(28/30) “Частичка тебя”. Ойген/Жермон. Отношения на расстоянии
28 ноября 2025 г., 16:59
— Ты получил посылку? — спрашивает Ойген, наливая себе тизан. Жермону ничего не остаётся, кроме как скопировать этот жест, залив пакетик кипятком. Это вечная война — Ойген не признаёт тизановых пакетиков, а Жермону лень возиться с заваркой. — Мне пришло уведомление, что заказ доставлен.
Ариго лукаво улыбается, думает подшутить над своим пунктуальным и собранным мужчиной, но вовремя вспоминает, чем закончился последний такой раз, когда Ойген чуть не устроил разборки со службой поддержки. А потому без лишних обиняков приподнимает коробку, стоящую тут же на столе.
Ойген на экране ноутбука отпивает из чашки и удовлетворённо кивает. Улыбки от него можно дождаться разве что в ответ на очень смешную — по мнению самого Райнштайнера — шутку, а сейчас он просто доволен, что всё идёт по плану.
Признаться, Жермон не думал, что всё будет идти так легко. Да, они оба взрослые люди, и им не нужно быть друг с другом двадцать четыре на семь, конечно… но частые командировки обоих делают отношения почти что любовью на расстоянии. Редко когда выдаются месяцы, в которые они оба в одном городе и никуда не собираются; чаще — недели. Вот и сейчас Жермон наконец отдыхает в их общей квартире в Торке, взяв с начальства обещание в ближайшее время его не трогать, а Ойген сидит на пусконаладочных где-то под Хексберг. И шлёт посылки из каждого места пребывания экспресс-почтой.
— Что мы тут имеем… — бормочет Жермон, разрезая скотч по краям коробки канцелярским ножом. — Ага, магнитик на холодильник, две штуки, — а магнитики ничего такие, с интересной резьбой по дереву! — Тизан авторский… набор. Вот это красота! Но заваривать сам будешь, — он потрясывает упаковкой, прежде чем отставить её на стол. — Мыло хвойное, мыло медовое, мыло с… какими-то штуками. Ну, с гигиеной проблем не будет!
Ойген его предпочитает не перебивать. Доливает ещё кипятка и заварки, щёлкает лампой и — сады Рассветные! — едва заметно улыбается.
— Там внизу ещё открытки, — подсказывает он, а глаза хитрые-хитрые, но это, конечно, умеет замечать только Жермон. — Нравится?
Нравится, конечно.
— Нравится, конечно, — озвучивает Ариго тут же, рассматривая подарки. Сам он с посылками обычно не заморачивается и возит весь груз на себе, вываливая на Ойгена кучу купленных тут и там мелочей при первой возможности. А вот Райнштайнер поступает по-другому — собирает маленькие коробочки раз в пару недель и тут же отсылает, становясь чуточку ближе и словно ненадолго касаясь жермоновых рук. — Тебя ведь там не задержат?
— Я им не позволю, — обещает Ойген, и его холодные глаза затапливает нежность, доступная только Жермону.
