Небо Утерянной Звезды

Дорога тянулась бесконечной серым асфальтом. Дима молчал почти весь путь, уставившись в запотевшее стекло. Луна чувствовала напряжение, оно не давало покоя. Только,кажется, водителю такси было весело. Таджик лет 40, добрый мужик. — Вы, ребятки, эти что ли? Сталкеры? — громким голосом спросил шофёр, акцент в его голосе слышался, но он уже свёл глаза с дороги на странное место в окне. — Места тут заброшенные, много таких ездит. — Ну типо того, — быстро ответил Дима, натягивая на лицо подобие улыбки. — Ага, приехали, что–бы слепую собаку и кровососа искать, — с усмешкой дополнил Максим. — Ааага, — протянул водитель, явно не поняв, но и не желая вникать. — Деревня ваша следующая. Там уже никто не живёт, только развалины да бомжи иногда. Будьте аккуратнее, на меня там в прошлом году какой-то кабан напал. — Хахах, даа, смешно! — Наигранно ответила таджику Лера, явно понимая о чем речь. — А я и не шучу. Все переглянулись. Последние минуты в машине проводились в тишине. Он высадил их на разбитой обочине, где асфальт сходил на нет, уступая место колеям грунтовки. Мужик уехал,включил громкую не русскую музыку, оставив их в гробовой тишине, нарушаемой лишь свистом ветра в голых ветлах. Деревня с стерным названием на синей табличке была не просто заброшенной, она была стертой с лица земли. Полуразрушенные срубы тонули в крапиве и бурьяне, крыши провалились внутрь, словно пластилин. Скрипела на ветру единственная уцелевшая калитка, которая была на грани смерти. Воздух пах прелой соломой, тлением и холодной землёй. — Веселенькое место, — мрачно пошутил Максим, поправляя рюкзак. — Прямо как в твоих сказках про злых королей. — На Талмирисе таких мест нет, — с невозмутимым взглядом ответила Луна, оглядываясь. — А где Лера и Дима? Они нашли Леру и Дима в единственном здании, ещё напоминающем дом, бывшый клуб, где раньше молодые веселились. Окна были разбиты, но дверь висела на одной петле. Внутри пахло плесенью и затхлостью, зато было укрыто от ветра. — Ничего? — сразу спросила Лера, увидев Луну. — Пока тихо, — кивнул Максим ,— а у вас? — Вроде нормально. Таджик правда странный был, — ответил за Леру Дима. Луна посмотрела в окно, точнее, на его остатки. Лишь на деревянных оконных рамках были кусочки оставшегося стекла. На улице никого не было,полное давящее отсутствие звуков жизни. Как в зоне отчуждения. Она вытащила телефон. Экран был мёртв, заряд кончился ещё в тоннеле. Но это не было главной проблемой. — Дженна, — крикнула она в пустоту, оставиив длинное эхо. — Мы на месте. Ты слышишь нас? Сначала ничего, потом, из самого угла комнаты, где валялась куча битого кирпича, донёсся слабый, искажённый треск, похожий на помехи в эфире. «…частота…слабая…» — голос Дженны был едва различим, рваный. «…мешает… сильное… поле… от полигона…» — Что мешает? — спросила Лера, подойдя ближе. «…геомагнитный…фон… выше расчётного… подавляет… мои… каналы…» — голос провалился в шипение, а затем прорезался чуть чётче: «…будьте… осторожны… это не просто… аномалия… это… щит…» И связь оборвалась. — Щит? — переспросил Максим. — От чего? —От всего, — догадалась Луна. Она подошла к дыре в стене от окна, и посмотрела в сторону, где, судя по карте, должен был быть полигон. На горизонте не было ни вышек, ни огней. Только странное, едва уловимое марево, колебавшее воздух, как жар от асфальта. Но сейчас была поздняя осень, и было холодно. — Это не просто место силы, это место, которое скрывают, и не только определенные, поле глушит любые сигналы. Дженна не сможет помогать оттуда. Эта мысль повисла в промозглом воздухе клуба, добавив новый слой тяжести к и без того страху. — Отлично, — прошептал Дима. — Идём в слепую. По карте, которую нам оставил психопат-наставник. Что может пойти не так? — Альтернатива — сидеть тут и ждать, пока Охотники или этот Скорпио сами найдут нас в этой крысиной норе, — жёстко сказала Лера. Она вытащила из кармана смятую схему Скорпио и разложила её на пыльном полу. — Так. По этой карте, главный вход — здесь, КПП. Но он, наверняка, охраняется. Или завален. Но есть вот эта точка. — Она ткнула в обводнённую низменность у речки позади основных построек. — Дренажный коллектор, или что-то вроде того. Он ведёт под ограждение. — В коллектор? — Максим поморщился. — Там же темно, вода, крысы… — Темнота и крысы — меньшая из наших проблем, — оборвала его Луна. Коллектор, как путь внутрь, это был не план, это было испытание. Первое испытание на пути к правде. — Мы пойдём вечером,нам нужно отдохнуть. У нас есть фонари? Нашелся один фонарик у Димы и два телефона с умирающей, но ещё живой батареей у Леры и Макса. Экипировка была готова. Остаток дня они покушали едой из мазагина, который находится далеко, немного поспали в напряжённой тишине, прислушиваясь к звукам снаружи, которых не было. Луна пыталась медитировать, чтобы успокоится и отвлечься от этих мыслей, но время от времени её подкалывал Максим, что она индус. Она пыталась его убедить, что не только индусы занимаются йогой, но это было похоже на попытку кричать сквозь толстую ватную стену. Когда наступили сумерки, пришлось действовать. Идти пришлось через мертвое поле, по колено в сухой, ломкой траве. Холод пробирал до костей. Луна шла впереди, ведомая не зрением, а каким-то внутренним компасом — кулон на её груди начал издавать едва слышное, высокое жужжание, словно камертон, близкий к резонансу. Коллектор оказался полузаваленной бетонной трубой, из которой сочилась чёрная, маслянистая вода. Запах стоял такой, что Леру вырвало прямо у входа. — Мы точно пойдём туда? — сдавленно спросил Максим, зажимая нос. —Ты видел другую дорогу? — сквозь зубы процедил Дима, включая фонарик. Луч выхватил из тьмы слизистые стены и туннель, уходящий в непроглядную черноту. Они полезли внутрь. Вода ледяной хваткой обняла щиколотки, потом поднялась до колен. Фонарь выхватывал пробегающих крыс и странные, ветвистые узоры плесени на стенах, которые при ближайшем рассмотрении напоминали… те самые талмирисские символы. — Мы как прям черепашки–ниндзя, и нас как раз четверо, — вспомнил Максим. — Смотри, — прервала Луна, указывая на стену. — Это не природное, это влияние. Энергия с полигона просачивается даже сюда, деформирует реальность. От этой мысли стало ещё страшнее. Они шли не просто на секретный объект. Они шли в место, где законы этого мира истончались. Туннель тянулся мучительно долго. Время потеряло смысл. И когда уже казалось, что они сейчас сойдут с ума от темноты, сырости и этого нарастающего, давящего гула в ушах, туннель кончился. Над головой, в нескольких метрах, зияла решётка, сквозь которую пробивался тусклый свет луны. И виднелся край какого-то массивного бетонного сооружения. И тут фонарь Димы со всхлипом погас. В полной, абсолютной темноте их слух обострился до предела. И они услышали звук,ну гул и не ветер. Шаги тяжелые, размеренные, металлические по звуку. Они раздавались где-то сверху, на бетонной плоскости. Не бежали, не искали, просто вышагивали по периметру, как часовой, или как хозяин, проверяющий свои владения. — А вот и Шреддер пришел... — Сказал с шёпотом Максим. Луна замерла, прижавшись спиной к холодной стенке колодца. Кулон на её груди горел теперь тусклым, тревожным синим светом, освещая испуганные лица друзей, кроме Максима, он был на грани смеха от его же тупой шутки. Он пытался изобрасить что ему страшно, но это явно не получилось. И в этот момент шаги над решёткой замерли. Тяжёлая тишина обрушилась на колодец. Максим фыркнул — один короткий, нервный звук, который он тут же подавил, прикусив губу. — Хватит! — прошипела Луна, не выдержав. Её шёпот был резким. Она толкнула его плечом. — Ты можешь быть серьёзным?! Из-за тебя мы можем умереть! Максим обернулся к ней. В синем свете его глаза были широко открыты, но в них не было ни капли раскаяния. Только странная, отстранённая ясность. —Мы все когда-нибудь умрём, Луна, — сказал он просто, и его голос стал теплее. — Будь проще. И он улыбнулся. Не той истерической ухмылкой, а короткой, но настоящей улыбкой. В Луне что-то щёлкнуло. Не гнев и не раздражение. Что-то другое, это была дикая, парадоксальная мысль: в его безумии была своя правда, пока они сжимались от страха, он… отпускал его? И в этом, возможно, была его сила. Бред. Щелчок в её сознании был таким же чётким, как звук, который раздался сверху в следующее мгновение. — Любопытно, — прозвучал сверху низкий, спокойный голос, и ледяная волна страха накрыла их снова, уже по-настоящему. — Диалог. Все головы, включая голову Максима, резко задёргались вверх. Белый, слепящий свет фонаря Скорпио вонзился в пол, выхватывая каждую деталь их перекошенных лиц. — Своими словами, ученица. Почему звезда отказывается от жертвы? — спросил голос из света. Луна вдохнула. Она чувствовала взгляды друзей на себе. В голове пронеслись образы — Кайлус, склонившийся над украденными чертежами, Ксокко, дрожащими руками передающая ей данные, шепот: «Жертва не нужна, это ложь, но доказательств… доказательств нет, они всё уничтожили». Она подняла голову, глядя прямо в ослепительный луч, не видя за ним лица наставника. — У меня нет доказательств, пока, пока нет доказательств, — сказала она чётко, без дрожи. — Жертва не необходимость. Это традиция, возведённая в закон. Я не могу больше ничего сказать, это...это опасно для нас. В тишине, последовавшей за её словами, было слышно, как Лера затаила дыхание. Потом сверху раздался плюх — пакет с блокнотом упал в воду у её ног. — Твоё «знание» уже имело свидетелей, — произнёс голос Скорпио, и в нём впервые прозвучал оттенок чего-то, кроме холодной констатации. Быть может, интереса. Или разочарования. — Прочти последнюю запись. Затем продолжай путь к ангару №3, там лежит Сердце, и твой шанс. У тебя есть час. Свет погас, шаги удалились. Час пошёл. Луна, не теряя ни секунды, развязала пакет с блокнотом. Её пальцы дрожали от адреналина. Она читала вслух последнюю запись советского учёнаго при свете своего кулона. — Значит, он не врёт, — выдохнула она, закрывая блокнот. — Обломок здесь. И он активен. Это наша цель. Максим, молчавший всё это время, наконец заговорил. Его голос был ровным, но напряжённым. —Луна. Он дал нам час и точный адрес. Ангар №3. Это не помощь, это параметры задания, как в боевой сводке. Он сделал паузу, и в слабом синем свете Луна заметила странное: из кармана его рваной куртки исходил тусклый, но упрямый зелёный свет. Он пульсировал в такт её собственному кулону. — Максим? — нахмурилась она. — У тебя в кармане… что светится? Максим машинально сунул руку в карман, смущённо пожал плечами. —Да ничего, забей. О, смотри, птица! Но Луна была уже рядом. Быстрым движением она залезла ему в карман и вытащила предмет. Это была... дешёвая китайская липучка-фонарик в виде светящегося жука? — Чего? Тот самый, что валялся в бардачке у таджика. — Ты же его не стащил? — недоверчиво спросила Лера. Максим отвёл взгляд, будто пойманный на списывании школьник. —Ну, он же сказал, что ему эта беделушка не нужна! У него еще музыка фигня, — пробормотал он в оправдание. — А у нас фонари на исдохе были. Я подумал… мало ли. Лера, недолго думая, дала ему звонкий, но незлой подзатыльник. —Ворюга! Хоть бы нам сказал! Мы тут в темноте, как кроты, а у него в кармане светляк завёлся! Несмотря на ледяную воду и давящий страх, на лице Димы появилась ухмылка. Даже Луна не сдержала слабую улыбку. В этой абсурдной ситуации — инопланетная принцесса, вытаскивающая светящегося жука из кармана русского подростка в затопленном колодце на секретном полигоне — как–то не очень. Максим, потирая затылок, включил жука. Тот издал писк и залил пространство вокруг еще сильнее, зелёным светом. Стало видно лица, стены, ржавые скобы. —Ну вот, — сказал он, уже без тени смущения. — Теперь есть свет. Возвращаемся к плану. Его план — ангар №3 за час. Наш план — не играть в его игру. Он посмотрел на карту, которую теперь можно было нормально разглядеть. — Смотрите. Вот его прямой маршрут, а вот вентиляционные шахты и технические коллекторы. Длиннее, да, зато они ведут к тому же ангару сверху, через вентиляционную систему на потолке. Он будет ждать нас у двери. А мы спустимся к обломку сверху, как… ну, как эти самые жуки. Луна почувствовала, как в груди разливается незнакомое, тёплое чувство, но это было не доверие к Скорпио. Это было доверие к ним, к этой странной, сварливой, но невероятно цепкой земной семье, которая даже в кромешной тьме умудрялась находить светлячков и переигрывать планы межзвёздных охотников. — Хорошо, — твёрдо сказала она, глядя на зелёный свет жука в руке Максима. — Идём. Выбравшись, они пригнулись и двинулись вглубь полигона. Зелёный свет жука выхватывал из тьмы паутину, граффити и странные, знакомые Луне символы, проступающие сквозь краску. — Куда мы идём? — прошептала Лера, спотыкаясь о какую-то деталь, валявшуюся на полу. — Подземельный ангар должен быть левее. —Сигнал ведёт сюда, — так же тихо ответила Луна, прижимая ладонь к кулону. Он не просто тянул его к обломку — он вибрировал тревожно, будто чувствуя что-то ещё. Тоннель упёрся в тяжелую стальную дверь с заклинившим штурвалом. На табличке стёрлась, но читалась надпись: «Лаб. №7. Доступ по 3-му допуску». — Лаборатория? — нахмурился Дима. — Не по плану. —А у нас вообще был план, кроме «не делать как он сказал»? — риторически спросил Максим и упёрся плечом в дверь, и с помощью Димы им удалось сдвинуть её с неподдающегося ржавчиной упора. Дверь со скрежетом поддалась, их обдало волной ледяного воздуха. Зелёный свет жука поплыл по небольшому помещению. Это помещение — капсула времени. Советская лаборатория, застывшая в момент катастрофы. Столы были завалены приборами с треснувшими экранами, бумагами, испещрёнными теми же Талмирисскими символами. На стене висела грифельная доска с полустёртыми формулами и криком мелом: «ОНО ЖИВОЕ! НЕ ВХОДИТЬ!». Но самое жуткое было в центре. Под прозрачным пластиковым колпаком, подключённый к давно умершим машинам, лежал человек в белом халате. Он не разложился. Его кожа была восковой, волосы — целыми. Казалось, он спит. Его руки сжимали небольшой кристаллический шпиль — явно неземного происхождения. — Боже… — выдохнула Лера, отшатнувшись, похоже, ей снова стало плохо. —Поле аномалии, — тихо сказала Луна, подходя ближе. Она смотрела не на тело, а на шпиль. — Оно законсервировало всё. И его, и информацию... Максим, поборов первичный шок, начал осторожно осматривать столы. Он нашёл блокнот, похожий на тот, что дал Скорпио, но более толстый. «Личный журнал д-ра Петрова». —Луна, — позвал он её. — Тут про тебя. Ну, в смысле, про твоих. Луна резко взяла блокнот и стала листать при свете жука. Записи учёного становились всё более отрывистыми, паническими. «…образец №7 реагирует на циклы лун, которых у нас нет… передаёт сложные пакеты данных, похожие на сны… сны о хрустальном городе и двух солнцах…» «...Ученый сегодня кричал на чистом, неизвестном языке. Говорил: «Ключ сломан. Равновесие нарушено. Они скрывают…» Кто они?» «…Если жертва не нужна, то что нужно? Ответ в самом образце. Он не артефакт. Он — ГРОБНИЦА. В нём похоронен Ключ к системе…» — Ключ… — прошептала Луна. Её взгляд перебежал с блокнота на кристаллический шпиль в руках учёного. Сердце бешено заколотилось. — Они нашли не обломок. Они нашли хранилище. И попытались его вскрыть. В этот момент зелёный свет жука упал на один из мёртвых мониторов. На экране была не тьма. Там, слабо мерцая, застыла незавершённая голограмма — лицо самого учёного, искажённое ужасом. Запись зациклилась на последних секундах. «…активация на частоте омега провалилась… система не отвечает… но ОНО проснулось… оно в сети… оно говорит… «ГДЕ ХРАНИТЕЛЬ? ГДЕ ЗВЕЗДА?»… мы не понимаем… — на записи учёный оборачивался на дверь, будто слыша шаги, а потом его лицо застывало в маске немого крика. Запись обрывалась. — Оно в сети… — повторил Дима, оглядывая тени. — Что «оно»? — Фрагмент, — с уверенностью сказала Луна. Она подошла к телу и преодолевая отвращение, осторожно разжала его пальцы, кристаллический шпиль был холодным. — Уцелевший фрагмент разума «Утренней Зари». Он спит в обломке. И ждёт… хранителя...близнеца? Она посмотрела на свой кулон. Он и был ключом не только для навигации, но и для диалога. — Нам нужно соединить их, — сказала она. — Мой камень и этот шпиль. Только тогда мы получим полные данные. Узнаем, как восстановить настоящий ритуал. — А что, если «оно» проснётся не в настроении поболтать? — спросил Максим, кивая на зловещую запись. — Мне кажется, последний, кто пытался его побеспокоить, сейчас уже не очень живой. — Возможно,— согласилась Луна. — Но это единственный путь. Скорпио дал нам час. Мы потратили двадцать минут, у нас есть сорок, чтобы сделать то, что не удалось советским учёным. Проснуться раньше, чем за нами придут. Решение было принято без слов. Они вынесли хрупкий шпиль из лаборатории и двинулись обратно, к развилке, что вела в главный ангар. Теперь у них была не просто цель. У них был план: проникнуть к обломку, соединить артефакты и попытаться поговорить с призраком звездолёта, пока часы, отсчитываемые Скорпио, не истекли. Но когда они подошли к тяжёлой двери ангара №3, их ждал сюрприз. Дверь была приоткрыта. Не взломана. Аккуратно открыта, будто их ждали. А на полу перед дверью лежала новая записка, нацарапанная на обрывке карты: «Находка в Лаб.7 засчитывается как бонусные баллы. Время скорректировано. +15 минут. Не растягивайте диалог. — С.» Он знал. Он всё знал. И всё равно вёл их дальше, как по нарисованной линии. Самый страшный урок был впереди: им предстояло добровольно разбудить древнюю силу, а их учитель ждал в тени, чтобы оценить, справятся ли они с последствиями. Луна глубоко вдохнула, сжимая в одной руке свой кулон, в другой — холодный шпиль и толкнула дверь. Ангар №3 встретил их тишиной. В центре, под высоким темным сводом, парил Обломок. Силовое поле вокруг него пульсировало ровным, сонным светом. Никого. Скорпио, как и обещал в записке, дал им сцену. — Быстро, — прошептала Лера, заглядывая за дверь. — Пока он не передумал. —Или пока не истекли эти «бонусные» минуты, — мрачно добавил Максим. Они пробрались к постаменту. Воздух вибрировал, заряды статики щёлкали в волосах. Луна почувствовала, как кулон на её груди заходил ходуном, а шпиль в руке ответил ему едва слышным высоким звоном, будто хрустальный стакан. — Что делать? — спросил Дима, оглядывая сложную поверхность обломка. —Соединить, — сказала Луна, больше убеждая себя. Она вспоминала обрывки ритуалов, виденных в детстве, теорию из дневника ученого, о «резонансной частоте». — Энергия должна течь по кругу. От ядра — к Сердцу. От Сердца — к ядру. Она приложила свой кулон к самой гладкой части обломка, там, где угадывалось гнездо для чего-то. Ничего. Тогда она осторожно поднесла шпиль, кристалл завибрировал сильнее, а на поверхности обломка, в том месте, куда она приложила кулон, проступил слабый светящийся узор. Он тянулся к шпилю. — Работает! — ахнула Лера. Луна, повинуясь внезапному импульсу, вставила острый конец шпиля в центр светящегося узора. Раздался звук — чистый, как удар хрустального колокола. Шпиль замер, будто ввинчиваясь в невидимую резьбу. На секунду всё затихло. Пульсация поля замерла. Кулон на груди Луны погас. И затем… ничего? Обломок не вспыхнул тайными знаниями. Голограмма ИИ не материализовалась. Не прозвучал голос из прошлого. Только тихое, разочарованное шипение угасшей энергии. — И… всё? — растерянно спросил Максим. — Мы что, просто воткнули безделушку? Луна отшатнулась, чувствуя леденящую пустоту. Неудача. Они рисковали, шли наперекор, нашли ключ… и он не подошёл. Или… они что-то сделали не так? И в этот момент завыла сирена. Не громкая, уличная. А тонкая, пронзительная, цифровая трель, исходящая от самого обломка. По его поверхности пробежали красные, тревожные огоньки. Силовое поле, бывшее сонно-голубым, резко сменило цвет на ядовито-жёлтый и начало сжиматься, концентрируясь вокруг шпиля и кулона. — Что это? — крикнул Дима, заслоняя собой Леру. —Не сработал ритуал связи… — с ужасом прошептала Луна, глядя на моргающие огни. — Сработала сигнализация на несанкционированный доступ! Она поняла. Они действовали как воры, пытающиеся вскрыть сейф неправильным ключом. Система безопасности артефакта, дремавшая тысячелетия, восприняла их попытку как вторжение. Из динамиков, вмурованных в стены ангара, раздался не голос Скорпио. Механический, автоматический голос, похожий на тот, что был в вентиляции, но теперь ледяной и неумолимый: «ОБНАРУЖЕНО НАРУШЕНИЕ ЦЕЛОСТНОСТИ ПРОТОКОЛА ХРАНЕНИЯ. ИДЕНТИФИЦИРОВАН НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ НОСИТЕЛЬ. АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ КАРАНТИНА УРОВНЯ «ОМЕГА » Пол под ними дрогнул. Из щелей в бетоне вокруг постамента с шипением стал подниматься густой, непрозрачный дым молочного цвета. Он не рассеивался, а наползал клубами, быстро сокращая видимость. — Газ! — закричал Максим. — Назад! Но было поздно. Тяжёлая дверь ангара, через которую они вошли, с грохотом захлопнулась. Автоматическая блокировка. Они оказались в ловушке. В центре ангара, с воющим обломком, в быстро заполняющемся странным дымом пространстве. Сирена выла, резала слух. И тут, сквозь рёв сирены и нарастающий гул, они услышали шаги. Неторопливые, твёрдые. Из дыма, со стороны, где не было выхода, появился силуэт. Скорпио. Он шёл к ним сквозь молочную пелену, будто она для него не существовала. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным. Он остановился в нескольких метрах, оценивая картину: их панику, моргающий обломок, запертую дверь. — Интересно, — произнёс он, и его голос, тихий, пересилил вой сирены. — Вы активировали не протокол связи. Вы активировал протокол уничтожения свидетельств. Система считает вас угрозой целостности данных. Она будет стремиться изолировать и нейтрализовать источник помех. — Он посмотрел на Луну. — В данном случае — вас и артефакты в ваших руках. — Выключи это! — закричала Луна, кашляя от дыма, который начинал щипать глаза. — Я не контролирую древние системы охраны, — пожал плечами Скорпио. — Я лишь наблюдаю за вашей попыткой их преодолеть. Ваш час, кстати, истёк. Это — дополнительное задание. На выживание. — В его глазах вспыхнул тот самый, опасный огонёк учителя, ставящего нерешаемую задачу. — Как вы планируете деактивировать протокол «Омега», ученица, не имея доступа к управлению? Полагаю, у вас есть минут пять, пока концентрация реагента не станет летальной. Удачи. Он сделал шаг назад, растворяясь в дыму, оставив их наедине с воющей сиреной, ядовитым туманом и древней, разгневанной машиной, которая считала их вирусами, подлежащими уничтожению. — Вот же псих! — Крикнула ему в ответ Луна, но он уже не слышал. Провал ритуала обернулся катастрофой. Теперь их экзаменовала не только воля Скорпио, но и бездушная логика спавшего тысячи лет охранного комплекса. И цена провала была предельно ясна. Сирена резала мозг, молочный дым щипал глаза и сжимал горло. Лера закашлялась, у неё потекли слёзы. — Пять минут! — прохрипел Дима, оглядываясь в наступающей пелене. — Люки! Вентиляция! Должен быть аварийный выход! — Искать в этом? — Максим махнул рукой на непроглядную стену дыма. — Ты придурок? Мы ослепнем! Луна стояла, прижимая ладони к ушам, пытаясь заглушить вой. Её взгляд упал на обломок. Шпиль, вставленный ею, теперь горел тревожным красным, как уголь в печи. Система видела в нём инородное тело. Ключ, который не подошёл к замку, но застрял в скважине, не давая ей закрыться. Идея, отчаянная и безумная, ударила её, как ток. — Надо вытащить его! — закричала она, перекрывая сирену. — Шпиль! Система злится на него! Если мы его уберём… — Подойди к этой штуке, которая считает тебя вирусом? Ты с ума сошла! — крикнул Максим. Но Дима уже схватил Луну за локоть и потянул к постаменту. —Быстрее! Пока не задохнулись! Они пробились сквозь густеющий дым. Жёлтое силовое поле отшатнулось от них, будто обжигающее. Луна, стиснув зубы, схватила торчащий кристаллический шпиль, он был горячим, она рванула на себя. Шпиль не поддавался. Будто намертво приваренный. — Вместе! — скомандовал Дима. Он обхватил её руки своими, Максим, чертыхаясь, присоединился. Лера, давясь кашлем, светила им жуком, луч зелёного света дрожал в молочном мареве. — Раз! Два! Они рванули. Раздался звук ломающегося хрусталя, шпиль вырвался, но его острие осталось в гнезде обломка. Эффект был мгновенным. Сирена захлебнулась, перейдя на непрерывный, ещё более громкий визг. Жёлтое поле погасло, сменившись яростной, ослепительной красной вспышкой, бившей из самого сердца обломка. Голос из динамиков рявкнул, искажённый помехами: «КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ХРАНИЛИЩА. ЗАПУСК ПРОТОКОЛА САМОЛИКВИДАЦИИ. 60 СЕКУНД.» — САМОЛИКВИДАЦИИ?! — взревел Максим. Теперь не надо было ничего искать. На дальней стене ангара, метрах в тридцати, замигал красный аварийный свет, выхватывая из дыма очертания тяжелого стального люка. — Туда! — закричала Лера. Они побежали, спотыкаясь, падая, поднимая друг друга. Дым редел у пола. «50 СЕКУНД», — отсчитал бездушный голос. Дима первым достиг люка, налег на рычаг. Тот не поддавался. Максим присоединился к нему. Металл скрипел, ржавчина сыпалась. —Сорок! — выдохнула Луна, оглядываясь. В центре ангара обломок теперь светился, как маленькое алое солнце, и вокруг него начало искривить воздух. Рычаг с грохотом поддался. Люк открылся, показывая узкую бетонную лестницу, уходящую вверх. Они втолкнули друг друга внутрь. Луна — последней. Перед тем как захлопнуть люк, она бросила последний взгляд. В дыму, на другом конце ангара, стоял Скорпио, но он не бежал, он смотрел на разгорающийся обломок, и его лицо в багровом свете было невозмутимо, он поймал её взгляд. И… кивнул? Одним коротким, резким движением, как учитель, ставящий зачёт за выполненное, пусть и катастрофическое задание. Потом он развернулся и шагнул в тень, растворившись. Луна захлопнула люк. Они мчались по лестнице, не чувствуя ног. —Десять! Девять!… Они выскочили на поверхность через аварийный выход — он уже были снаружи, где виднелись заброшенные дома и мусор. Ночь, холодный воздух, хлёсткий ветер. — …Три! Два! Один!… Земля вздрогнула. Не грохот, а глухой, мощный УДАР, будто гигантский молот ударил из-под земли. За ним — оглушительный рёв, и из вентиляционных шахт и всех щелей ангара №3 вырвался ослепительный столб бело-голубого пламени, на мгновение осветивший всё вокруг ярче дня. Затем грохот рушащегося металла и бетона. Волна горячего воздуха и пыли накатила на них, заставив пригнуться. И потом… тишина. Только треск остывающего металла и шипение чего-то горячего в глубине. Они стояли. Все четверо. Запорошенные белой цементной пылью, в рваной, мокрой одежде. И смотрели на то, что осталось от ангара. От Сердца корабля. От их цели и их надежды. Крыша провалилась внутрь, стены разворочены. Из разломов валил чёрный дым, смешиваясь с паром, никаких сияющих артефактов, никаких голограмм, никаких ответов, только груда горящих обломков. Луна беззвучно опустилась на колени. В её руке, режу ладонь, зажата была половина хрустального шпиля. Вторая половина, вместе с её кулоном, осталась там, в огне. Вместе с доказательствами, с надеждой на связь, с шансом. Максим стоял, вытянувшись в струнку, и просто смотрел. Его лицо, обычно такое оживлённое, было пустым. Белым от пыли и шока. Ни шуток, ни ухмылок, только пустота. Лера обхватила себя руками, её тело била мелкая дрожь, не от холода. Дима тяжело дышал, уставившись в огонь, будто пытаясь осознать масштаб того, что только что произошло. Они потратили все силы. Прошли через страх, холод, воду, предали доверие Скорпио, нашли ключ… и в итоге собственными руками взорвали единственное доказательство своей правды. Это был не просто провал. Это был крах. Полный, оглушительный, пахнущий гарью и расплавленным металлом. А где-то в тени леса неподалеку, наблюдая за их оцепенением с безопасного расстояния, Скорпио, наверное, делал пометки в своём незримом журнале. «Урок №1: Поспешность и невежество ведут к тотальному уничтожению ресурсов. Усвоен на практическом примере. Оценка: неудовлетворительно». Но им было не до его оценок. Они стояли перед горящими руинами своего будущего. И не знали, что делать дальше. Вообще ничего.