То, что случилось утром

Дениэлу было глубоко пофиг на ожидаемого гостя, но то, как суетливо и трепетно мать собирала на стол, его удручало. Он понимал, что это всё по настоянию отца, и Грегор тоже наверняка ей угрожал накануне. Как примерный сын Дениэл вызвался помочь Кетлин и теперь в мрачном молчании раскладывал столовые приборы. Наконец все приготовления были сделаны и как раз вовремя, потому что ровно в семь дверь квартиры открылась, и в прихожую вошли двое представительных людей. Одного Дениэл знал и ненавидел — это был Грегор, а второй одним зловещим взглядом почти что чёрных глаз пригвоздил Дениэла к месту. Да и сам вид незнакомца был весьма внушителен, он был выше отца Дениэла на голову, коренаст и шире в плечах, фигурой напоминая каменную глыбу. И это очень контрастировало с чертами его лица: острым подбородком, тонким носом и губами, образ дополняли длинные русые волосы, собранные в аккуратный хвост. Казалось, что кто-то оторвал голову у изнеженного французского аристократа и приделал её Кинг Конгу. Пока Дениэл беззастенчиво разглядывал пришедшего, Грегор поспешил познакомить его с домочадцами. — Познакомьтесь, это мистер Тайлер Шадоу, он владелец сети частных психиатрических клиник, сегодня за ужином мы обсудим строительство ещё одного филиала нашей компанией, — сразу пояснил Грегор. Дениэл с удивлением отметил, что его отец сильно волнуется, поэтому и говорит больше, чем следует. В то же время Тайлер остался совершенно невозмутим, но заметив внимание Дениэла, он недобро усмехнулся. — А это моя жена Кетлин и сын Дениэл, — продолжил знакомство Грегор. — Приятно познакомится с вами, — Тайлер галантно поцеловал руку Кетлин и потянулся к Дениэлу за рукопожатием. Тот нехотя ответил на жест, не без опаски отметив про себя крепкую хватку гостя. Почему-то от появления Тайлера в самое нутро Дениэла закралось нехорошее предчувствие. На ужине это предчувствие только усилилось, но источник беспокойства стал понятен. Тайлер всё время, что сидел за столом, не спускал глаз с Дениэла, хотя Грегор всячески старался обратить внимание на себя. Но Тайлер, казалось, воспринимал основного собеседника не больше, чем назойливое насекомое, изредка отмахиваясь от его речей односложными фразами. А вот Дениэл, видимо, представлял для него большой интерес, и от этого интереса становилось не по себе. Тем не менее Дениэл старался не обращать внимание на гостя, он молча поедал спагетти и смотрел в основном в свою тарелку. — Дениэл, а ты что думаешь о проекте отца? — вдруг огорошил объект своего наблюдения вопросом Тайлер. — Ты уже большой мальчик и, пожалуй, должен интересоваться бизнесом. Повисло неловкое молчание, даже Грегор затих в некотором шоке, а Дениэл удивлённо уставился на Тайлера. Тысяча мыслей яркими факелами зажглись у него в голове. И самый пламенный из них "что ему от меня надо?". И тут же его настиг порыв озвучить свои думы, но он сдержался и лишь буркнул: — А я не интересуюсь. Дениэл думал на этом их диалог окончен, но не тут то было. — Как жаль, зайчишка-трусишка, неужели у тебя нет никаких амбиций? Дениэл вспыхнул и от унизительно фамильярного тона и от унизительных слов. Это была явная провокация, и она попала в яблочко. Крейк младший оказался на грани взрыва. Грегор тоже испытывал крайнюю степень растерянности. Но в этот раз он несмело попытался вмешаться. — У моего сына немного другие увлечения... — Я не с вами разговариваю, — мягко, но со стальными нотками в голосе осадил Грегора Тайлер. И для Дениэла это стало последней каплей. — Вы ошибаетесь, — процедил он. — Я далеко не трус! А что насчёт вас? Какого хера вы делаете? Пялитесь на меня весь ужин, как какой-нибудь извращенец! Займитесь лучше своими делами! И с силой бросив вилку, так что она со звоном ударилась о тарелку, Дениэл встал из-за стола. — Я наелся! Он резко развернулся и пошёл в свою комнату, стараясь не думать о напуганном до чёртиков лице матери и полных ненависти глаз отца, которые мельком увидел, когда уходил. На Тайлера же он даже не взглянул напоследок, но готов был поклясться, что этот сукин сын был доволен произведенным эффектом. Когда Дениэл пришёл в свою комнату, его запоздало обуял страх. Грегор ему точно этой выходки не простит! Если Тайлер откажется от сделки, всей семье Крейк не поздоровится. И самому Дениэлу в особенности. В диком приступе накатившего отчаяния он провалился на кровать и застонал в подушку. Его била мелкая дрожь, и он клял себя последними словами за несдержанность, совершенно бесполезную, но безусловно крайне опасную. Что теперь будет? Память подлым недругом предоставила ему картину прошлого, которую он старался задвинуть в самый дальний уголок сознания. Но вот, как будто это было просмотренным пару часов назад фильмом, он вспомнил, как несколько месяцев спустя после показательной поездки к бездомным, он подслушал очередную ссору родителей. Грегор разозлился буквально на пустом месте из-за недосоленного супа и заставил Кетлин горько плакать. А маленький Дениэл всё слышал, но стыдливо прятался за дверью не в силах пошевелиться. Он боялся отца больше, чем самых жутких монстров из темноты. Он так хотел защитить маму, но ничего не мог сделать, ощущая себя ничтожным червём около Грегора. И этот обездвиживающий страх и бессилие, испытываемый им тогда и сейчас, доводил Дениэла до бешенства. Но выразить свои чувства он мог только на подушке, которую и разодрал в клочки. Так он и заснул, когда устал в немой злобе метаться по кровати. В этот вечер Грегор его не беспокоил, и он не знал, чем закончился ужин, однако прекрасно понимал — ничем хорошим. И наутро Дениэл проснулся совершенно разбитым. Только он разлепил глаза и отогнал от себя последние остатки сна, как воспоминания о прошлом вечере навалились на него гнетущей тяжестью. Грегор его убьёт! Если не сделал это вчера, сделает в ближайшее время. Но хоть Дениэл осознавал неизбежность расправы над ним, он как приговоренный к казни, хотел надышаться перед смертью, поэтому не вышел к общему завтраку, а спустившись через окно, сразу побежал в школу. Мобильный он тоже выключил, лишь написав Кетлин, что всё с ним в порядке, и он просто пошёл в школу. А после школы, он, не заходя домой, направился на тренировку. И тут мысли об отце и Тайлере его вдруг отпустили. На тренировке Дениэл всегда отдыхал душой, не стал исключением и этот раз. К тому же он опять встретился с Тимом, и возлюбленный быстро занял в голове Дениэла всё свободное и не очень место. Особенно когда подошёл к нему и попросил помочь отработать один приём. — Ты лучший в нашей секции, пожалуйста, можешь дополнительно позаниматься со мной? — смущённо обратился к нему Тим. И Дениэл поплыл. Тим назвал его лучшим! Тим ищет его общества! Конечно он всё сделает! — Может быть, сходим вместе поедим, я знаю неплохое место? — после дополнительной тренировки Дениэл совсем осмелел. — Прости, — замялся Тим, — уже довольно поздно, мне пора домой. Да и твои родители, наверняка, волнуются. Дениэла будто холодной водой окатили, и как финальный аккорд его грустной мелодии в голове пронеслось, что он забыл включить телефон, а Кетлин действительно может волноваться. — Да, ты прав, — промямлил Дениэл и поплёлся восвояси. А дома его уже в гостинной терпеливо ждал отец, который предусмотрительно не дал ему незаметно прошмыгнуть в свою комнату. Кетлин, как ни странно, была тут же. И снова заплаканной. Это расстроило Дениэла чуть ли не больше предстоящей экзекуции, и он резко остановился напротив родителей, с самой дикой ненавистью глядя на папашу. — Надо поговорить, — ледяным тоном произнёс Грегор, будто не замечая взгляда сына. — Если ты ждёшь извинений, то не дождешься, — решив, что ему всё равно нечего терять, дерзко бросил Дениэл. — И тем не менее ты извинишься, — приказал Грегор. — Но не передо мной, а перед мистером Шадоу. Он будет ждать тебя в своём доме завтра вечером. Я договорился, что ты зайдешь к нему. — Да ни в жизнь я не...— хотел было заявить Дениэл, но вдруг вмешалась Кетлин. — Дени, пожалуйста! — взмолилась она. И Дениэл почувствовал её испуг, граничащий с паникой. Той самой, что когда-то охватила его в десять лет. Да, Кетлин боялась Грегора не меньше, чем боялся его сын. И они, как с неприязнью отметил про себя Дениэл, были одиноки каждый в своём ужасе. — Хорошо, — согласился Дениэл, убеждая себя, что поступает так не из-за трепета перед Грегором, а ради матери. — Это всё? — бросил Дениэл делано беспечно. Собрав всю свою волю, он старался сохранить достоинство. — Всё, — холодно улыбнулся Грегор. — Можешь идти. И Дениэл, словно раб, которого отпустили с тяжёлого рабочего дня, уныло поплёлся в свою комнату.