Небо Утерянной Звезды

Они вернулись домой уже вечером, когда город уже начал потихоньку засыпать в предутренней дремоте. Дорога была сном наяву: стук колёс попутного грузовика, далёкие огни, пустота внутри. В квартире пахло духами и свежим воздухом, Лера выключила лампу, от которой исходил теплый свет. Все четверо скинули пропахшие гарью и страхом куртки прямо в прихожей и разошлись по своим делам: кто-то в ванную, кто-то в комнату, словно призраки. Слова были лишними, каждый нёс на себе груз того, что видел — слепящую вспышку, рёв сирены, ледяные слова наставника и тишину после взрыва. Тишину, которая звучала громче любого гула. Луна прошла в ванную. Она не включала яркий свет, только тусклую ночную лампочку над зеркалом. Отражение в нём было странным... лицо, испачканное сажей и пылью, глаза слишком большие, слишком тёмные. Девушка включила воду, и чистая прозрачная струя унесла в слив чёрные потоки. Она стояла под почти холодным душем, не чувствуя температуры, просто наблюдая, как вода рисует узоры на её коже, смывая пепел полигона. А цветочный запах шампуня для волос еще больше усыплял её. Он возвращал сюда, в эту квартиру, в это тело. Позже, уже в чистом, мягком домашнем свитере, который ей отдала Лера, она вышла в комнату. Максим и Дима уже спали, беспокойно ворочаясь на своих верхних ярусах. Лера сидела на своей нижней кровати, облокотившись на стенку кровати. За окном горел фонарь, отбрасывая на противоположную стену длинные, дрожащие медовитые тени. Было тихо, так тихо, что слышно было, как где-то на улице проезжали машины, а где-то вдалеке были слышны редкие звуки сирены от полицейских или скорых машин. Луна села на свою кровать, спиной к Лере. Она достала из кармана осколок кристалла. В полутьме он не светился. Он был просто холодным куском камня, зазубренным на изломе. В нём не было больше никакой магии, никакой надежды. Она закрыла глаза, сжав осколок в ладони. Не пыталась медитировать, не пыталась что-то почувствовать, просто сидела. И в этой тишине, сквозь усталость и чувство поражения, начало проступать что-то другое. Она вспомнила не взрыв, а то, что было до. Мерцающий свет в дренажном туннеле, похожий на звёздную пыль. Зелёный свет жука в руке Максима, выхватывающий из тьмы его усмешку. Тёплый чай в кружке после первой встречи. Шёпот Леры: «Оставайся». Это словно была другая реальность, сплетённая из этих мгновений — неловких, смешных, страшных, тёплых. И она была здесь, в этой комнате, в этом городе, в ней самой. Воздух в комнате казался свежим, окно было открыто на верхушке. Пауза между вдохом и выдохом, тишина между ударами сердца. Лера приоткрыла глаза и зевнула: — Всё кончено? — спросила она шёпотом с усталой простотой. Луна открыла глаза, отвлекаясь от своих мыслей. Её длинные лиловые волосы немного развевались от легкого ветра от окна. В отражении она увидела их обеих, две тёмные фигуры в сумерках комнаты. —Нет, — так же тихо ответила Луна. — Это другая часть пути. Та, где не светят фонари. Где карты врут, её нужно идти по-другому. —Как? —Не знаю, — честно призналась она, и в этом признании не было отчаяния. Луна не знает пути, но он есть. Девушка положила осколок на тумбочку, теперь он был просто камнем. Ключом к двери, которой больше нет. Лера легла и устроилась в своей кровати. —Завтра, — сказала она уже сквозь сон. — Завтра подумаем. —Завтра, — согласилась Луна. Она выключила ночник. Комната погрузилась в густой, бархатный полумрак, нарушаемый только слабым свечением уличного фонаря за шторами. Янтарный свет лежал на полу полосами. Стало тихо и свежо. Луна легла, уставившись вверх. В ушах ещё стоял звон от тишины после взрыва, но теперь он смешивался с этим тихим, внутренним гулом — мелодией, у которой не было нот. Она закрыла глаза. И впервые за много дней пришёл сон, спокойный и прекрасный сон.                               *** Информация от Дженны пришла немного позже, прерывистым сообщением, всплывшим ночью на экране телефона Леры. Просто текстовый файл в памяти, которого там не было секунду назад. — Луна! Тут от Дженны, — сказала шёпотом Лера. КОД: ПРОФЕССОР. ФИО СТЁРТО. ЛОКАЦИЯ:ГОРОДСКАЯ КЛИНИЧЕСКАЯ ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ БОЛЬНИЦА, КОРПУС ДЛЯ ОСОБЫХ ПАЦИЕНТОВ. АРХИВ:ИЗУЧАЛ РЕЗОНАНСНЫЕ ПОЛЯ. ДИАГНОЗ:ОСТРОЕ СЕНСОРНО-ИНФОРМАЦИОННОЕ РАССТРОЙСТВО. ОПАСНО. ПОДХОД — ЧЕРЕЗ ТИШИНУ. — Чего? Какой профессор? Какая больница? — С просонья спросил Максим, обернувшись сначала на Диму, который спал, а затем на самих девочек. — Профессор, профессор... Что-то знакомое... На телефон пришло сообщение. «Он — Профессор, Игорь Волков, был радиофизиком. В 80-е изучал твой обломок — «Образец №7». Он не знал, что он инопланетный. Думал, что это секретная технология. От долгого контакта его собственный мозг начал слышать голоса или эхо, я не нашла подробной информации. Он слышал это всегда, в розетках, в эфире, в тишине. Он сходил с ума от этого шёпота, и затем его объявили сумасшедшим и закрыли в спецбольнице. Но опасайтесь, он видит то, чего не видят другие. И ненавидит то, что его сломало. Твой кристалл для него — громкоговоритель, включенный на полную мощность. Он попытается его уничтожить. Или уничтожить тебя, как источник шума.» — Сообщения Дженны как сказка на ночь, она не пробовала писать рассказы? — Уже засыпая, пробормотал Максим. — Так, пора вставать! Нам нужно идти к этому сумасшедшему! — Да ну, Лера, давай я еще минутку полежу, — парень зевнул, — а затем мы пойдем, всё равно сейчас только 3 часа ночи. — Не «только», а «уже»! А когда соберёмся, будет уже утро, поэтому давай, вставай, — подхватила Луна. Максим напоследок зевнул, устало встал, виновато посмотрев на двоих, и, судя по всему, пошёл в ванную чистить зубы. — А с Димой что? — Он обычно быстро встаёт, попросим Максима потом его разбудить, ему делать всё равно нечего. Спустя некоторое время Максима всё не было и не было. — Может, он специально? — Макс, — крикнула через дверь ванной Лера, стучась много раз, — ты будешь его будить, а мы с Луной пойдём завтрак делать. Не дождавшись ответа Максима, девочки пошли на кухню и закрыли дверь. Парень тут же вышел, ведь если он не разбудит брата, то ему будет плохо от Леры. — Эй, вставай, — он подошёл к кровати и без лишних церемоний дёрнул Диму за ногу через одеяло. — Подъём. Дженна нашла нового персонажа для нашего квеста, уровень «Психушка», прям как в песне от Карнавал. Дима не шелохнулся, а Максим начал напевать эту песню. Потом сонный медленно потянулся, будто смирившись. — Три часа ночи, — произнёс он голосом, в котором не было ни злости, ни удивления, только констатация факта. —Ну, почти утро, — бодро парировал Максим. —Ладно, ладно, я проснулся, только не пой больше, выходит ужасно. Дима сел, потёр лицо ладонями, и Максим показал ему экран телефона Леры. Дима прочитал и кивнул снова. —Одеваемся, — просто сказал он и сполз с кровати. Следующие двадцать минут прошли в тихом, слаженном хаосе. Лера на кухне гоняла чайник и намазывала хлеб маслом и сыром. Максим, конечно, пытался помочь, но лучше бы не помогал. Луна стояла у окна в комнате, глядя на темно-синюю, почти чёрную улицу, где горели редкие фонари, отбрасывая длинные жёлтые полосы на асфальт. Завтрак был быстрым: тёплый хлеб и сладкий чай. Одевались уже в прихожей, натягивая тёплые куртки, пряча волосы под шапки, утром всегда холодно. У выхода они замерли. Дима последним проверил, выключен ли свет на кухне. Потом посмотрел на них троих. —Готовы? Кивки были ему ответом. Они вышли на холодную улицу в предрассветную тьму. Дверь щёлкнула за ними, звук замка прозвучал громко, как приговор. Их ждал долгий путь через почти весь город к тому месту, где за высоким забором с колючкой живёт тот самый человек.                               ***             Больница находилась на самом краю города, за кольцевой дорогой. Их путь туда был похож на медленное растворение в серой осенней мути. Они ехали на трёх автобусах и одной маршрутке, которая высадила их у длинного кирпичного забора с колючей проволокой поверху. Над воротами висела табличка с едва читаемым названием. Воздух был холодным, свежим, пахнул прелыми листьями и далёким дымом пекарни. Небо окрашивалось в предутренние фиолетовые тона. — Ну что, — сказал Максим, глядя на мрачное здание из красного кирпича, — сумасшедший учёный, почти как Фуфелшмерц. —Заткнись, — беззлобно сказала Лера, но её пальцы нервно перебирали шов на куртке. Они прошли через главные ворота, мимо вахтёра, который даже не поднял глаза от газеты. Дальше был административный корпус. Им сказали, что посещение пациентов особого корпуса №5 разрешено только по определённым дням, парами, с разрешения главврача и только ближайшим родственникам. Лера, не моргнув глазом, представилась двоюродной внучкой Волкова. Она говорила так искренне и тихо, с такой печалью в глазах, что уставшая женщина в регистратуре махнула рукой и выписала два пропуска. — Только двое, — сказала она, протягивая бумажки. — И не больше получаса, нас за это главные ругают. — Мы знаем, — кивнула Лера. Она повернулась к братьям. — Значит, мы с Луной. Дима хотел было возразить, но Максим тронул его за локоть. —Логично. Принцесса и её оруженосец, а мы тут побудем, воздухом подышим. Может, с местными сумасшедшими пообщаемся. Луна и Лера прошли по длинному, пахнущему хлоркой и кашей коридору. Их шаги отдавались гулко. Стены были выкрашены в унылый зеленый цвет. Из-за некоторых дверей доносилось бормотание, плач, смех. Воздух был тяжёлым, несмотря на приоткрытые форточки. — Я впервые в психбольнице... —Я тем более, — ответила шёпотом Луна. Комната Волкова оказалась не палатой, а кабинетом, бывшим кабинетом. Книги были сняты с полок и аккуратно разложены на полу, образуя сложный лабиринт. На стене висели десятки исписанных формулами листов, поверх которых были наклеены вырезки из газет, фотографии старых радиолокаторов и... детские рисунки звёзд. В центре комнаты, в кресле-качалке, сидел худой мужчина лет шестидесяти с седыми волосами. Он был одет в аккуратную пижаму с полосками и смотрел в стену, где не было ничего, кроме трещины в штукатурке, и, кажется, он бормотал себе что-то под нос. — Игорь Волков?... — тихо позвала Лера. Он не отреагировал. Луна сделала шаг вперёд, и её нога случайно задела край стены сложного лабиринта из книг на полу, раздался тихий шорох. Мужчина вздрогнул, как от удара током. Его голова повернулась с неестественной резкостью. Глаза были голубыми и абсолютно пустыми. —Вы принесли шум, — сказал он, голос звучал как у обычного дедушки, немного хрипло. — Вы принесли его на подошвах, он стучит... По проводам, по жилам.. — Он начал заикаться. — Мы…пришли поговорить, — начала Луна, вынимая немного дрожащими руками из кармана осколок кристалла. — Нам нужна помощь. Мы подумали, вы… При виде кристалла в глазах Профессора что-то вспыхнуло. Чистая, животная паника, смешанная с яростью. — УБРАТЬ! — он закричал, и это не был человеческий крик. — ОНО КРИЧИТ! ОНО ЗОВЕТ ИХ! ВЫ ПРИВЕЛИ ИХ СЮДА?! Он вскочил с кресла. Его движения были резкими, угловатыми. Он схватил со стола тяжёлую стеклянную пресс-папье в виде шара и кинул его. —ВЫ МЕЧЕТЕСЬ КАК ТАРАКАНЫ В СТЕНЕ! ВЫ РВЁТЕ ПЛЁНКУ! Лера бросилась вперёд, чтобы заслонить Луну, но Профессор был неожиданно быстр. Он швырнул шар не в них, а в стену. Раздался оглушительный звон бьющегося стекла. В ту же секунду в коридоре завыла сирена. Сирена тревоги. — Уходите! — кричал он уже другим, человеческим, полным отчаяния голосом, тыча пальцем в лабиринт из книг. — Карта… в лабиринте! Берите и уходите! Они уже идут по шуму! Луна, не раздумывая, метнула взгляд на пол. Среди хаоса книг она увидела одинокий, потрёпанный томик в зелёной обложке — «Теория радиоволн и резонанса», 1978 год. Она рванулась, подняла его. Между страниц желтели сложенные листы кальки с чертежами. Дверь в коридор с грохотом распахнулась. Послышались тяжёлые шаги и голоса санитаров. —Быстро! — схватила её за руку Лера. Они выскочили в коридор и помчались в сторону, противоположную от шагов. Профессор остался в комнате, и его крик преследовал их, эхом отражаясь от стен: «ТИШИНЫ НЕТ!ВЕЗДЕ ИХ СЕТЬ! ЛЕТИТЕ НА ГЛУХУЮ ЧАСТОТУ! ЛЕТИТЕ…ХА-ХА-ХА...» Они выбежали через чёрный ход, прямо в парк. Фиолетовые сумерки сгущались, холодный и свежий воздух обжигал лёгкие. Они бежали, не оглядываясь, пока не выскочили за больничные ворота, где их ждали Дима и Максим. — Что случилось?! Там сирена! —Позже! — выдохнула Лера, хватая Максима за рукав. — Бежим! Они оторвались от здания, растворились в переулках спального района. Сердцебиение постепенно замедлялось, сменяясь дрожью в коленях. В руке у Луны был потрёпанный зелёный томик, внутри — карта, начертанная на полупрозрачной кальке, но карта не города, а чего-то другого: системы тоннелей? Энергетических линий? Они бежали недолго, пока не упёрлись в глухую стену какого-то дома. Остановились, тяжело дыша, прислушиваясь, за спиной не было ни шагов погони, ни воя сирен — только привычный городской гул, они оторвались. — Что там было? — выдохнул Максим, опираясь руками о колени. Лера, всё ещё держа Луну за руку, просто покачала головой, не в силах выговорить ни слова. — Кратко говоря, он дал нам надежду, чуть не напав на нас, — ответила за Леру Луна. Луна раскрыла зелёный томик. На ветру затрепетали листы кальки, они сели на холодный асфальт, облокотившись на стену многоэтажки. На кальке, тонкими, почти исчезающими линиями, была начерчена не карта, это была схема, похожая на странный цветок или снежинку, состоящую из пересекающихся окружностей, спиралей и прямых линий. В узлах — цифры, частоты в мегагерцах, и странные пометки. В центры некоторых кругов были вписаны знакомые Луне талмирисские символы, но искажённые, будто увиденные сквозь дымку помех. А в углу, мелким, дрожащим почерком, было выведено: «Глухая частота. Координаты сетки : 59.957575, 30.361996. Ищите место, где линии ломаются. Где сигнал умирает». — Это не место на карте, — тихо сказала Луна, проводя пальцем по пересечению линий. — Это… карта сигналов, помех. Он нарисовал, где «эхо» — то, что слышал он, самое громкое, и где его почти нет. Вот эта точка… «Глухая частота». Место, куда этот крик не доходит. — И куда нам надо, — заключила Лера, уже приходя в себя. Её голос снова стал твёрдым, аналитичным. — Значит, это наш следующий пункт. Место, где можно спрятаться от этого… шума. Или спокойно его послушать, разобраться. — Координаты ... — пробормотал Дима, тут же достав телефон. Он открыл карты, вбил цифры, экран показал точку почти в центре города. — Это… это же район вокруг Финляндского вокзала. — Это же совсем близко, — сказал Максим, наконец выпрямившись. На его лице появилась тень привычной усмешки, но в глазах ещё читалась усталость от недавнего адреналина. — Отлично, прямо как туристы. Они поднялись с асфальта, отряхиваясь от пыли и страха. Теперь у них была не просто цель, выданная свыше Скорпио или Дженной. У них была карта, добытая ценой испуга, расшифровать которую они должны были сами. Карта, нарисованная сумасшедшим на тонкой, рвущейся бумаге. — Кстати, Луна, — просил Максим. — Что такое? — А что насчет Скорпио? Что с ним сейчас? — Не знаю, но я надеюсь он на нашей стороне. — И еще, о Дженне. Почему она не может показаться? Как она отправляет все эти сообщения и как она слышит нас? Луна хотела ответить, но её прервал звук уведомления на её телефоне, сразу понятно от кого. «Вы все конечно олухи, но вы хорошие друзья, правда. Я не могу сказать обо всем этом, пока не могу, еще не время » — Опять загадки и загадки. Рассвет уже наступил, он был не ярким прорывом, а медленным растворением ночи в фиолетовом тумане. Тьма не уходила, она просто истончалась. Воздух, холодный и свежий, пах асфальтом и запахом цветов из магазинчика рядом. По краю мира тянулась сиреневая полоса, тусклая, словно свет, пробивающийся сквозь плотные шторы. Звёзды не гаснули, а блёкли, превращаясь в бледные точки, готовые растаять. Мелодия для того, кто засыпает на рассвете, не зная, куда ведёт его путь, но он есть всегда, просто не время.