чувствовал себя неплохо и выглядел, примерно, как человек, обкурившийся травки: расслабленно, с весёлым огоньком в глазах. Ким плыл по волнам действительности, его не тяготила тишина, он просто наблюдал с интересом за пассажиром, который наблюдал за ним. Чонгук, когда это замечает, отдёргивает самого себя и вновь глядит на дорогу.
— Чем вы занимаетесь на работе каждый день, когда у вас нет специальных важных заданий? Или это секретная информация? — неловко прокашлявшись, ординатор нарушает молчание.
Окно со стороны водителя открывается с лёгким шумом и тот высовывает руку, чтобы ловить пальцами потоки воздуха, пока машина плавно едет по городу. Навигатор тихо даёт свои указания, но совсем скоро замолкает, когда Ким, уменьшив масштабы карты, запоминает, куда ехать. Вопрос Чонгука нарушает ход его беспорядочных мыслей.
— Много чего, — отвечает военный, пожимая плечами. Они останавливаются на светофоре.
— Тренировки, Дипломатические миссии, бывают и мирные, митинги, например. Разведывательные, если обостряется политическая ситуация на границах. Теракты, — Тэхён закрывает окно, зарывается пятерней в волосы, чтобы зачесать чёлку и считает честным задать вопрос на вопрос.
Его мысли всё дальше заходили в русло, которое заставляло его думать о том, что, возможно, настало время ему остепениться и впустить ещё константу между собой и своей службой.
— Сходишь со мной на свиданку? – последующий вопрос заставляет пассажира обернуться в сторону говорящего и удивлённо уставиться, словно олень в свете фар. Ему послышалось или он и правда услышал слово «свидание»?
— Свиданка? Тебе разве не нужен был от меня только секс? — это забавляет, и в то же время, рождает вопросы в голове, которые, однако, не озвучивают. Неожиданная тема заставляет нахмуриться и подумать, когда он вообще в последний раз был на свидании? Свидание с Тэхёном — какое оно могло бы быть?
Ким хмыкает в ответ. Справедливо, конечно, раз сам некогда давал понять, что кроме секса ничего большего не ждёт и не требует, но что поделать, раз человеческая натура изменчива и непостоянна, как эскортница на работе.
— Одно другому не мешает, — отвечает он, поворачивая голову к Чонгуку и копирует хмурое выражение лица. Но сам Тэхён тот, конечно, романтик. Ему бы предложить ординатору не обольщаться.
Обычно, спецназовец правда не заморачивался со свиданиями и те редкие, на которые он всё же ходил, заканчивались достаточно быстро и в горизонтальной плоскости. С чайком почему-то последовательность несколько исказилась.
Навигатор мигает красной точкой, уведомляет о прибытии, когда они поворачивают на очередную улицу и останавливаются у магазина, вместо ожидаемого жилого дома. Ординатора одаривают долгим скептическим взглядом, а тот и бровью не ведет, отстёгивая ремень безопасности.
— До встречи, Тэхён.
— Ты разбиваешь мне сердце, — рядом вздыхают театрально, но когда на щеке драматического актёра на полставки остаётся смазанный тёплый поцелуй, тот прикладывает руку к груди и говорит:
— Как-нибудь переживу, – Тэхён тянет уголки губ, пока забирается пальцами в ворох чёрных волос и погладив по ним, чешет Чонгука под подбородком. Ну почти ручной ведь уже. — Хороший мальчик. До встречи, чаёк.
Несмотря на прощальные слова, они выходит из машины вместе и доходят до магазина. А дальше их пути расходятся. В круглосуточном магазине в это время никого, кроме кассира. Тэхён берёт себе напиток и следует сразу на кассу, чтобы обратить на себя внимание уставших глаз. Альфа перед ним похож на студента, который откладывает книгу и предлагает пакет.
— Не нужно. Дайте пачку сигарет.
***
Квартира встречает комфортной тишиной. Чонгук не включает свет и разувается достаточно медленно. До него, наконец, добирается осознание, что он почти был готов согласиться. — Какое свидание, — он зарывается пальцами в собственные волосы, прикрывает глаза и тяжело вздыхает, пытаясь понять, что с ним не так. Ещё недавно ведь он даже ни на секунду бы не задумался о таком! А сейчас, мало того, что позволил другому альфе толкаться своим членом по его обнажённым ягодицам и чёрти что вытворять языком в особо интимном месте, так он ведь ещё и раздумывает над предложением о свидании! Чонгука охватывает злость то ли на себя, за то, что согласился, то ли на Тэхёна, что совратил его безнаказанно, то ли вообще на весь мир, что носит этого самого вояку. Альфа плавно скатывается по стенке и оттягивает себя за волосы. Но ведь было не так уж и плохо…Чонгук скулит. Весь его мир разрушается в один миг, разлетается на мелкие кусочки, которые ещё недавно были его прочным фундаментом для жизни в этого мире. А ещё через пять минут, он просто сдаётся. Да, ему понравилось. Да, ему бы хотелось ещё. «Суббота. в 19:00. Грифин бар, Чонногу» пишет Чонгук дрожащими пальцами и откидывает на диван телефон, проходя глубже в комнату. «Замётано.!. До встречи, чаёк;)»***
Весь остаток ночи Ким курит у себя в квартире. Он расхаживает голым, выдыхает сизый дым, пока из колонок рвётся агрессивная быстрая читка и много думает о Чонгуке. Перед глазами цветной плёнкой их вечер в отеле. И чем больше альфа вспоминает, прокручивает заевшей пластинкой в голове, тем больше у него горчит на языке и вовсе не от сигарет. Не слишком ли быстро он выпустил Чонгука из номера? С новой волной возбуждения Тэхён справляется по-старинке. А утром следующего дня отправляется на свою военную точку. И почти всё снова идет циклично по устоявшемуся кругу. Тренировки, тренировки, тренировки. Подъёбки друзей, сдача нормативов и запоздавшие сожаления о выкуренных накануне сигаретах. Тэхён задыхается, почти выплёвывает на нн-ом километре лёгкие под тяжёлым взглядом капитана. — Ким Тэхён ещё три километра, — Тот припечатывает жёстко. Киму по спине прилетает ладошкой Намджуна. Друг утирает пот полотенцем и поддерживает взглядом. — За что?!— Тэхёну возмущения кажутся обоснованными. — Четыре километра, — его капитану нет. Уже сидя в столовой, на ужине, Тэхён устало ковыряет рис под смешки друзей. И мнет ноющее бедро.***
День Х для Чонгука становится волнительным. Он долго принимает душ, а после возится перед зеркалом, в попытках выбрать наряд и уложить волосы. Он приходит в назначенное место точно ко времени. Однако, осматривая помещение, Тэхёна не находит. И чтобы скоротать время, занимает место возле барной стойки, заказывая обычную воду. «Я на месте. Жду тебя» Его цепкий взгляд останавливается на значке непрочитанных сообщений, на которые, он не получает ответа ни через пять, ни через десять минут. По мере того, как открывалась входная дверь и в баре оказывались люди, Чонгук оборачивался, желая увидеть среди них вояку. Он действительно ждал и нервно постукивал пальцами по стойке, то и дело проверяя телефон. Альфа чувствует себя полным идиотом, как только время переваливает за девять часов. Бармен косится изредка и только вежливо улыбается, когда Чонгук, наконец, заказывает что-то покрепче простой воды. И хотя в планах у него не было напиваться, через час от крепкого алкоголя ему кружит голову. На душе становится паршиво. Он никогда не сталкивался с тем, чтобы его так легко развели и бросили. От этих мыслей его одолевает злость и в некотором роде обида за испорченный вечер. Под конец он полностью убеждает себя в том, что Тэхёну от него нужен был лишь секс. Как он добирается этой ночью домой, помнится смутно, но на следующий день парадоксально становится легче. Он выкидывает придурка из головы, а неприятные чувства убирает подальше, предпочитая делать то, в чём был хорош: погружается в работу.
