Осеннее тепло

*Кружится сладкий запах мёда Окружает всё лесное пространство Жёлтые листья, жёлтый мёд Жёлтый воск на свечах желанья Жёлтый пергамент о любви Что скреплен твоими воспоминаниями Ты стучишь по стёклам окна Словно дождь промозглой погодой И смотришь в пустоту Что скрывает твои слёзы. Белые подушечки скользят по истёртым старым клавишам дряхлого фортепиано. Хрупкие, обтянутые нежно-молочной кожей тонкие пальцы контрастировали с массивным чёрным инструментом, что благородно поскрипывал под склонившейся над ним девушкой, лишь добавляя какой-то неведанной мудрости и сказочности бархатному звучанию. Солнечные блики на лакированной иссиня-чёрной поверхности клавишного плавно танцевали, словно балерины на сцене Большого театра. Коричневые впадины от пальцев - не её, кого-то другого, скрытого за десятками поколений - делали нажатие на пианино более плавным и напористым. Словно в магии, прямоугольные фигурки опускались, как в замедленной съёмке, заставляя медную крепкую струну дёргаться, издавая сладкий басовитый звук. Снова и снова. Ноты превращались в аккорды, аккорды в такты, такты - в забытую мелодию, поющую о чём-то давнем и далёком. Прям как всё в этом доме. Запах пыли и завалявшихся книг заполонил весь воздух, что лишь застыл и принял свою участь антиквариата вместе со всем домом. Будто красный бабушкин ковёр с золотыми узорами, хотя.. У них же вроде не было такой бабушки? С кухни доносился сладкий аромат булочек с клубничным вареньем, пышных и хрустящих, что было приятно есть звёздной тёплой ночью, запивая травянистым несладким чаем. Весь этот аромат запахов и воспоминаний, странных ассоциаций и собственных мыслей, возникающих в незапно расслабленной и спокойной голове, утопал в нежной мелодии потёртых клавиш. Она бы в жизни не подумала, что эта развалюха вообще умеет играть и звучать, ей были чужды такие простые и одновременно волшебные понятия. Имеет классическая музыка действительно такую силу или стоило слепой сесть за инструмент, и тот начал петь? Это было не так важно. Сейчас весь мир сузился только вокруг этой светлой комнаты и поскрипывающего фортепиано, за которым сидела, словно серебрянный шарик, хрупкая девушка. Девушка, чей голос заставлял оживать всё вокруг, усыпляя и отправляя в мир сказочных далей, где ходят синие пегасы, летают белые драконы и плавают радужные русалки. Было странно, но очень хорошо. Интересно, правда? Как людей способна изменить музыка. Старая музыка. Хотя теперь она казалась вовсе не старой, а, наоборот, мудрой и наполненной жизнью. Не хотелось думать, что это зовётся любовью, хотя Шерил не то, чтобы, отрицала это. Но просто было что-то чарующие в этих коричневых впадинках на некогда белёсах клавишах, что, вероятно, радовали не один десяток людей своими чарующими звуками. Но так как у неё у них бы всё равно не вышло. Она ухмыльнулась. В голове не возникало мысли, что играет слепая, немка точно знала, что та если не видит ноты в голове, то совершенно точно слышит их пальцами, но восхищения это только прибавляло. Платиново-белые волосы сплошной шторой закрывали лицо, а синее блестящее платье магическим небом стелилось по телу. Над головой Фины будто сияла яркая луна. На губах расцвела нежная улыбка. - Это пианино такое дряхлое, что я чихну, и оно развалится. - И я вместе с ним, - послышался тихий певучий голос за шторкой волос. - Сколько поколений на нём играло? - Четыре. Но прабабушка начинала уже к старости, так что считай три. - Ты запас слов на месяц истратила? - хмыкнула стоявшая девушка. - На год, - кратко бросила Фина и вернулась к музыке. Повисла пыльная, сказочная далёкая тишина. - Тебе правда не нравится? - спустя несколько минут спросила блондинка. - Не нравится инстурмент. А ты... - она помолчала и аккуратно положила грубые неровные пальцы на хрупкую молочную кожу Фины. - Ты нравишься. За пеленой волос расцвела скромная улыбка лиловых губ. - Ты тоже. Музыка полилась вновь. Как думаете, потёртые клавиши меняют мысли человека или всё же человек, нажимающий на них?