А это Алиса в стране чудес?

      Минхо без лишних слов заказал обед, уверенно беря всё под контроль, словно это было естественным продолжением его роли рядом с ней. Лиора воспользовалась моментом, чтобы скрыться в ванной: ей необходимо было смыть с себя запах больницы, липкую усталость и тяжёлые воспоминания последних часов. Когда она вернулась, волосы ещё влажные, пряди мягко прилипали к щекам. На ней был свободный свитер и светлые штаны — простые, но такие домашние, что в этой естественности было что-то обезоруживающее. Минхо задержал на ней взгляд дольше, чем позволяла вежливость, и, кажется, забыл дышать.       Они устроились в гостиной. Тишина между ними не была пустой — в ней таилось ожидание. Минхо вдруг протянул руку и поймал её пальцы, крепко, но осторожно, будто проверял, не дрогнет ли она. — Иди сюда, — его голос прозвучал низко, почти интимно, и в нём слышался не только приказ, но и обещание. Лиора подчинилась без колебаний. Она не понимала, почему её тянет к нему так сильно, но рядом с ним исчезали сомнения и страхи. В его близости было странное, завораживающее спокойствие, будто они знали друг друга гораздо дольше, чем на самом деле. Она хотела спросить, что всё это значит, но губы не послушались — они дрогнули, и из них вырвался лишь тихий вдох.       Поцелуй настиг её неожиданно — резкий, требовательный, такой глубокий, что у Лиоры не осталось ни малейшего выбора. Его ладонь уверенно легла на её талию, притянув к себе, вторая скользнула выше, вдоль позвоночника, и от этого прикосновения по коже пробежала дрожь. Он держал её так, будто боялся отпустить, он хотел запомнить каждый изгиб её тела. Лиора замерла лишь на одно короткое мгновение, ошеломлённая нахлынувшими чувствами. Но инстинкты оказались сильнее: её пальцы вцепились в его шею, пряди волос щекотали ладони, и она сама потянулась ближе, жадно впитывая его вкус — терпкий, манящий, сводящий с ума. Всё вокруг растворилось. Минхо утянул её за собой, когда опустился на диван, и Лиора оказалась на нём, её колени упирались в мягкие подушки, сердце билось слишком громко. Его поцелуй менялся — сначала требовательный, властный, потом становился всё более пылким, жадным, обжигающим, с каждым мгновением отбирая у неё дыхание. Его губы оставляли за собой следы жара, и каждый новый поцелуй тянул глубже, не позволяя вырваться.Она не понимала, где кончается её желание и начинается его — они смешивались в одно, в безрассудный, горячий вихрь, из которого не хотелось вырываться. Каждое его движение было уверенным, каждое прикосновение — предельно выверенным, как если бы он заранее знал, чего она жаждет. Лиора терялась в этом безумии, не понимая, где заканчивается сон и начинается явь.       Его ладони скользнули ниже и крепко сжали её ягодицы. Горячий стон вырвался у неё сквозь поцелуй. Она чувствовала его желание отчётливо, жгуче, настойчиво — оно давило сквозь ткань брюк, заставляя её сердце биться быстрее, а дыхание срываться. Руки Минхо двинулись выше, проникли под её свитер. Секунда — и мягкая ткань соскользнула на пол. Следом упало бельё. Он не прерывал поцелуя, губы жадно ловили каждый её вздох, каждый стон, а ладони блуждали по её телу — гладили спину, задерживались на изгибах, снова опускались вниз, требовательно притягивая её к себе. В каждом движении звучало одно: он хотел её целиком. Лиора отдавалась этой стихии без остатка. На миг прервав поцелуй, она выпрямилась, оседлав его бёдра, и с затуманенным взглядом потянулась к пуговицам его рубашки. Пальцы дрожали от нетерпения, торопливо разрывая преграду между ними. На долю секунды перед её глазами вспыхнул странный образ: Минхо в Стране Чудес, строгий, с часами в руке. Но видение растаяло, не оставив следа, и она отмахнулась от него. Минхо ухмыльнулся, наблюдая за её неумелыми, но жадными попытками. Резко выпрямился — их лица разделяли считаные миллиметры. Его дыхание обжигало её губы, а в следующую секунду рубашка уже лежала рядом на полу. Взгляд его стал хищным, притягательным, от которого у неё перехватило дыхание сильнее, чем от любого поцелуя. Он поднял её легко, как перышко, и её тело само обвило его, поддаваясь движению, как если бы они были созданы слиться воедино. — Где спальня? — его голос звучал хрипло, требовательно, без права на отказ. Лиора дрожащей рукой указала направление, дыхание сбивалось от волнения и желания. Минхо подхватил её крепче, прижимая к себе так, что она чувствовала каждое напряжение его мускулов. С каждым шагом по коридору её грудь прижималась к его телу, ноги цеплялись за его талию, и этот путь уже казался частью предвкушения. Он опустил её на постель, развернув лицом к изголовью. Его ладонь обхватила её бедро, соскользнула ниже, крепко сжала округлость и в следующую секунду обожгла кожу резким, звонким шлепком. — Нужно было ещё тогда, в лесу, — прошипел он ей в самое ухо, голос низкий, тягучий, опасно манящий. По телу пробежала дрожь. Смысл его слов ударил сильнее поцелуя. Она уже открыла рот, чтобы возразить или ответить, но воздух перехватило новым ударом — жгучим, требовательным. Из её груди вырвался короткий, хриплый вскрик. Живот болезненно сжался, а внизу нарастала влажная готовность, жгучая и нетерпеливая. Минхо стянул с неё брюки, движения были неторопливыми, но безжалостно уверенными. Его пальцы скользнули туда, где её тело уже отзывалось на каждый намёк. Он провёл по её влажному лону и усмехнулся так, что у неё перехватило дыхание. — Уже зовёшь меня, — его голос вибрировал, насыщенный удовольствием, словно её желание принадлежало только ему. За спиной послышался шелест одежды, уступающей тишине. Он освобождался от преград, и это ожидание жгло сильнее самого прикосновения. Лиора вжималась в подушки, сердце стучало в висках, а внутри всё сжималось в предвкушении его. Минхо накрыл её собой, его тело было горячим и тяжёлым. Одной рукой он уверенно приподнял её бёдра, подстроив под себя, и в следующее мгновение вошёл — глубоко, жёстко, без остатка, заполняя её всю. Лиора вскрикнула — то ли от неожиданности, то ли от слишком острого удовольствия. Её пальцы вцепились в простыни, спина выгнулась навстречу каждому его движению. Минхо не оставил ей ни секунды на передышку — движения были резкими, властными, в каждом толчке ощущалась его жадность и накопленное желание. Его горячее дыхание касалось её шеи, обжигало кожу, и от каждого выдоха у Лиоры пробегала дрожь. Он держал её за талию так крепко, что она чувствовала, как пальцы оставляют следы. Каждый толчок проникал глубже, каждый звонкий удар по округлости звучал, как знак принадлежности. — Лиора… — прорычал он, голос сорвался на звериное. — Ты сводишь меня с ума. Её имя из его уст было не обращением, а заклинанием, от которого жар расползался по венам. Лиора задыхалась, тело полностью подчинялось ему, и в этом подчинении было не смирение, а сладкое, оглушающее освобождение. Она чувствовала, как внизу всё стягивается, как в ней нарастает пульсирующая волна наслаждения. Минхо, уловив её дрожь, на мгновение замедлился, впился зубами в её шею, оставляя метку, и снова ускорился. Его толчки стали резче, требовательнее, заставляя её стонать всё громче. — Минхо… — выдох сорвался с её губ вместе с криком, когда она потеряла контроль. Он поднял её вверх, притянув спиной к своей груди, продолжая быть внутри, не давая ей вырваться. Его ладонь схватила её грудь, сжимала и терзала, а губы оставляли влажные, яростные следы на коже шеи. — Я знал… что ты моя, — низко прорычал он ей в ухо. Ритм стал безумным. Лиора выгибалась, хваталась за простыни, звуки её наслаждения срывались, заполняя комнату. Её тело вздрогнуло в кульминации, оргазм накрыл её лавиной, вырвав крик, в котором смешались боль и восторг. Минхо не отпускал, входил до конца, пока сам не сорвался. Его движения стали судорожными, дыхание хриплым, и он взорвался вместе с ней, утопая в этой жаркой бездне. Они рухнули на постель, переплетённые, обессиленные. Тишину заполнил их тяжёлый, сбивчивый вдох. Минхо не разжал объятий, удерживая её так, как будто весь мир мог исчезнуть. Его губы коснулись её виска — мягко, неожиданно нежно.