По законам флаффного времени

— В болезни и здравии… в горе и в радости… Валентин выдыхает, наблюдая за церемонией. Пожениться на новой подлодке — в этом весь Рокэ, у которого, несмотря на возраст, шило менее активным не становится. А Ричард, смущённый рабочей обстановкой, всё-таки рад такому решению — какие необычные будут фото! Это, конечно, только часть радости, причём самая что ни на есть второстепенная. Когда Рокэ защёлкивает на руке Дика браслет, Валентин понимает, что всё-таки они друг другу предназначены. Потому что у Окделла алеют и щёки, и уши, а пальцы путаются в застёжке, когда он надевает браслет на теперь-уже-мужа. Ну и потому что Рокэ, за чьим лицом можно наблюдать благодаря собранным в хвост волосам, смотрит на Ричарда так, словно только что отхватил самый-самый крутой приз, вырвав его из лап кучи соперников. — Окольцевали! — горестно вздыхает Эмиль, но Вальхен-то знает, что это он так скрывает истинные эмоции. Сам с Рокэ в ателье ходил и кривил лицо на бутоньерки, пока Придд занимался тем же с Диком. — Причём друг друга. Вот познают семейное счастье, нарожают себе выводок, про науку забудут… — Мы не в фанфике, — Вальхен бросает на Савиньяка острый взгляд. — Да и чтобы Рокэ перестал бросаться деньгами, а Ричард рваться в новые экспедиции, нужно что-то куда более весомое, чем дети. Миль — странное дело — не отвечает, хотя скорее умрёт, чем оставит за кем-то последнее слово. Придд смотрит на него украдкой и дивится увиденному: пальцы сжали ножку бокала, будто хотят переломить, губы напряжены, взгляд сосредоточенный и задумчивый, будто что-то случилось. Лионель, тот даже при полном пиздеце умеет нацепить вежливую улыбку и расслабить мышцы, а Эмиль, видимо, забрал живость и эмоции у брата. Процентов на семьдесят. — Всё хорошо? — шепчет Придд, прикрывшись бокалом и не подавая вида, что что-то не так, чтобы остальные вдруг не обратили внимания. — Надо поговорить. Улизнуть с празднования, когда все заняты отдыхом от официальной церемонии и разбрелись по углам перед ужином — проще простого. Эмиль ведёт его в не занятую часть погружённой на сотню бье подлодки, где, несмотря на яркое по нормам безопасности освещение, совсем нет людей — не сдалось никому в такой момент шляться по техническим помещениям. Что-то странное происходит, когда Миль заводит его в радиорубку, где горит пара тусклых лампочек для порядка, кидает взгляд в тёмный иллюминатор и плотно закрывает дверь. Создатель, ну не сейчас же?! — Я знаю, о чём ты думаешь, — гудит Савиньяк, честно пытаясь понизить громкость голоса сообразно тесной комнате, — мы здесь не за этим. Валентин прислоняется бедром к столу, складывает на груди руки, внимательно осматривая кавалера. Глаза чернее обычного, губы пересохли, а на щеках румянец, как у добрых молодцев из старых фильмов. И что вдруг нашло? Поддался всеобщему настроению? Хочет сообщить, что Арлетте Валентин не понравился? Собирается на другую подлодку, потому что отношения на работе неприемлемы?.. За своими мыслями Валентин замечает блеск в чужих руках слишком поздно. А как замечает — не может выдать ни звука, наблюдая, как открывается бархатная коробочка, обнажая браслет из белого золота с россыпью фиолетовых камней, напоминающей волну. — Валентин, — глухо обращается Миль, — я знаю, что это слишком рано. И что ты наверняка даже не думал об этом, ведь нам надо друг друга получше узнать, посмотреть на динамику отношений и каждого по отдельности, пройти через много препятствий вместе, прежде чем заключать брак, но, — Эмиль поднимает глаза и тут же опускает, продолжая рассматривать браслет. — Но я абсолютно уверен, что лучше, чем с тобой, мне не будет ни с кем, да я даже искать не хочу и не буду, и даже если ты мне откажешь, я буду просто ходить за тобой и надеяться, что когда-нибудь ты согласишься! — и, помолчав с секунду, прибавляет: — Вот. Камни сверкают, оттеняя блеск золота. Нетипичный браслет, видно, что заморочились с выбором, либо… делали на заказ. Валентин отрывается от созерцания лиловых глаз и смотрит Эмилю в лицо. Человеку тридцать два, а смущается, как мальчишка, приглашающий девочку на выпускной бал. И это в ожидании его, Валентина, решения, ведь если Вальхен не согласится, то Миль будет… Создатель, ходить кругами и добиваться согласия! От Придда! Которого и на свидания-то не звали из страха перед каменным лицом и вечной занятостью! А Эмиль, вот, не побоялся. И даже провстречался с ним полтора года, прежде чем сделать предложение. Перетерпел и холодность поначалу, и закрытость, и несмелые шаги навстречу, даже разницу характеров и темпераментов — всё принял, приговаривая, что о мелочах можно договориться. Наверное, это Вальхену стоило сейчас стоять с браслетом, потому что впервые в жизни, вот в самый первый раз его приняли так, как не принимала даже кровная семья. — У нас ещё будет время и узнать друг друга получше, и пройти через препятствия, — говорит он неожиданно хрипло, — когда будем планировать свадьбу. А сейчас сделай меня своим женихом. Задыхаясь в медвежьих объятиях, Валентин уже знает, что на руке будущего мужа будет замечательно смотреться чёрное золото.