По законам флаффного времени

Oh, the weather outside is frightful

But the fire is so delightful

And since we've no place to go

Let it snow! Let it snow! Let it snow!

Рисунок выходит отличный. Ёлочный шарик со звёздами приветливо глядит на Арно из чашки, намекая на скорый Излом. Сегодня он уже сотворил дюжину таких, ещё парочку наряженных ёлок и даже одного оленя — для Валентина, который взял шадди забиравшему его со смены Лионелю. А вот Арно забирать некому! Вернее, желающих-то полно, но тот, с кем реально хочется уехать, сейчас сидит за дальним столиком, уткнувшись в ноутбук, и грызёт карамель. Нель любит шутить, что такими темпами Росио будет делать выручку не только кофейне, но и стоматологическому кабинету в соседнем от торгового центра здании. Вернее, матушке всех трёх братьев, чьи профессионализм и тяжёлая рука уже не первый год заставляют дрожать детишек в округе, а потом, когда те сами становятся родителями, и новые поколения… — Спасибо, Арно, — почти по слогам тянет Рокэ; на экране у него какая-то некрасивая скучная презентация с графиками и датами. Очень важная, видимо, раз на бариста тот даже не смотрит, отпивая шадди, рисунок на котором тут же смазывается. Ну ничего, думает Арно. До Излома ещё три недели, а мастерства у него за два года работы накопилось — огого, даже в Кэртграме его рисунки набирают по паре тысяч звёзд, а значит, и внимания Рокэ он добьётся! В конце концов, надо же кого-то целовать под омелой? -- Близкий Излом превращает весь торговый центр и их кофейню в декорации для старых ромкомов. Что-то про людей, которые друг другу нравятся, но весь фильм не могут признаться, а затем волшебство праздника срабатывает в нужный момент, толкая героев на безумные поступки. У Арно из безумного — скорая сессия, благодаря которой он перечитывает конспекты, когда нет заказов, реже постит в Кэртграм и даже почти не думает о Рокэ. Ну, когда тот не в поле зрения. Котёнок, нарисованный карамелью, кокетливо мяукает «хорошего дня» и очень нравится Арно, когда он ставит чашку рядом с Алвой. Это обычай, можно сказать, ритуал: в дни, когда не нужно быть в офисе и кошмарить подчинённых, Рокэ на целый день засаживается за один из самых дальних столиков, отгороженных высокими спинками диванов и декорациями, и пьёт бесконечное количество шадди. Впрочем, когда он в таком состоянии, Алву можно развести на несколько нормальных блюд, и не потому, что Арно с этого капает процент (в конце концов, Эмиль никуда его из своей квартиры не выгоняет, а значит, о деньгах можно не так сильно париться). Просто такого Рокэ откровенно жаль. Ещё с детства мама учила: если ничего не есть, то будет болеть желудок, появится слабость, а затем и всё здоровье пойдёт по пи… впрочем, это уже вольная интерпретация Миля. Так что Арно вот уже год доблестно борется за здоровье этого важного задрота, нахохлившегося в углу перед своим ноутом и не видящего ничего вокруг. Даже вздыхающего по нему Арно. Особенно Арно. Будто специально. — Ага, — невпопад отзывается Рокэ, одной рукой набирая письмо. На котёнка смотрит мельком, хмыкает неопределённо и бросает лишь: — Тебе бы в художники! — прежде чем ополовинить шадди. Ни удивления, ни недовольства тем, что шадди явно вышел более сладкий, чем Алва любит. Впрочем, у них уже давно существует договорённость: Арно не заёбывает Рокэ лишними вопросами и уточнениями и приносит что-то, что по опыту может ему понравиться, а благодарностью служат щедрые чаевые, с которых за год скопилась уже немалая сумма. Хотя сейчас, наблюдая за Рокэ, независимо слизывающим крем с ложки, Арно вообще не уверен, что тот не отбил себе вкусовые рецепторы. --

Man, it doesn't show signs of stopping

And I brought me some corn for popping

The lights are turned way down low

Let it snow! Let it snow! Let it snow!

Пушистое облачко из взбитых сливок и пенки вызывает одно желание — умилительно рыдать. Это жалко не то что пить, вообще хоть как-то тревожить, но Арно уже выложил воздушного шаддейного котика в Кэртграм, запечатлев навеки, а значит, самое время наконец отнести его Рокэ. Самое обидное — опять не имея никакой уверенности, что тот оценит. Предизломное время — самое тяжёлое, и даже важные шишки вроде Алвы обычно помирают под отчётами, презентациями, закрытиями кварталов и собственными загонами. Разглядывая кое-как собранные в петлю на затылке чёрные волосы, Арно понимает, что бороться за внимание Рокэ с горящими дедлайнами ему бесполезно. — Ещё немного, и я брошу пить шадди, — тот смотрит на чашку с… нежностью? Арно даже не пытается остановить себя от того, чтобы полюбоваться мечтательным лицом. — Рушить такую красоту — это как детей обижать. — Ну, с этим у вас проблем нет, — брякает Арно, руша момент. Он прикусывает губу и прикрывает глаза, обзывая себя идиотом, но вдруг слышит смешок. Алва лукаво смотрит на него своими невозможными глазами, и сердце пропускает удар. — А я как дух Излома, — он касается ушка кота кончиком пальца. — Наказываю плохих детей и дарю подарки… хорошим. Отходя обратно к кассе, Арно молит все высшие силы, чтобы его щёки не были сейчас цвета клюквы. -- За три дня до Излома Арно устаёт. Просто по-человечески, как все, кто учится и работает. Ударившие морозы щиплют за нос и уши, ноги леденеют после десяти минут на улице, экзамены едва-едва удаётся вытянуть на «хорошо», а Изломная премия оказывается ниже, чем он ожидал. В общем, греет только перспектива надраться горячего вина в компании семьи и друзей, а в квартире родителей обещает собраться просто целая толпа: Лионель теперь с Валентином, Эмиль уже давно не отлипает от своего Хорхе, Рокэ… да нихера не понятно с этим Рокэ. За три дня до Излома, похоже, успевает устать не только Арно. Он смотрит на Алву, для разнообразия сидящего без ноутбука. И даже без телефона. Просто вот так он сидит — с распущенными волосами, не стриженными, кажется, полгода и отросшими до груди, в молочном свитере с высоким воротом, без привычных колец на пальцах с голубоватыми ногтями. Несмотря на непереносимость холода, перчатки Рокэ всегда презирал за неудобство. В кофейне почти никого: время почти под закрытие, осталось каких-то полчасика до конца смены Арно и работы торгового центра вообще. Изломный плейлист идёт по десятому кругу, свет приглушён, а развешанная везде омела, переплетённая с золотистыми светящимися гирляндами, не даёт забыть о том, что через пару дней этот год кончится, оставив за собой хорошие и плохие решения, сделанное и… несделанное. Так больше нельзя, решает Арно. В конце концов, Рокэ взрослый человек, даже добрый и участливый, если очень захочет и не будет важничать. Если признание от студента его рассмешит, он наверняка сведёт всё в шутку и предложить забыть… но так Арно хотя бы не пронесёт свои безответные чувства через Излом. Сегодня в чашке — орущий кот. С того самого мема, который «глубокий вздох…», потому что его поставили на аватарку чата для подготовки к экзаменам ещё недели четыре назад, и с тех пор такое настроение преследовало всех в группе. Этот же кот орёт внутри Арно, когда он, принеся заказ, присаживается напротив Рокэ, а тот взрывается смехом. — Я даже своим отправлю, — обещает Алва, отсмеявшись. Арно засматривается на его пальцы, держащие телефон в тёмно-синем чехле, пока Рокэ делает фото и рассылает по чатам. Как же ему сказать, как же ему сказать, как же ему сказать, как же ему… — Ты чего-то хотел? Сегодня я даже могу… хм, поболтать. — Ты мне нравишься. Взгляд. Взгляд. Они смотрят друг в друга бесконечно долго — Рокэ с непонятной эмоцией, а Арно, наверное, с серьёзным напряжением, потому что лицо расслабить не удаётся. Вот и всё. Вот он и сказал то, что носил в себе долгие месяцы, и сейчас решится, войдёт ли он в Излом один, но хотя бы без груза лишних чувств, или случится какое-то чудо… — А я всё ждал, когда же ты прямо скажешь. Перевелись смелые юноши, всё намёками да намёками… Рокэ со вздохом отпивает кофе, явно растягивая напиток, а Арно теперь абсолютно уверен, что поедет домой не один.

When we finally said goodnight

How I hate going out in the storm

But if you'll really hold me tight

All the way home I'll be warm