Небо Утерянной Звезды

Вечер опустился быстро. Небо за окнами стало густым, почти черным, но дождя не было. В комнате горела настольная лампа. На столе — книги, тетрадь, стопка распечаток по литературе. Но взгляд всё время возвращался к одной вещи — к выцветшей, почти безликой тетради, лежавшей в ящике. Она пыталась не смотреть на неё, но она её как будто бы манила. Дверь приоткрылась — в комнату заглянула Лера. — Давай поговорим? — Как желаешь. Лера зашла, остановилась у стола, закусив губу. Она уже третий день пыталась что-то спросить, но только теперь решилась. — Слушай… — начала она осторожно. — Ты в последнее время какая-то… не знаю, не такая. Луна не ответила. Она просто перевернула страницу в учебнике, будто не услышала. — Я серьёзно, — Лера шагнула ближе. — Ты не спишь, утром бледная, на уроках — как будто где-то не здесь. Она замолчала, посмотрела пристально. — Это из-за той тетради? Пальцы Луны непроизвольно дрогнули. Слова Леры будто ударили в воздух, сделали его тяжелее. — Я не понимаю, о чём ты, — спокойно сказала Луна. Её голос был ровным. — Ну конечно, — Лера усмехнулась, но в этой усмешке было больше тревоги, чем иронии. — Я видела, как ты на неё смотришь. И ночью ты тоже вставала, да? Я слышала шаги. Луна подняла взгляд. — Лера. — Что? — тихо. — Не спрашивай, — сказала Луна. — Просто… не спрашивай, ладно? — Почему? — Лера сжала руки. — Потому что тебе страшно или потому что ты не хочешь, чтобы я знала? Молчание. Луна отвела глаза, взгляд скользнул к окну. Там, за стеклом, ветер гнал сухие листья, один из них ударился в стекло, оставив влажный след. — Я не могу объяснить, правда, — наконец произнесла она. — Просто поверь, так будет лучше. Лера тяжело выдохнула. — Луна, я не маленькая, если что-то происходит, я должна знать. Мы живём в одном доме, понимаешь? — Именно поэтому, — ответила Луна, чуть резче, чем хотела. Несколько секунд тишины. Ветер стал сильнее, занавеска дрогнула, лампа чуть мигнула. Лера нахмурилась. — Что это? Луна тоже почувствовала, но не звук, а движение. Словно где-то рядом, совсем близко. Тетрадь в ящике тихо щёлкнула. — Ты это слышала? — прошептала Лера. Луна встала, подошла к ящику и осторожно открыла его. Внутри всё выглядело как обычно — карандаши, ручки, тетрадь. Только на обложке теперь что-то появилось. Буквы. Протёртые, неразборчивые, как будто проступали из глубины бумаги. «Открой.» Лера сделала шаг назад. — Это что, шутка? Луна не ответила. Она просто закрыла ящик, аккуратно, с какой-то почти болезненной осторожностью. Потом повернулась к Лере. — Пожалуйста, — сказала она тихо. — Просто уйди сейчас. — Нет, — ответила Лера. — Я не оставлю тебя одну, если что-то происходит. — Лера, — голос Луны стал жёстким, но глаза… глаза оставались испуганными. — Не спорь. Просто выйди. Лера сжала кулаки. Она хотела возразить, но в этот момент из коридора донёсся глухой звук, как будто что-то тяжёлое упало на пол. Обе обернулись. — Максим? — с дрожащим голосом спросила Лера, шагнув к двери. Ответа не было. Луна взяла Леру за руку и подтолкнула к себе. Свет мигнул снова — и погас. В темноте мелькнул слабый силуэт, будто человек стоит в дверях, но слишком высокий, слишком неподвижный. Луна и Лера одновременно сделали шаг назад. Секунда — и свет снова вспыхнул.Дверь была пуста. На полу — ничего.Только открытая тетрадь, лежащая посреди комнаты. На странице — новые слова, написанные свежими, будто дрожащими линиями: «Ты вспомнила. Теперь — они тоже вспомнят.» Луна и Лера переглянулись. Воздух словно стал гуще. Молчание длилось слишком долго, чтобы быть просто тишиной. Луна медленно закрыла ящик — и тут лампа над столом дрогнула. Сначала еле заметно — лёгкий треск в цоколе, искра. Потом ещё одна. — Луна, — прошептала Лера. — Она опять… Но договорить не успела. Лампа вспыхнула ослепительным светом, на секунду озарив всю комнату белым, как вспышка фотоаппарата. Раздался резкий треск — и стекло взорвалось. Короткий крик, запах гари, искры, осыпавшиеся на пол. Осколки ослепительно блеснули и замерли на паркете, отражая остаточный свет. Обе застыли. Лера прикрыла лицо руками, Луна стояла неподвижно, чувствуя, как сердце бьётся в горле. Из-под стола вырвался слабый дымок. Проволока лампы медленно дымилась, будто только что прошла гроза. Бах! Тишина! Она продлилась еще пару мгновенний. А потом, звук шагов, явно быстрых. Дверь распахнулась, в комнату ворвался Максим. — Что за… — он осёкся, увидев дым, разбитую лампу и двух девочек, стоящих в оцепенении. — С вами все впорядке? Что здесь случилось? Он шагнул вперёд, оглядывая всё взглядом: осколки, провод, тетрадь, дым. — Вы в порядке? — Повторил он. Лера молчала, рот приоткрыт, глаза широкие. Луна кивнула, но медленно, почти машинально. — Мы… просто, понимаешь… — Начала Лера, — лампа...Лампа…Она перегорела. Максим перевёл взгляд на обломки. — Перегорела? Она взорвалась, Лера. Тут чуть пожар не начался. Что вы сделали? — Ничего, — тихо сказала Луна. — Мы просто сидели. И… свет сам моргнул. Максим нахмурился. Он подошёл к столу, осмотрел провод, щёлкнул выключателем — но лампа, естественно, не загорелась. — Сам моргнул, значит, — пробормотал он. — А стекло тоже само разлетелось? Он обернулся к ним. — Что вы делали то? Обе молчали. Луна скрестила руки и стояла, смотрев на стены, поставив одну ногу чуть вперед, а Лера сжала руки, будто боялась, что они дрожат. Она чуть переместила взгляд на Максима — глаза у неё были странные, будто чуть блестели, и в них отражался свет осколков. — Макс, — тихо произнесла она. — Ты просто поверь — это не мы. Он выдохнул с усталостью, шагнул к розетке, но вдруг что-то изменилось. Все звуки будто оборвались. Никаких шагов, никаких капель, даже ветер за окном стих. Только тишина — не обычная, а гулкая, как в пустом зале. Лера первой это заметила. — Почему ничего не слышно? — прошептала она. Максим нахмурился, поднял голову и замер, приоткрыв рот. На стене, где раньше просто висели плакаты и фотографии, медленно проявлялась тень. Длинная, размытая, без лица, но с чётко очерченной рукой, которая будто тянулась к ним. — Что за… Осколки лампы на полу дрогнули. Один, другой, словно кто-то прошёл по ним невидимой поступью. И вдруг все сразу ожили, потом звякнули, подпрыгнули и рассыпались ещё раз, будто от удара. Максим отступил. В этот момент из ящика стола, того самого, где лежала тетрадь вырвался короткий, сухой, как удар по дереву, стук. Потом ещё один. И снова — шепот. Тот самый, что они уже слышали ночью. Только теперь громче. И слова звучали отчётливо: «Они уже знают» Максим побледнел. Он сделал шаг к столу — и тут лампа, лежащая на полу среди осколков, вспыхнула. Без электричества. Без контакта. Просто вспыхнула холодным, синеватым светом — будто в ней загорелось нечто, что не принадлежало этой комнате. Все трое стояли в ступоре. А на обожжённом потолке, среди следов копоти, медленно проступали буквы, словно выцарапанные изнутри: «Они уже рядом» Стук в дверь, все трое стоят в ступоре. — Кто–нибудь пойдёт открывать? — Спросила Лера — Ну откройте уже, а! Это я, Дима, — послышался знакомый голос за дверью.