Не того парня позвали дежурить в душевых.
20 февраля 2026 г., 08:00
Дежурство началось с городских бань, где атмосфера напоминала преисподнюю для бедных: пар стоял такой плотный, хоть топор вешай, пахло распаренными вениками и мужским потом. Малый Злюк шлепал по мокрому кафелю, завернутый в казенное полотенце так туго, чтобы прикрыть все стратегически важное и не привлечь ничего, кроме косых взглядов.
Патруль Полуночи заявился без своего геройского латекса, в обычных трениках и футболке, но все равно выглядел бесяче идеально — как ходячая реклама «пей молоко, будешь здоровым лосем». Маски нацепили оба — инкогнито, мать его, уровень «Бог».
— Напоминаю протокол, — прошелестел Патруль в микро-гарнитуру. — Я — охотник, ты — кусок мяса… то есть приманка. В случае контакта орешь ключевую фразу, я влетаю и вяжу.
— Уточняющий вопрос, — так же тихо прошипел Злюк, уворачиваясь от чьей-то мокрой жопы. — Ключевая фраза — это «я сдаюсь ментам» или «пшел вон от моей дырки, извращенец»?
— «У меня аллергия на лактозу», — механическим голосом робота-пылесоса отозвался Патруль. — Никто в здравом уме не орет такое в душе без причины. Это стоп-слово.
— Гений, блять, конспирации, — с уважением кивнул Злюк и растворился в тумане.
Минут десять нихера не происходило. Потом рядом со Злюком материализовался мужик с видом «я тут случайно мимо прохожу в третий раз, ищу выход в Нарнию» и сально скользнул взглядом туда, куда приличные люди смотрят только за деньги. Злюк демонстративно поправил полотенце и сделал шаг в сторону — типа «я не такая, я жду трамвая». Мужик, видимо, интересовался исключительно аэродинамикой горячего пара, потому что разочарованно уплыл в другой отсек.
Патруль, который сидел в сухом зале за стеклом и делал вид, что читает состав освежителя воздуха, едва заметно кивнул:
— Фальстарт. Двигаем жопы дальше.
В спортзале стоял грохот железа и треск раздутых самооценок. Злюк плюхнулся на лавку у тренажеров, уткнулся в телефон и с видом овоща листал ленту — идеальная приманка XXI века, тупая и доступная. Патруль в этот момент «случайно» терся у зеркала в майке-алкоголичке, но выглядел при этом так, словно сдавал норматив по элитной армейской выправке.
— Внимание, — прошелестел он в ухо. — Слева субъект в сером худи, делает вид, что растягивается, а сам палит не на бицепсы, а на тылы.
— Классика жанра, — вздохнул Злюк. — Если полезет лизаться, я выдам твою любимую фразу про лактозу.
— Только не перепутай и не ляпни «ламинирование», как в прошлый раз.
— Я чуть посижу, потеку, потом в душ, — небрежно отозвался Злюк и перекинул ногу на ногу, как его учил Чимин: «сядь так, чтобы у всех в радиусе километра сработал сосательно-глотательный рефлекс, даже у гантелей». Сам он в роковую суку умел средне, но позу выучил на отлично.
Субъект в сером прошел мимо и уткнулся носом в кулер. Пил воду так жадно и искренне, будто неделю по Сахаре шатался, а не в качалке яйца чесал.
Патруль сжал челюсть так, что желваки сыграли марш, и сухо процедил:
— Мимо. Это просто водохлеб. Следующая точка.
Примерочные в универмаге встретили их запахом химозного текстиля и чужих несбывшихся надежд влезть в размер S. Злюк зарулил в отдел белья, не глядя схватил пачку трусов «бесшовный комфорт для вашей задницы» и нырнул за штору. Патруль встал боком к проходу, взял в руки какой-то сраный каталожик и сделал вид, что изучает тренды сезона. В реальности он выглядел как «очень опасный мужик, который караулит занавеску и готов убивать за скидки».
— Ты в порядке? — тихо спросил он, не шевеля губами.
— Да. Я просто пытаюсь понять, какого хера размер М у этих брендов каждый раз как новая география: то тесная, как Япония в час пик, то огромная, как Канада, — проворчал Злюк, натягивая трусы поверх штанов (мерить на голое тело он брезговал). — Если что — заору «козинаки», ты влетаешь с двух ног.
Соседняя штора подозрительно качнулась. Чья-то тень «случайно» переползла демаркационную линию. Злюк вежливо, но угрожающе кашлянул, тень в панике дернулась назад. Патруль у прохода сделал один широкий шаг вперед — ровно настолько, чтобы нос к носу столкнуться с охранником в синей жилетке.
— Документы? — спросил охранник на автомате, явно охренев от такой стены мышц.
— Мы уже с документами, — отрезал Патруль и сунул ему под нос бейдж «рабочая группа». Охранник кивнул, решив не связываться с психопатами, и пошел дальше гонять школьников.
— Ну что там? — спросил Патруль через минуту.
— Никто не лизнул, — с грустью в голосе сообщил из кабинки Злюк. — Только примерили мое терпение. Трусы — говно, жмут.
Аквапарк оказался их личным филиалом ада на земле: визг, запах хлорки, бегающие спиногрызы и бесконечные объявления в громкоговоритель: «не катайтесь стоя, не катайтесь голыми, не катайтесь на охраннике, даже если он красивый».
По гениальному протоколу им нужно было «случайно раздеться у душа перед бассейном и застыть в максимально уязвимой позе раком» — идеальная мишень для подлета Жополиза.
— Это самый тупой план на свете, — сообщил Злюк, стягивая футболку и чувствуя себя куском мяса на витрине. — В следующий раз я буду приманкой в библиотеке. Там тихо и интеллигентно.
— В библиотеке нет душевых, — терпеливо, как идиоту, напомнил Патруль.
— Я готов лично поставить там душевую кабину и провести воду, — буркнул Злюк.
Они простояли у рядов душевых кабин пятнадцать минут, как два тополя на Плющихе. Мимо протаптывались очереди из мокрых, скользких людей, но никто не проявил «интереса социальной девиации». Патруль в наушнике дышал ровно, как метроном, отсчитывая секунды провала. Злюк от скуки считал трещины в кафеле и плесень в углах.
— Ноль, — резюмировал Патруль. — Сворачиваемся. Переезд. Завтра берем другой кластер, этот чист.
— В следующий раз я выбираю музыку для засады, — огрызнулся Злюк, натягивая сухое. — И парфюм. Твой дезодорант пахнет «правосудием», это отпугивает маньяков.
— Наивный, — хмыкнул Патруль. — Ты уже выбрал меня.
Злюк уткнулся лицом в полотенце, чтобы никто, сука, не видел эту идиотскую улыбку. Из-под махровой ткани он пробубнил:
— Ладно, Блестящий Плащ. Завтра — мой маршрут. И если я от страха заору «ламинирование», ты меня выносишь на руках, понял? Как принцессу.
— Если скажешь «аллергия на лактозу», вынесу два раза, — абсолютно спокойно ответил Патруль. — И даже не уроню.
Они разошлись по разным выходам — как и положено людям, которые официально «не команда», а так, случайно рядом постояли. А по городу в это время уже ползли свежие новости, как тараканы на кухне, и у обоих в карманах тихо вибрировали телефоны: мемы в чатах, репортажи в лентах, злость и шутки, перемешанные в блендере безумия. Завтра обещало быть еще глупее, еще опаснее и еще абсурднее — идеальный день для сотрудничества двух людей, которые друг друга на дух не переносили (но это не точно).
***
Тэхен наконец-то депортировал Чимина в аэропорт. Грешок свалил в Штаты по программе обмена опытом между злодеями (видимо, чтобы учить америкосов, как правильно строить глазки и воровать секреты) на целый, сука, месяц. С собой эта принцесса тьмы уволокла три чемодана «необходимого минимума»: годовой запас патчей, латекс, блестки и свое эго, которое в багажник такси влезло только с пинка. Когда Тэхен выполз из метро, чувствуя себя так, будто разгрузил вагон с углем, а не проводил друга, у него был только один план: найти забегаловку, нажраться как свинья и забыть этот день. Но судьба — дама с придурью. Впереди он увидел знакомую спину. По дороге, абсолютно не чесась о собственной безопасности, шлепал тот самый Красавчик из супермаркета. В ушах — наушники, походка — от бедра, под нос себе что-то мурлычет. А сзади к нему уже приклеился какой-то утырок — ходячая иллюстрация из учебника «Гопник обыкновенный, подвид районный»: капюшон натянут на ебало, шаги тихие, взгляд крысиный, из серии «щас ножичек достану, попугаю, телефон отожму». Эта некрасивая тень подбиралась все ближе к прекрасной заднице. Совесть, падла такая, проснулась и пнула Тэхена под ребра. — Эй! — гаркнул Тэхен, делая шаг вперед и принимая позу «я тут батя». — Братан, отвали-ка по-хорошему, пока я Веному не набрал. Он как раз голодный, злой как черт, и ты выглядишь как идеальная шаурма. Он поднял телефон с таким видом, будто палец уже занесен над красной кнопкой ядерного чемоданчика. Тип дернул подбородком, оценил риски, прошипел что-то невнятное про «заебали эти психи-злодеи, шагу ступить не дают» и растворился в темном переулке, как пердеж на ветру. Мир снова наполнился нормальными звуками: попсой из наушников, шуршанием шин и вечерним спокойствием. Парень обернулся. Улыбнулся так, что уличные фонари стали ярче. — Спасибо. Ты меня, кажется, сейчас реально спас от проеба телефона и кошелька, — сказал он и подошел ближе. Тэхен открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь пафосную или умную фразу… и понял, что мозг покинул чат. — Э-э, — глубокомысленно выдал он. Потому что спасать гражданских в его планы не входило. Это вредная привычка для его трудовой книжки, за такое из Гильдии Злодеев попрут ссаными тряпками. — Может… познакомимся уже официально? — парень протянул руку. — Чон Чонгук. Тэхен пожал ладонь и его внутренний фетишист тут же сделал стойку: хватка крепкая, мужская, кожа теплая и сухая, костяшки аккуратные, форма ногтей — идеальная. У мужиков такие руки бывают раз в столетие, ими можно и на рояле играть, и шею свернуть, и… кхм. — Ким Тэхен, — представился он. — Я, э-э, просто мимокрокодил и случайно спугнул конкурента. — Хорошо спугнул, качественно, с душой, — серьезно кивнул Чонгук. Потом вдруг смутился, опустил ресницы: — Давай я тебя хотя бы ужином отблагодарю? Без подвоха, просто… ну, карму почистить. В глубине черепной коробки тут же ожил голос Чимина, работающий в режиме «сигнализация с матюгальником»: «Ахтунг! Ни-ко-го не подпускаем к телу без моей визы! Ни-че-го не планируем! Ни-ка-ких мужиков в сердце, пока папочка в отъезде! И ни-чле-на в твою драгоценную задницу!». И все эти аргументы были, безусловно, весомыми… но желудок уже проголосовал «ЗА» обеими руками (жрать хотелось пиздец как), глаза внезапно поддержали желудок, потому что смущенный Чонгук выглядел мило до зубного скрежета, а сердце повесило табличку: «Закрыто на капремонт в связи с аварийным перебоем в подаче здравого смысла». — Ужин — это святое, от такого не отказываются, — капитулировал Тэхен. — Но рамен я в рот ебал. Хочу мяса. Барбекю. И чтоб оно жарилось долго, жирно и вкусно. — Я знаю место, где продают душу за говядину, — улыбнулся Чонгук. И улыбка у него была та самая — теплее, чем батарея зимой, и до жути знакомая, хотя виделись они всего два раза, и то мельком. Барбекюшница дымила, как старый паровоз, воняла божественным чесноком, жареной мертвой коровой и сплетнями. Им достался козырный стол у окна. Чонгук уверенно, как хирург скальпель, взял щипцы; Тэхену досталась роль красивой мебели и поддерживателя беседы. Готовить он все равно умел на уровне «сжечь воду», а вот повтыкать на красивого мужика, который умеет обращаться с мясом (и не является Чимином), — это всегда пожалуйста. — Чеснока ебани побольше, — дал он ценный совет. — Я, если что, адепт секты Свидетелей Чеснока. Вампиры меня боятся. — Принято, шеф, — хмыкнул Чонгук и ловко перевернул шкворчащий кусок. Пламя вздохнуло, решетка зашипела, а взгляд у Чонгука был тот самый, от которого мурашки по жопе бегут: внимательный, цепкий. Смотрел он не на стейк, а на собеседника. Разговор потек легко, как пиво. Начали с музыки. — Я люблю Чарли Пута, Бибера и этого сладкого мальчика, Троя Сивана, — признался Чонгук, выкладывая карты на стол, будто на исповеди. — Ничего, это не лечится, но мы переживем, — великодушно вздохнул Тэхен, прожевывая лист салата. — Я слушаю BTS и тихо, но преданно фанатею по Юнги. — И я — громко, — честно ляпнул Чонгук и тут же залился краской. — В смысле… как музыканта уважаю, рэп там, флоу… да. Погнали за кино. — Супергеройские? — с надеждой уточнил Чонгук. — Скука смертная, — фыркнул Тэхен и тактично, сука, промолчал про свою тайную статистику просмотров на Нетфликсе, где «Мстители» были затерты до дыр. — Не, я люблю, когда злодей симпатичный. С травмой, с ебанцой и стилем. — Тогда тебе «Трусонюх» зайдет, — оживился Чонгук, как будто предлагал артхаусную классику. — Герой там не плохой, не хороший, а где-то посередине — живой такой, с нюансами. — И с отличной задницей, я надеюсь? — мечтательно протянул Тэхен, визуализируя постер. Чонгук многозначительно поднял бровь, решетка гриля угрожающе шикнула, и Тэхен поспешно запихнул горячий кусок мяса в рот вместе с салатом, чтобы заткнуть свой фонтан красноречия чем-то безопасным и вкусным. Дальше пошла классика первого свидания: кофе против чая (кофе — жизнь, чай — вода из лужи), горы против моря (Тэхену песок в трусах не нравился, Чонгуку — нравилось тонуть), собаки против котов (оба за собак, но признали, что коты — это пушистые пидорасы, которых невозможно не любить). Между репликами Тэхен ловил себя на пугающей мысли: ему, блять, нравилось все. Обстановка, жирное мясо, парень напротив. И он был бы не против сходить еще на пару-тройку свиданий, прежде чем затащить этого Бэмби в постель. Ну, или сразу позвать замуж в Вегасе — там как карта ляжет и сколько выпьют. — Дашь номер? — спросил Чонгук, когда они уничтожили вторую порцию и официант принес холодную воду. — На случай, если мне снова понадобится спасение от переулочных гопников. — Дам. Но если понадобится реальное спасение, звони в полицию или маме, — честно предупредил Тэхен и начал диктовать цифры. — Я специализируюсь строго на словесной поддержке, сарказме и моральном вредительстве симпатичным парням. — Отлично, мне подходит, я мазохист, — улыбнулся Чонгук, сохранил контакт и, сука, не удержавшись, поставил смайлик с сердечком. Тут же, покраснев, убрал. — Шучу. Или нет. Расплатились (Тэхен пытался, но Чонгук был непреклоклон), вывалились на улицу. Вечер уже накрыл город ванильно-розовым фильтром. У дверей Тэхен поймал себя на еще одной тупой мысли: хотел спросить, каким, блять, кремом для рук этот парень пользуется, чтобы они были такими… такими. Хотел — и спросил бы, если бы не зассал показаться фетишистом. — Было классно, — сказал Чонгук. — Согласен, — кивнул Тэхен. — Мясо — огонь. И компания… норм. Сойдет для сельской местности. — «Норм» — записываю в копилку своих великих побед, — хмыкнул Чонгук. — До связи, хен? Это «хен» у него прозвучало так правильно, так интимно и уютно, будто он всю жизнь так его называл. Тэхен кивнул, как болванчик, и почесал к метро. Дурацкая улыбка сама собой наползла на лицо, и стереть ее не получалось. В кармане тихо, но настойчиво вибрировал телефон — Грешок уже прислал из бизнес-лаунжа фотку с бокалом мимозы и подписью: «Не смей заводить романы без моей визы, шлюшка». Поздно, подумал Тэхен. Или рано. В любом случае — иди в жопу, Чимин, я в моменте. Где-то вдалеке, в отражении витрины небоскреба, мелькнул знакомый хищный блеск — будто чей-то слишком идеальный, пафосный мотоцикл припарковали не по правилам. Тэхен даже не обернулся. Сегодня он выбрал мясо и флирт, а не внеплановый приступ паранойи. И впервые за долгое время это казалось, сука, единственно верным решением.***
Их связку официально закрепили в приказе, как брак по залету: Патруль Полуночи и Малый Злюк. На бумаге это называлось красиво — «межведомственное сотрудничество для повышения эффективности», на практике же это было «супергерой с терминальной стадией мании величия и злодей с аллергией на пафос в одном флаконе». Потянулись бесконечные, нудные смены совместного патрулирования. Теперь они дни напролет терлись друг о друга, патрулируя точки «повышенного интереса для жоп». Они встретились у первой точки очередной смены — общественная баня «Дельфин-люкс» (люксом там и не пахло, пахло хлоркой и грибком). Оба были в масках (регламент, чтоб его), но один — еще и, блять, в плаще. Угадайте с трех раз, кто этот гений. Администратор бани оказался колоритным дядькой с лысиной, полированной как шар для боулинга, табуреткой в руках и лицом человека, который видел такое дерьмо, что нам и не снилось. Он водрузил табурет у входа в мужское отделение, как дзот, и выдал инструктаж: — Короче. Если ваш этот… как его… Жополиз нарисуется — вы мне свистните. Я метнусь за подмогой. — У вас кто в подмоге? Спецназ? — уточнил Злюк. — Я и вот эта табуретка. Табуретка бьет больно, проверено на пьяных. Патруль поправил свой сраный плащ (да, он реально приперся в баню в плаще, маразм крепчал) и попытался выглядеть органично рядом с распаренными мужиками в одних полотенцах. Получалось хреново: плащ цеплял крючки, капюшон работал как парник, а взгляд у него был такой сосредоточенно-героический, будто он прямо сейчас сдавал ЕГЭ по нравственности и боялся обосраться. — Тебя вообще не смущает, что ты стоишь в латексе и плаще среди голых, потных мужиков? — спросил Злюк, прикрывая рот ладонью, чтобы не заржать в голосину. — Меня смущают только нарушения закона, — отрезал ПП тоном робокопа. — И вопиющая антисанитария. — Антисанитария — это твой плащ, он уже начал цвести и пахнуть тиной. — Зато выглядит благородно, — фыркнул ПП и понизил голос до интимного шепота: — Если что — я прикрою тебя. — Чем, прости? Плащом? Это звучит как очень развратное обещание, я почти возбудился. В парилке не случилось нихера, кроме общего ворчания «фууу, какой дебил плеснул колу на камни, воняет карамелью!». Жополиз зассал и не объявился. Администратор поднял свою боевую табуретку, как олимпийский факел, но с грустью опустил обратно: сегодня дерево крови не вкусило. Следующая смена выпала на спортзал «Стальной Жук». Патруль, как человек, у которого вместо мозга будильник и органайзер, приперся на десять минут раньше и уже яростно накручивал кардио, потея по расписанию. Злюк пришел на десять минут позже и крутил только глазами. — План такой: я держу периметр и сканирую пространство, ты притворяешься обычным посетителем, — скомандовал Патруль. — Говно вопрос, — сказал Злюк, взгромоздился на беговую дорожку и выставил режим «горный козел под спидами». Через две минуты он уже картинно, со стоном схватился за бок: — Так, отмена, я обычный посетитель среднего возраста с одышкой в теле юного красавчика. Я умираю. — Дыши глубже, — механически, не сбивая дыхания, подсказал Патруль. — Знаешь, это я обычно прошу у партнеров в совсем других, более горизонтальных обстоятельствах, — хмыкнул Злюк, вытирая лоб. — Продемонстрируешь? — спокойно, даже, сука, слишком спокойно уточнил Патруль, глядя прямо в глаза. Злюк сбился с шага, чуть не улетел с дорожки и чудом удержал равновесие. — Мечтать не вредно, герой, — фыркнул он, пытаясь вернуть самообладание, и сделал вид, что очень внимательно изучает кнопку «ускорение», чтобы свалить от этого разговора. — Хорошо, — кивнул Патруль, и в его голосе проскользнула улыбка. — Тогда я пока просто буду мечтать. В деталях. Было видно: он не случайно подхватил флирт, он его намеренно поддерживает, как будто проверяет — выдержит ли Злюк. На тренажерах рядом качки тягали железо, обсуждая протеин и политику, как будто это одно и то же. Жополиз не пришел. Зато пришла уборщица с криком «кто опять оставил лужу, Ироды», и трое качков синхронно отскочили, как кошки от огурца. — Мы тут зря калории сжигаем, — выдохнул Злюк, сбавляя скорость. — Пот — это дисциплина, — отозвался Патруль. — Пот — это запах твоего плаща в бане. — Не трогай плащ, — спокойно сказал Патруль. — Потрогай бицуху. — Он начал трогать меня первым. И нет, — покачал головой Злюк. — Меня не интересуют твои мышцы. — Врут обычно глядя в пол, — заметил Патруль и пододвинулся к соседнему тренажеру ближе, чем требовалось. — Ты сейчас смотришь на меня. — Я сейчас смотрю на потенциальный источник головной боли, — процедил Злюк. — Подтверждаю, — легко согласился Патруль. — Но и на источник удовольствия тоже можно посмотреть. Злюк закатил глаза так выразительно, что тренер с другого конца зала оглянулся. — Ты вообще сюда зачем пришел? — спросил он уже тише. — Работать или меня смущать? — Совмещать, — беззастенчиво ответил Патруль. — Наше новое слово — «партнерство». — Наше новое слово — «отстань», — парировал Злюк. — До душа дойду, сымитирую уязвимость, и поймаем нашего лизателя. — Отлично, — сказал Патруль. — А после душа — кофе. Для отчетности. — Какой, к черту, кофе? — опешил Злюк. — Конспирация, — Патруль даже не моргнул. — Если я каждые два часа ухожу с тобой в душ, возникнут вопросы. Если я каждые два часа ухожу с тобой на кофе, то все думают, что у нас роман. Никто не смотрит в душ. — Ты больной, — выдохнул Злюк, но уши у него все равно чуть покраснели. — Ладно. Один кофе. Без твоего плаща. — Без плаща, — согласился Патруль. — Но не без меня. Тэхен закатил глаза и устало вздохнул. Еще флирта с этим индюком ему не хватало. День примерочных получился еще более дебильным, чем обычно. Примерочные в магазине белья «Ласточка & Лен» выглядели как храм женственности, в который случайно вползли два мужика в масках. Патруль Полуночи стоял в проходе между рядами лифчиков и вел себя как охранник высокой моды: спина прямая, взгляд сканирует, плащ (да, опять) подвязан так, чтобы не сбить стойку с бежевыми бюстами. Злюк вертел в руках табличку «мужчинам вход строго по делу» и искренне наслаждался моментом. — Что, простите, значит «по делу»? — вежливо уточнил он у консультантки, которая уже мысленно звонила менеджеру по «сложным клиентам». — «По делу» — это если вы подбираете комплект для девушки, — деловым тоном пояснила она. — А если комплект для меня? — с самым честным лицом поинтересовался Злюк. — Я люблю кружево. Оно ласкает душу. — У нас есть термобелье, — дипломатично сказала консультантка и сунула ему в руки набор цвета мокрого асфальта. — Погодите, — возмутился Злюк. — А если я хочу примерить вон тот кружевной боди цвета шампанского? — На девушку? — уточнила она все еще спокойно. — На себя, — улыбнулся Злюк. — Я бы посмотрел, — тут же сказал Патруль, хищно раздул ноздри и глубже вдохнул, как будто воздух тут стал вкуснее. — А можно, пожалуйста, удалить этого извращенца из магазина? — устало закатил глаза Злюк И, схватив боди, он с гордым видом направился в примерочную. За шторкой он просидел достаточно долго, чтобы Патруль начал изображать из себя «я просто жду жену». Из примерочной периодически доносилось: — А у вас есть это же, но чтобы не царапалось? — А вот этот топик держит грудь? — А этот почему дороже, чем у людей? В итоге Злюк вышел, как будто так и надо, и протянул на кассе один комплект — атласные шортики и топик. — Чтобы не палиться, — бросил он, не глядя. Жополиз, разумеется, опять не явился. Зато Злюк поймал на себе три восхищенных взгляда (две продавщицы и одна покупательница), и один очень выразительный, хмыкающий — от Патруля. Когда они вышли из магазина, Патруль включил режим «сводка от штаба»: — Результат: ноль контактов, ноль установленных вспышек активности, один купленный комплект женского белья. Вопрос: зачем? — Это я тебе купил, кстати, — абсолютно серьезно сообщил Злюк. — Ты в нем будешь меньше потеть, лучше проветриваться и выглядеть хоть немного привлекательным для… ну… для того, кто вообще считает тебя привлекательным. Патруль даже не вздрогнул: — А ты считаешь? — спросил он ровно. — Фу, нет, — сморщил нос Злюк. — Тебя не спасут даже чулки в сетку. Хотя… — он прищурился. — В боди цвета шампанского ты бы меньше выделывался. Аквапарк «Брызги судьбы» встретил их водяными горками, писком детей и табличками «не бегать». ПП на входе автоматически кивнул охраннику — «я свой, я из мира правил». Злюк на входе автоматически подмигнул охраннику — «я свой, я из мира проблем». — Стратегия? — спросил ПП. — Мы делим территорию. Ты — сухая зона, я — мокрая. — Почему я — сухая? — Потому что ты сухарь. — Это клевета, — обиделся ПП. — Я вообще-то могу быть очень… увлажняющим. — Докажи в душевой, — шепнул Злюк. — Но не сегодня, у нас задание. — Запишу как «полевой эксперимент», — не моргнув, сказал ПП. Они нарезали круги по территории, как две акулы в слишком тесном аквариуме. Дежурили у душевых, пасли кабинки. Разговор тек шепотом, просачиваясь сквозь общий гул: — Если этот упырь реально атакует в душевых, логика простая: ему всрались приватность и антураж, — бубнил ПП. — Антураж у нас — хоть жопой жуй, — хмыкнул Злюк. — Хочешь, организую тебе приватность? Гаркну «проверка на мандавошек!» — через секунду здесь будет пусто, как у меня в холодильнике. — Не смей. — Тогда заору: «живая очередь на римминг, скидки пенсионерам!». — Тем более, блять, не смей. БАМ! — в дальнем углу что-то грохнуло, перекрывая шум воды. — Двигаем, мокрая наживка, — скомандовал ПП. — За тобой, сухой саппорт, — огрызнулся Злюк. Они ломанулись к месту предполагаемого криминала. У одной из кабинок стоял полуголый пацан и вдохновенно, с душой крыл матом мироздание: — Сука! Какая падла спиздила мои сланцы?! — Виновник не ты, — сухо бросил ПП, чиркая что-то в блокноте с видом патологоанатома. — А вы кто такие, нахер? — Полиция влажных фантазий, — ляпнул Злюк и подмигнул. Пацан ржанул, но сланцы из астрала не материализовались. Жополиз снова оказался впереди. Он будто читерил и видел их карту. Будто кто-то сливал инфу ведрами. Казалось, вселенная решила поугарать и подкидывала им палки в колеса. Челюсть ПП с каждым таким проколом становилась все квадратнее — хоть орехи коли, а шутки Злюка — все ядовитее. Ночь. Ебеня спального района. Они сидели в тачке, глушили дрянной кофе из картона и слушали, как город пердит собственными звуками. — Скажи как на духу, — начал ПП, сверля взглядом зеркало заднего вида. — Твои… условно «плохие» парни могут быть при делах? — А ты скажи как на духу, — парировал Злюк, — твои безупречно святоши научились писать отчеты без «ой, бля, я случайно удалил базу»? — То есть «да» и «да». — То есть отъебись со своей дедукцией, у меня от этого кофея уже руки трясутся. Повисла пауза, тягучая и душная, как плед из Икеи — вроде дешманский полиэстер, а греет. ПП вытянул руку и положил ладонь на спинку сиденья за плечами Злюка. Не касаясь, но создавая гребаный защитный купол. — Ты сдох, — сказал он тише обычного. — Я охуенен, — поправил Злюк. — Но да, я сдох. — Разъезжаемся по берлогам. Завтра — экспресс-налеты по точкам. Нехер сутки торчать в парилке и делать вид, что это хитрый тактический ход. — Ты неисправимый романтик. — Я системный, — возразил ПП. — Но ради тебя готов положить болт на протокол. — Фу, бля, — скривился Злюк. — Харе флиртовать в служебной тачке, меня тошнит. — Это не флирт, это забота, дурила, — невозмутимо выдал ПП. — Флирт будет с метафорами и прямыми намеками на твою задницу. — Еще раз вякнешь про «мою задницу» — и я в рапорте накатаю, что ты меня жестко домогался. — Валяй. Там есть графа «контакт установлен» — туда и впишешь. Злюк закатил глаза так виртуозно, что машина чуть не взлетела на тяге его презрения. — Слушай, Патруль Пердючей, — проворчал он, — ты где научился игнорить пошлые подколы? На курсах повышения квалификации? — Когда догнал, что ты их генерируешь, тупо чтобы прикрыть нервяк, — спокойно ответил ПП. — И да, «Пердючей» было смешно только первый раз. Сейчас это кринж. — Нихера. Это вечно живая классика. ПП усмехнулся — коротко, красиво, сука, будто даже улыбка у него по ГОСТу. Злюк боковым зрением поймал эту ухмылку и, конечно, тут же мысленно прошипел: «Все равно бесишь. Надутый, правильный, смазливый, плащ воняет хлоркой… Пиздец как не нравишься».***
Шел, сука, бессчетный день этого блядского марафона. Они мотались по точкам и уже на чистом автомате, как роботы-пылесосы, патрулировали территорию: терлись у душевых, не снимая масок (выглядело это крипово), отмечали «подозрительных хмырей», торчали в кабинках, затаившись, как жабы в тине. И все — в молоко. Баня — холостой выстрел. Спортзал — просрали время. Примерочные — снова мимо кассы. Аквапарк — шумно, мокро, бестолково. Жополиз был неуловим, как, блять, ниндзя. В чате «Условно плохие» говно кипело и переливалось через край: Грешок: «Какая падла из вас окучивала душевые? Колитесь. Мне прочитали лекцию о нравственности, а я, блять, даже мыло не ронял!». Малый Злюк: «Не наш стиль. Мы по классике: залепить жвачкой сенсор на сушилке и спиздить левый тапок у всех присутствующих». Техподдержка Злодейства: «Харе пиздить тапки, это не смешно (пиздец как смешно)». Безымянный Картель: «Если поймаете урода — передайте от нас табуретку, пусть присядет на бутылку». ПП читал эти скриншоты и кривился, как от зубной боли. Он ненавидел бардак, но невольно начинал уважать то, как виртуозно Злюк работал языком. В смысле, аргументировал. Хотя… когда Злюк в сто пятый раз ляпнул «я прикрою тебя сзади», ПП поперхнулся кофе так, что чуть не забрызгал лобовое. — Ты ведь, сука, специально это делаешь, — выдохнул ПП, откашлявшись. — Что именно? — включил дурачка Злюк. — Говорю «прикрою сзади»? — Мы ловим упыря, который буквально лижет чужие жопы в душевых. В такой обстановке пиздеть вот так — это перебор. — Окей, давай официально, — кивнул Злюк с серьезным еблом. — Я беру твой тыл под жесткое прикрытие. — Блять, так тоже не надо. — Но это факт, — пожал плечами Злюк. — Ты прешь буром вперед, я страхую твою задницу. И именно поэтому никого из нас до сих пор не облизнули. Шах и мат. — Эффективно — это когда мы его, блять, поймаем, — сухо отрезал ПП. Помолчал, вздохнул и все-таки добавил: — Но да. Сзади ты работаешь лучше. К вечеру очередных суток они распластались на железных ступеньках у пожарного выхода какого-то ТЦ. Ветер гонял по двору драные пакеты, неон над башкой мигал, как нервный тик у охранника. Металл под задницами выстыл нахрен, и от него тянуло холодом так, будто зима решила персонально залезть им в штаны. У Малого Злюка тряслись руки — не от пафоса, а по чесноку: от дубака, от помойного кофе из автомата и от злости на этого призрачного мудака. Куртку этот гений, естественно, не надел («я в костюме, я охуенный»), под пиджаком футболка отсырела еще в аквапарке, и теперь эта мокрая дрянь липла к лопаткам ледяной пленкой. У Патруля дрожала не челюсть — герои, мать их, не дрожат, они, сука, превозмогают, — а его несчастный самоконтроль. Ему хотелось все, блять, проконтролировать, всех построить и наконец-то насадить извращенца на кукан правосудия, а контролировалась только собственная фрустрация и плащ, который тоже пытался съебаться по ветру. — Ненавижу, блять, проигрывать невидимке, — бросил ПП, сверля взглядом темноту. — А я ненавижу, когда меня недолюбливают в душевых, — сипло прохрипел Злюк и тут же с шипением втянул воздух, потому что зубы сводило. — Даже шанса не дали, суки, блеснуть харизмой. — Пожалуйста, не формулируй это так, — взмолился ПП. — В моем рапорте это будет выглядеть… слишком, блять, концептуально. — Лады, — кивнул Злюк, вжимая голову в плечи, как черепаха. — Я хочу поймать этого урода и выяснить, откуда у него такой специфический фетиш. Травма детства или просто гурман? — Так лучше, — одобрил ПП. — Тебе холодно? — Мне? — Злюк сделал вид, что он вообще-то потомок викингов. — Не, это я просто вибрирую от чистой ненависти. И тут он чихнул. Звонко, с душой. На весь пожарный выход. Патруль посмотрел на него долгим взглядом. Потом — забив болт на устав — расстегнул свой героический плащ и накинул его Злюку на плечи. Так, будто это было, сука, прописано в методичке «Герой и Злодей: правила совместной ебли мозгов». — Не надо, — пробурчал Злюк, но уже ловко, как кот, устроился в тепле. Плащ пах не пафосом, а нормальным человеческим порошком и чем-то металлическим. — Сними, а то влюблюсь нахер. — Не вздумай заболеть, — сухо бросил ПП. — Не ссы, — Злюк сморщился и потер красный нос. — Я крепкий. Я… И снова, блять, чихнул. Где-то в кишках здания хлопнула дверь. На секунду екнуло — вот он, наш клиент! Но хер там: вышел усталый уборщик с мешками мусора и уставился на них так, будто застал их голыми и в процессе жесткого перепихона. — Мы на работе, — пояснил Патруль с каменным лицом. — Ага, — кивнул уборщик, сплевывая. — У меня жена тоже так пиздит, когда с коллегой уматывает в командировку на двое суток. Когда уборщик свалил в закат, Злюк хмыкнул и поерзал. Холод от ступенек все равно пробирал до костей, плащ парусил на ветру, и было ежу понятно: завтра он сляжет с температурой и соплями. — По-моему, нас сейчас жестко зашипперили, — сипло выдал он. — По-моему, тебе нужен горячий душ, — парировал ПП. — И план «Б». — План «Б» — это я, детка, — проворчал Злюк, натягивая плащ повыше, до самых ушей. — Господи, дай мне терпения, — вздохнул Патруль, но уже без злобы. — И дай тебе, блять, иммунитет.
