Не тот робат

Глава 39 (исправленная версия) После недолгого, но убедительного допроса мои новые «друзья» прикончили воришку — лишние свидетели им были ни к чему — и мы двинулись к храму Гора. Божественные сердца действительно просто так на дороге не валяются. Мы шли по раскалённой пустыне, песок хрустел на зубах, а солнце жарило так, будто хотело нас зажарить на углях. Внезапно Фобос, шагавший рядом, нарушил молчание. — Вали, а как тебя, собственно, из Марвела угораздило в твой нынешний мир занести? — спросил он с непритворным интересом, смахивая пот со лба. — Не беспокойся, — отозвался я, не сбавляя шага и поправляя Сир на руках, которая притихла и внимательно слушала. — Я просто очнулся там. Ни тебе вспышки, ни тебе радужного портала. Открыл глаза — а вокруг уже совсем другой пейзаж. — И как? — не унимался Фобос. — Сильно боги этих миров от наших отличаются? И как ты вообще реагируешь на то, что большинство из них сменили пол? — он хитро ухмыльнулся. — Вон, к примеру, твой отец Локи теперь твоя мамаша. Я фыркнул. Вопрос был предсказуем, но от этого не менее дурацкий. —С Локи из этого мира я не общался, так что не могу сказать, насколько их характеры разные. Да и с формальной точки зрения... — я на секунду задумался, подбирая слова. — Я её своим родителем не воспринимаю. Технически, конечно, можно сказать, что она моя мать, но я — сын другой версии Локи, из совсем другой вселенной. Да, божественность у нас будет схожа, как у дальних родственников, но вряд ли как у матери и сына. Я намеренно говорил «она», чтобы подчеркнуть разницу. —К тому же, в том мире она — богиня коварства. А мой отец — всё-таки бог обмана, коварства, лжи, азартных игр, магии и интриг. Чувствуешь разницу в масштабе? — я усмехнулся. — Понятно, — протянул Геральт, издав свой фирменный хриплый хмык. Казалось, его это объяснение вполне устроило. Тут в разговор вмешался Линг. Его эльфийские глаза блеснули хитринкой, когда он перевёл взгляд на Сир, всё ещё удобно устроившуюся на моих руках. —А что насчёт Фрейи? — спросил он с невинным видом, в котором сквозила явная подстава. Я сразу понял, что он знает канон мира «Данмачи» и пытается меня подловить. Что ж, вдвоем можно играть в эту игру. — Ну, не знаю, что о ней думать, — пожал я плечами, делая вид, что размышляю. — С ней ни разу не виделся и даже не говорил. Хотя, вроде бы, в том мире она — чистая богиня любви. А знакомая мне Фрейя... — я намеренно сделал паузу, глядя куда-то вдаль, будто вспоминая. — Я её видел всего один раз, и то мельком. Но она там больше по битвам и чести в бою. Про себя я мысленно добавил: «Ну, это всё, что я помнил и увидел в том мультсериале «Мстители», где она один раз появлялась». Сир на моих руках слегка напряглась, но не подала вида. Только её пальцы чуть сильнее вцепились в мой плащ. Интересно, что она подумала о моём «незнании»? Игра в кошки-мышки продолжалась, и становилось всё интереснее, кто в итоге окажется кошкой, а кто — мышкой. --- — Ну все же, скажи, кто из них приятнее на твой взгляд? — не унимался Фобос, и в его глазах плясали озорные чертики. — И какая из Фрей тебе больше по душе? Я почувствовал, как Сир на моих руках замерла, будто превратилась в статую. Её дыхание едва слышно замерло. — Я даже не знаю, что тут можно сказать, — честно развёл я руками, стараясь не смотреть на неё. — Внешне обе Фрейи... очень приятны глазу. Это всё, что я могу сказать. И вообще, — я понизил голос, делая вид, что это строго между нами, — я почти что женат на Брунгильде. И за такие разговоры она может и кое-что... оторвать. Хотя я сильно в этом сомневаюсь, ибо она реально идеальная. Она даже дала предварительное добро на то, чтобы в мой гарем вошли Аврора и Эльза. Правда, пообещала, что если я приведу девушку без её разрешения, то она таки кое-что мне отрежет. И я ей верю. Я краем глаза заметил, как в начале моей реплики Сир вся напряглась и выглядела чуть ли не обиженной, но к концу её выражение лица сменилось на задумчивое, даже слегка аналитическое. — А твоя Брунгильда из какого мира? — с новым интересом спросил Лексус, его взгляд, обычно устремлённый вдаль на цель, теперь был прикован ко мне. — Моя Брунгильда — из Судьбы, — пожал я плечами, как будто сообщал о погоде. И тут произошло нечто. Все четверо — Лексус, Геральт, Фобос и даже обычно невозмутимый Линг — резко остановились, как вкопанные, и перевели на меня взгляды, в которых читалось чистейшее изумление. Даже Сир на моих руках вздрогнула. — А твоя... благоверная... — медленно, с непередаваемой интонацией произнёс Геральт, косясь на меня, — сейчас может благословить на победы? В его голосе сквозил неподдельный, почти суеверный интерес, смешанный с долей сарказма. — К сожалению, нет, — разочарованно вздохнул я. — Её божественное ядро было у неё отобрано одним старым козлом. — Я поморщился при воспоминании. — Да и я не дурак, зная, что мы пришли сюда махаться с богами, я бы обязательно попросил её благословить нас на победу. Это было бы... честно говоря, нечестно по отношению к Сету. Но эффективно. — Эм... а что за благословение на победу и божественное ядро? — с искренним любопытством спросила Сир, её глаза округлились. Все разом перевели на неё взгляд — смесь удивления и некоторого подозрения, будто она спросила что-то само собой разумеющееся. Но затем, не сказав ни слова, снова повернулись и продолжили идти, а я начал объяснять. — Брунгильда — божественный дух, — начал я, чувствуя странную гордость, говоря о ней. — По сути, она имеет все плюсы богов и духов. А божественное ядро — это то, что отвечает за её божественность и силу. Так вот, Брунгильда являлась валькирией. А в власти валькирии... — я сделал драматическую паузу, — решать, кто победит. Я посмотрел на их заинтересованные лица. — По сути, она в прошлом могла бы благословить на победу младенца и отправить его драться с, например, отаром. И этот младенец смог бы его одолеть, несмотря на всю разницу в силе между ними. Вот что такое благословение валькирии. Это не усиление, это... предопределение исхода битвы. В воздухе повисло тяжёлое, осмысленное молчание. Я очень хорошо понимаю, как работает это предопределение исхода битвы, — сказала Сир, глядя на нас. — Проще говоря, она выворачивает удачу этого младенца на максимум и обнуляет удачу противника, — пояснил Геральт, не сбавляя шага. — Отар в бою с младенцем мог бы подвернуть ногу, его меч мог сломаться и поразить его самого, или он бы поскользнулся и нанёс себе смертельную рану, а младенец лишь удачно его добил. — Эм... она настолько могущественна? — с искренним изумлением прошептала Сир, её глаза стали похожи на два блюдца. Она смотрела то на Геральта, то на меня, будто пытаясь осознать только что услышанное. — Вообще-то, на такое благословение в теории способны все валькирии, — в разговор снова вступил Линг, на мгновение бросив на Сир оценивающий взгляд, прежде чем отвернуться и продолжить путь. — А их, вроде бы, насчитывалось пару тысяч. Хотя, по-настоящему сильных, способных превосходить богов, было всего то ли тринадцать, то ли восемнадцать. И сильнейшей из валькирий как раз и была Брунгильда. После этих слов мы продолжили путь в молчании. Было видно, как Сир, всё ещё устроившись у меня на руках, переваривает услышанное. Её взгляд был отсутствующим, губы слегка приоткрыты, а пальцы время от времени нервно теребили край моего плаща. Она явно осознала, что имеет дело не просто с сильным воином, а с кем-то, чья возлюбленная когда-то могла решать исходы войн по своей прихоти. Я же в это время обдумывал предстоящую схватку с Гором. Очевидно, то же самое делали и мои временные компаньоны. По их сосредоточенным лицам и более тяжёлому, чем обычно, дыханию было ясно — никто не относился к этому легкомысленно. Бой с богом, пусть и ослабевшим, — не прогулка по рынку. Только к вечеру, когда солнце начало окрашивать пески в багровые тона, мы добрались до границы его владений. Перед нами возвышался полуразрушенный храм, от которого веяло древностью и тоской. Воздух здесь был неподвижным и густым, словно пропитанным старой болью. — Перед тем как лезть самим, стоит провести разведку боем, — тихо произнёс я, останавливаясь за последним песчаным холмом. Все молча кивнули. Никто не рвался вперёд сломя голову. Опыт чувствовался в каждом их движении. Я закрыл глаза на секунду, концентрируясь. Десять моих материальных иллюзий в доспехах Кровавых Воронов материализовались из ничего и, не издав ни звука, бесшумно устремились к храму. Мы наблюдали, как они скрываются в зияющем входе. Через несколько секунд из глубины здания донёсся оглушительный рёв, в котором смешались ярость и отчаяние. Послышался грохот обрушивающихся каменных глыб и свист рассекаемого воздуха. Битва началась. Мои иллюзии, конечно, не могли убить бога, но они могли измотать его, заставить потратить силы и, что самое главное, показать нам его стиль боя. Я стоял, вслушиваясь в звуки сражения, строя в уме тактику. Сир притихла, прижавшись ко мне. Лексус сжимал рукоять меча, Геральт пристально вглядывался в темноту входа, а Фобос и Линг обменивались красноречивыми взглядами. Представление начиналось, и мы были готовы занять свои места в зрительном зале, прежде чем выйти на сцену. Через пять минут непрерывной какофонии внутри храма грохот и рёв внезапно стихли. Мои иллюзии, выполнив свою роль пушечного мяса, рассеялись. Я быстро оценил обстановку, делясь с командой тем, что успел «увидеть» через их глаза. —Итак, ребята, Гора там нет, — пошутил я, но тут же стал серьёзен. — Гор очень силён физически, но без своих Глазов магией пользоваться не может. Он слеп и ориентируется только на слух. Магией его пробить можно, но заклинание должно быть минимум B-ранга, а лучше A. Простым оружием без капли маны его ранить не получится. Я попробую обезоружить его, а вы добейте. Я перевёл взгляд на Сир, всё ещё прятавшуюся за камнем. —Жди меня здесь, я скоро вернусь, — сказал я, и прежде чем она успела что-то ответить, окутал себя иллюзиями, делая себя невидимым, и бесшумно скользнул внутрь. Внутри царил хаос. Пыль медленно оседала, и в центре зала, тяжело дыша, стоял Гор. Он был высок, под три метра, его мускулистое тело было испещрено шрамами, а пустые глазницы были обращены в никуда. В его руках он сжимал древнее, испещрённое рунами копьё, готовый пронзить любого, кто издаст звук. «Хорошо, что я не издаю ни единого шороха», — подумал я. С помощью телекенеза я приподнялся в воздух, чтобы быть на одном уровне с его головой и не выдать себя шагами. Подобравшись почти вплотную, я сгенерировал в ладони сгусток алой молнии Силы — не смертельный, но ослепляющий и ошеломляющий — и швырнул его прямо в лицо богу. Гор взревел от боли и ярости, инстинктивно отпустил копьё и схватился за лицо. В этот миг я подхватил древнее оружие телекенезом и тут же отправил его в свой инвентарь. Задача была выполнена. — А теперь ваша очередь! — мысленно крикнул я команде и ринулся прочь, к выходу. И вовремя. Едва я вылетел из проема, как с небес с оглушительным грохотом обрушилась огромная магическая молния, посланная Лексусом. Удар был такой мощи, что остатки храма сложились как карточный домик, подняв тучу пыли и камней. — Лексус, мог бы немного подождать, пока я отойду на безопасное расстояние! — крикнул я, отряхивая пыль с плеч. Меня чуть не придавило обломком. — И меня чуть не задело твоей молнией! — Прости, не подумал, — довольно искренне сказал он, уже поворачиваясь к руинам, откуда, преодолевая груду обломков, с трудом поднимался сильно раненый Гор. Бог был без оружия, ослеплён и измотан. Но он всё ещё был богом, и его ярость была ощутима, как жар от печки. Финальная фаза начиналась. В следующее мгновение Геральт и Линг ринулись вперёд, как два свирепых хищника. Их клинки — серебряный меч ведьмака и эльфийский клинок Линга — со свистом рассекали воздух, оставляя на теле Гора глубокие, дымящиеся раны. То, что оружие наносило ему реальный вред, означало лишь одно — их клинки были далеко не обычными, а зачарованными на поражение божественной сути. Лексус в это время, стоя в стороне, с сосредоточенным видом чертил в воздухе сложные руны, накапливая энергию для нового заклинания. Я же, оценив обстановку, спокойно опустился на песок рядом с Сир, которая, затаив дыхание, наблюдала за разворачивающейся перед ней битвой богов и смертных. — Почему... почему у него вместо крови течёт золото? — прошептала она, не отрывая взгляда от сверкающих на солнце капель, сочившихся из ран Гора. — Я точно не знаю, — пожал я плечами, следя за тем, как Геральт виртуозно уворачивается от слепых, но всё ещё могущественных ударов бога. — Но, вроде бы, у них всех вместо крови — золото. Или нечто подобное. Признак их божественной природы. Тем временем Геральт и Линг, словно два мастера смертельного танца, почти добили ослабевшего бога. Они синхронно отпрыгнули назад, давая дорогу. В этот миг с небес, с оглушительным рёвом, в спину Гору вонзилась вторая молния Лексуса. Мощный разряд вырвал у бога последний крик, и его огромное тело, объятое потоками энергии, с грохотом рухнуло на песок, больше не подавая признаков жизни. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием угасающей магии и тяжёлым дыханием победителей. Геральт, не теряя ни секунды, подошёл к телу, достал свой клинок и с хладнокровной, хирургической точностью начал свою мрачную работу. Вскоре в его руках оказалось пылающее внутренним светом сердце Гора. Он, не глядя, бросил трофей в свой инвентарь, и золотистый свет погас, словно его и не было. Сир содрогнулась и отвернулась, прижимаясь ко мне. —Жестоко, — выдохнула она. — Таковы правила игры, когда на кону стоит сила богов, — тихо ответил я, глядя на закат, окрашивающий пустыню в багровые тона. Охота завершилась. Но я знал — впереди нас ждала куда более опасная добыча. Сет. .