don’t let me go

      

Месяц спустя

Лопасти вертолёта своим шумом перекрывают все остальные звуки. Наушники, призванные защищать уши, снижают шансы остаться без барабанных перепонок, но даже они не могут поглотить весь грохот. Тэхёну не терпится оказаться на земле. Он наблюдает за стрекочущими лопастями в окно и дёргает ногой, в немом желании поскорее сорваться домой, принять ванную и забыть о службе на какой-то период. Город под ними уже приобретает очертания. Их отправили на границу с Северной Кореей спонтанно. Никто не был ни готов, ни предупреждён, когда поздней ночью субботы появился приказ собираться в миссию. Ким тогда сонно сидел на краю кровати и не мог понять, почему вместо выходных, получил полный набор оружия и документы с грифом «секретно». Уже позже отобранной команде стало известно, что до главнокомандующих дошли сведения о перебежчиках, планирующих массово пересечь границы. Шум поднялся даже не из-за мирных, которые бы пересекли землю, а из-за того, что это всё звучало очень странно и неественно. Едва ли Северная Корея бы стала о таком предупреждать. Оперативная группа, отправленная на границы спустя пару часов, состояла из сборной солянки разных подразделений и служащих. Тэхён знал многих, но скептически относился к затесавшимся между ними полицейским. К его удовольствию, капитаном их группы всё еще оставался их собственный. И это, по его мнению, должно было немного улучшить положение. Они целый месяц жили в полевых условиях. Тэхён уже и не помнил, каково это было спать на мягкой кровати, а не на твёрдой земле. Он устал мыться в ледяной речке и есть один и тот же ужин из консервов. Всё его тело было в мелких синяках и царапинах. Как и тела остальных. К концу месяца, когда томительное ожидание натянуло нервы всех присутствующих на границе до предела, как тетива лука, натягивается при спуске стрелы, произошло то, что каждый ждал. Но замялось всё быстро. Границы были укреплены, дыры заделаны, всё возможное собрано для передачи в штаб. Без кровопролития, раненных и пленных. Приказ возвращаться каждый воспринял, как подарок небес. Стоит вертолёту приземлиться, все спешат вылезти и Ким, не желая разминать затёкшие конечности, как остальные, широкими шагами направляется к казармам. Альфа делает всё спешно: сдаёт оружие, отчитывается и меняет форму. И также быстро отдаёт честь, прежде чем завизжать колесами и скрыться в направлении Сеула. Его подгоняет не только желание нормально поесть и помыться. В последний день службы, когда голова была разгружена от мыслей о работе, он, конечно, вспомнил, что проебал свидание. Конечно, альфа о нём помнил и до этого, матерясь по ночам от представления, что надумал там себе Чонгук. И хотя прошёл месяц, для Тэхёна это было словно вчера. Может поэтому, он всё же покупает букет подсолнухов и едет из дома вечером в больницу, к закрытию смены чайного альфы. Тэхён действует наугад, ведь понятия не имеет, была ли смена Чонгука, но всё равно паркуется у главного входа и отправляет сообщение, кусая губу. «Привет. Я у больницы и мне надо…объясниться?»

***

Месяц оказался суматошным и достаточно утомительным из-за количества ночных смен, неугомонных пациентов и серьёзных экстренных случаев. Чонгука пару раз запрягали в машину скорой помощи ради приобретения нового опыта, только он этому не особо и радовался. Мысли о том-кого-нельзя-называть постепенно сходили на нет. Если поначалу он злился, заходил в переписку, в какой-никакой, но надежде получить хоть какое-то сообщение, то к концу месяца этот мимолётный так и не начавшийся роман стал забываться. В конце концов, не конец света, да и может оно к лучшему. Пошли бы всякие там подстреленные вояки с подвешенным языком к чёрту. — Не собираешься домой? — обессиленный Чимин падает на диван, зажмурив сильно глаза. Сегодня прибыло около двадцати пострадавших в автобусной аварии человек, и только сейчас, под самый конец смены появились долгожданные минуты спокойствия. — Собираюсь, — но вместо каких-то действий, альфа просто пялит в белоснежный потолок. Телефон на столе вибрирует, но он не спешит тянуться за ним. Вряд ли это имеет хоть какую-то важность. Вскоре им всё же приходится начать двигаться и, сменив одежду, он с Чимином и ещё одним ординатором лениво волочатся к выходу. Чонгук в чужую беседу не вникает. Их голоса сливаются в белый шум, когда он уже на крыльце пытается достать пачку сигарет и одновременно проверить телефон. Сообщение Тэхёна выбивает его из колеи. С губ срывается нервная усмешка. Надо же, кому-то снова приспичило? Чонгук даже не собирается открывать сообщение и просто прячет телефон обратно в карман, делая долгую затяжку. — Может выпьем на выходных? Или сходим в бар, как идея? Давно мы этого не делали, — Чимин улыбается, предлагает нечто заманчивое, но Чонгук качает головой, потому что не дай бог подцепить ещё одну занозу в заднице. Он лениво осматривает полупустую парковку и спотыкается внезапно на знакомой зелёной машине. — Мне пора. До завтра, — альфа тушит окурок и убирает руки в карманы парки. Ладони сжимаются непроизвольно в кулак. Ему бы пройти мимо злоебучей ауди, но видит Бог, ноги сами ведут к ней. Ординатор бесцеремонно стучит в окно и когда то раскрывается, то склоняется ниже и с оскалом на губах от сердца говорит: — Скажи, ты случайно не топ номер один? Ах, нет. Ты ведь топ-топ нахуй отсюда. Тэхён усмехается, проглатывая чужие слова и неспешно выходит из машины. Спецназовец бросает беглый взгляд на цветы на пассажирском и теперь они кажутся неуместными. Но потом вспоминает при каких обстоятельствах они расстались и всё-таки прихватывает их с собой: ну съездят ему веником по лицу, может, остынут быстрее. — У меня были причины, — альфа хмурится, пытаясь понять, как в красивом свете преподнести свой косяк и всматривается в чёрные зрачки напротив. Вдруг увидит там помилование. — Хуйчины, — помилования не видно. Тэхён ловит на них любопытные взгляды компании Чона и даже вылавливает знакомые лица некоторых, когда-то его лечивших, но сам он заинтересованно возвращается взглядом к лицу ординатора перед собой. — Я знаю, что мои слова сейчас могут показаться стрёмными, но я хотел на то свидание. Просто пришлось уехать по работе. Прилетел сегодня и вот, стою с веником перед тобой, как видишь, — спецназовец протягивает букет, не уверенный, что возьмут. — От сердца и почек. Чон смотрит на букет скептически, вскинув бровь. Подобный жест его не сильно трогает. — Я не банк органов. Ты, кажется, перепутал. — Дай мне загладить вину. Ещё один маленький шанс. Голоден? Давай поужинаем прямо сейчас? — свободной рукой Ким проходится по своим волосам, смахивает чёлку и старается убедить другую сторону взглядом. — Не голоден. До сих пор лапшу со своих ушей доедаю, — ординатор хватает цветы и утомлённый сменой и прожигающим вниманием со стороны центрального входа больницы, обходит машину и садится в салон, который хорошо отпечатался в его памяти. — Отвезёшь домой и на этом разойдёмся, как в море корабли. Неужели было трудно припарковаться дальше, — ворчит он следом, когда вбивает тот же адрес магазина рядом с домом в навигатор и вытягивает ноги. Тэхён ограничивается согласным движением головы и на выпад о неправильной парковке отмалчивается. Если бы он остановился за три километра от больницы, был бы в этом смысл? Чонгук бы ворчал меньше? — Надеюсь, история у нас получше Титаника с айсбергом будет. Хотя надо сказать, я не против на тебя напороться, — долгий раздражённый взгляд пассажира его не берёт, спецназовец усмехается и выезжает с парковки. Да, он может использовать не самые честные методы для достижения своих целей, например быть прилипчивым и выбирать не самые удобные для этого места, но им же с Чонгуком лучше, что вне избежания внимания, машина оказалась под боком. А то, что ординатор не хотел привлекать внимание, понятно и ежу. — Конечно, не против. Такое как ты ведь не тонет… — чайный альфа отворачивается к окну, чтобы глаза его не видели Тэхёна, но и сам понимает, что сейчас он раздражён уже на себя просто потому, что почти уже не злится на чёртового спецназовца. В боковом зеркале вслед им смотрит спящая карета скорой помощи. Это почему-то отдается спокойствием где-то в недрах души. Зелёная ауди вливается в поток других машин, водитель проверяет маршрут и непроизвольно косится вбок, туда, где его всё еще игнорировали и цветы привлекали внимание своим ярким жёлтым пятном, немного дезориентируя и сбивая цепочки мыслей. Он уже успел извиниться? — Прости, Чонгук, — нарушает спецназовец тишину и пока есть возможность, устанавливает зрительный контакт, даже если всего на несколько секунд. Ким вкладывает в свой голос и взгляд всю искренность, которая сейчас в нем плескалась: — Мне пришлось уехать и не было возможности ни узнать об этом заранее, ни тем более предупредить. Понимаю, что это могло показаться совсем иначе, но у меня и в мыслях не было разочаровать тебя. Все эти дни в моей голове был только ты. Я засыпал с представлением о нашем свидании, о том, как бы ты выглядел, как бы я мог тебя засмущать, как приятно было бы за тобой ухаживать и каким вкусным был бы наш поцелуй. Красивый поток чужих слов отзывается внутри Чонгука. Он, может, доверчивый излишне и поэтому так сильно хочется верить в то, что всё это правда? Низкий голос ласкает слух, успокаивает гул мыслей в голове и вызывает тяжёлый вздох. — Фантазии тебе не занимать, — спокойно отвечает ординатор и уводит взгляд с профиля вояки на цветы, а затем на лобовое стекло. — Хорошо, извинения приняты. В следующий раз не трать деньги на цветы или купи что-то, чем будет больнее получать по лицу. — Значит, — Тэхён боится спугнуть удачу, которая, кажется, ему показалась. Он прочищает горло и очень наивно спрашивает: — Следующий раз всё-таки будет? Чонгук чешет нос и скрывает за жестом своё смущение от чужой неподдельной надежды в голосе. Он снова чувствует тепло внутри грудной клетки, покалывания на кончиках пальцев. И ему хочется верить, что в следующий раз его не оставят одного. Неоновые буквы местного магазина показываются впереди. Ремень безопасности щёлкает и возвращается на прежнее место, когда его отпускают. Чонгук замирает, когда машина останавливается и даже не находит, что в такой атмосфере сказать. — Я пойду, — наконец говорит он и тянется к дверце, когда его внезапно перехватывают и заставляют посмотреть на себя. Тэхён мягко оглаживает большим пальцем обнажённую кожу чужих ладоней и заглянув в глаза, подаётся вперёд, чтобы оставить невесомый поцелуй на щеке ординатора. — Заеду за тобой завтра в шесть, чаёк, — уведомляют с былой уверенностью. — Посмотрим, вояка. Ординатор покидает тёплый салон, прихватывает с собой яркие цветы и не оглядываясь бредёт вперёд. Он не скажет никому, что будет ждать следующего дня чуть больше, чем обычно. А Тэхён в свою очередь умолчит о том, что если бы Чонгук отказал, то альфа бы не отступился. Он бы придумал план на каждую букву алфавита и взял бы Чона измором. То ли в силу военного воспитания, то ли от природной упрямости, у него было достаточно сил в запасе, чтобы сосредоточенно и терпеливо покорять каждый выступ на своем пути. Так он шёл к повышению по карьерной лестнице, к собственному образу «быть лучше, чем вчера», и всему остальному, что так или иначе находило отклик в сердце. Так он штурмовал стены между ним с Чон Чонгуком.

***

Под три банки пива и плейлист на повторе, Тэхён жевал мармелад, таким образом пытаясь вытеснить желание курить, и читал статьи в космополитене о том, как организовать лучшее свидание. После череды советов и статей, даже не относившихся к предмету его исследования, Тэхён мог только пялиться в стену и хмуро жевать мармелад, жалея свой мозг и потерянное время. Чонгук в свою очередь вообще не строил ожиданий насчёт свидания. Ему было совершенно без разницы, куда они поедут, где будут находиться и что делать. Он просто был собой. Как, в общем-то и Тэхён. Начиная от выбора места с особой атмосферой, до интимных шуток и ласкающего взгляда при разговоре. Спецназовец умел слушать и в тот вечер, вместо того, чтобы болтать, слушал то, о чем говорил Чонгук. А потом, просто взял и решил, что тот ему нужен. Никак партнёр для секса без обязательств, а вроде, как просто партнёр. — Чаёк, давай встречаться, — мурчит Ким, подпирая ладонью подбородок и склоняется ближе над столом, что их разделял. — Я планирую провести с тобой свою жизнь. Если у тебя ещё нет таких планов, то пора бы ими обзавестись. Чонгук выглядит опьянённым от обстановки и от разговоров. Он полностью расслабляется, пока внезапное предложение его собеседника не выбивает почву из-под ног. Ординатор замирает и прочищает горло: к счастью, он успел прожевать, иначе бы точно подавился. — Нет, — чайный альфа подпирает подбородок рукой, стараясь принять прежнюю серьёзность, хотя внутри у него всё щекочет от таких резких заявлений. — Я не завожу отношения сразу после первого свидания. Тэхён на ответ Чонгука тогда откидывается на спинку своего стула, долго молчит, разглядывая ординатора сквозь ресницы и соглашается, конечно. Желание чайного альфы оттянуть неизбежное ничего не меняет.. — По рукам, — отвечает Ким и позволяет коснуться улыбке своих губ. Он был доволен и это удовольствие вспышками разгорается на дне зрачка, когда он не спеша говорит снова. — У меня есть месяц отпуска, мы успеем сходить на десятки свиданий. Чужая самоуверенность, которая так раздражала в начале, но вызывала интерес сейчас, заставляет ординатора слабо усмехнуться. Он тянется через стол рукой и щёлкает вояку по носу, чтобы поменьше зазнавался. — Решение остаётся за мной, — говорит он, но на новое свидание всё же соглашается. Они назначают дату второй встречи. Она выпадает на выходные дни ординатора, но все те дни, что Чон был загружен работой, Тэхён приезжает к концу его смены, останавливается на парковке и с выключенными фарами дожидается последнего, чтобы отвезти домой. Альфа отвозит уставшего Чонгука домой, покупает ему чай или кофе по пути, слушает рассказы с работы и пытается урвать сладкие поцелуи при прощаниях. Иногда, Тэхён позволяет зайти себе в саму больницу и дожидается своего ординатора там, беседуя с омегами с регистратуры. Располагая знанием, что тот всё ещё был не приверженцем однополых отношений, выставленных напоказ, спецназовец не позволяет себе лишнее в отношении него. Но он сомневается, что со стороны они выглядят как пара хороших друзей. Иногда в такие вечера к Тэхёну присоединяется Намджун, которому в душу так запал острый на язык омега по имени Чимин. — Пришёл здоровье проверить? — усмехается беззлобно Ким, которому так и не признались ещё в обретённой симпатии. — Слышал у Чимина очень нежные руки, должно быть поэтому ты предпочитаешь ходить только сюда. — А ты? — Намджун отвечает ему хлопком по спине. — А я? Тоже по Чимину соскучился, — ёрничает Тэхён в ответ, закидывая на друга руку. Такие шутки не заходили далеко, как и обсуждение личных жизней. Каждый держал нейтралитет и не лез, пока не просили. Да и Намджун не был особо ревнивым, что было не сказать про самого Тэхёна. Иногда он мог видеть взаимодействия Чона с пациентами, и морщился, наблюдая за дружелюбными улыбками и слишком близкой дистанции между ординатором и пациентом. Когда Чонгук подходил к стойке регистрации, чтобы отдать ту или иную папку пациента, мускусный альфа с наигранной улыбкой говорил: — Чаёк, а как же меры предосторожности? Дистанция, маска? Я волнуюсь о тебе, — и цеплял на лицо Чона эту самую маску, сдёрнутую на подбородок. На второе свидание Тэхён зовёт Чонгука к себе и они играют в видеоигры. Ким показывает ему настоящего себя: в домашней одежде, с растрёпанными волосами и с приоритетом заказа доставки, нежели готовить самому, потому что банально и не умел этого делать. Такое свидание было необычным для ординатора, но едва ли он был против, ведь хорошо проводил время. Он чувствовал себя настолько комфортно, что даже уже выбирал не самые честные тактики в соревновательных играх. Чонгук понимал, чем бы они не занимались и где бы они не были, рядом с Тэхёном ему было хорошо. У них были общие интересы, похожие взгляды и начиналось складываться доверие. Иногда с Тэхёном было не только уютно молчать, но и вкусно целоваться. Ординатору нравилось чувствовать чужой вес над собой, крепкую хватку на талии и запах спецназовца. Со временем их встречи стали уже необходимостью, хотя Чонгук и предпочитал не демонстрировать их связь на публике. О начале их отношений не знал никто, даже Хосок, не говоря уже и о родителях, реакция которых совсем не предсказуема. К концу месяца ординатор приглашает альфу к себе домой, окончательно решив впустить его в свою жизнь. — Мы на одних доставках не проживем, — впервые неосознанно использует он местоимение "мы", кивая на заказанную еду на столе. А потом замолкает обдумывая то, что сказал. Это «мы» звучало так правильно. — Я согласен, — признаётся он, оглядываясь на Тэхёна. Тот, удобно расположившись на его коленях, жевал мармелад и был таким беспечным. Чонгук касается осторожно чёрных волос альфы, убирает чёлку и в нежном жесте касается его щеки, чтобы встретить взгляд медовых карих глаз и пояснить наверняка: — Встречаться. После этого вечера, их отношения перешли на новый уровень с всплеском разноцветных конфетти, которые были знаменателем того самого сладкого периода в начале всех отношений. Чон официально стал частью жизни Тэхёна, которую последний не стремился скрывать. Чонгука знали его друзья, некоторые сослуживцы, с которыми альфа был близок, и заочно знала семья. Всё шло прекрасно. А на выпавшие три дня выходных в конце отпуска Кима, было решено собраться компанией и снять домик где-то глубоко в горах. Свежий воздух, яркая зелень, костёр и правильная компания с тёплой атмосферой и вкусной едой была как нельзя кстати. Кажется, тогда Намджун предложил Чимину тоже стать парой. Конфетный период продолжился и после того, как Ким вышел на работу и теперь мог приезжать только на выпадавшие ему выходные. В Сеул он мчался на всех порах, на службе иногда витал в облаках и всё время думал о своём бойфренде. Вспоминая об этом сейчас, Тэхён мог только хмуриться и ломать голову, как безоблачное влюблённое состояние переросло в стену между ним и Чонгуком, откуда появились ссоры, недопонимания, холод и в конце концов, как вышло так, что они отчаянно влюблённые, теперь находились порознь.

END FLASHBACK