Не тот робат

Глава 45 (Исправленная версия) Гестия стояла за столом, вытирая одну и ту же уже сверкающую чистотой пивную кружку. Её взгляд, обычно тёплый и спокойный, был теперь прикован к золотоволосой эльфийке за моей спиной. Веко богини домашнего очага начало мелко и ритмично дёргаться. — Опять… — произнесла она тихо, и в её голосе зазвучали нотки глубочайшего, копившегося раздражения на меня. — Пришёл с новой девушкой. — С дёргающимся глазом, — уточнила она, намеренно медленно переводя взгляд с Эвреин на меня. Она отложила тряпку и сложила руки на груди, наклоняясь через стол. — Признайся, — зашипела она с ледяным, змеиным подозрением, — ты специально. Каждый. Раз. Приводишь. Новую. Девушку. В мой дом. У тебя там вообще совести нет? Хоть разок ты бы для приличия привёл бы нам в семью парня! — «Сколько ещё сирот, принцесс и сбежавших невест доведёт до белого каления богиню домашнего очага?» Я возвёл к небу глаза с видом невинной оскорблённости, прижимая руку к груди в месте, где должно было биться моё божественное сердце. — Гестия, свет очей моих, я искренне не понимаю, о чём ты говоришь! — с наглой, сияющей улыбкой соврал я, при этом мягко, но неумолимо подталкивая слегка ошарашенную Эвреин вперёд, ближе к свету окна и к пристальному взгляду богини. — Это не «новая девушка». Это… временное стратегическое приобретение. Наследственная ответственность. Ценный груз, вверенный мне на хранение одним… хм… высокопоставленным лесным знакомым. Я обнял эльфийку за плечи в дружеском, но железном хвате и широко улыбнулся Гестии, подняв одну бровь в вопросительном жесте. — Ну, что? Принимать в семью будешь? Она, говорят, сладкое любит. И мёд. И у неё, кажется, есть склонность поджигать чужие амбары. Ну, или что-то в этом духе. Должна вписаться в общую картину. Гестия закрыла глаза, сделав глубокий, медитативный вдох, будто вдыхала не воздух нашего особняка, а саму суть тысячелетнего терпения. Когда она открыла их снова, в них горел ровный, принятый огонь. — Буду, — произнесла она коротко, ясно и с таким прищуром, который обещал, что счёт за «хранение ценного груза» будет представлен мне позже. И он будет ОЧЕНЬ подробным. — Конечно, буду. Куда она теперь денется? В канализацию, что ли, сбежит? — Она вздохнула и смягчила свой взгляд, глядя на смущённую Эвреин. — Идём, пока этот шут чего-нибудь ещё не выкинул, — бросила она через плечо, уже отворачиваясь и уводя новую «постоялицу» в сторону комнат для гостей. Я лишь криво улыбнулся в ответ, но Гестия, уже сделав пару шагов, вдруг остановилась и обернулась, словно вспомнив нечто крайне важное. — Ах да, сегодня к нам в гости пожалуют Артемида, — она произнесла это имя с особой, подчёркнутой значимостью, — и, вроде как, ещё хотела заглянуть Гефест. Так что будь сегодня… повежливее. И постарайся не издеваться над ними. Особенно над Артемидой. Это не просьба, — добавила она строго, глядя на меня так, как мать смотрит на отпетого сорванца, который вот-вот устроит потоп в ванной. — Это условие для сохранения целостности моего душевного спокойствия. — Хорошо-хорошо, — потянул я, уже в уме перебирая варианты, как можно «интересно» обыграть этот визит. Но почти сразу же мысленно похлопал себя по запястью. Лучше не надо. И это решение было совершенно точно, на сто процентов, никак не связано с тем, что на меня сейчас смотрят два очень конкретных, неодобрительных взгляда. Со стороны камина, словно изваяния гнева и разочарования, стояли Эльза и Брунгильда. Их молчаливый укор был красноречивее любой речи. Между нами существовало негласное, но железное правило, обсуждённое и утверждённое ими же: если я позволяю себе слишком много (а «много» определялось исключительно ими), я лишаюсь доступа к их… обществу. На месяц. А мы все, что уж греха таить, сильно пристрастились к этим ночным собраниям. У нас даже был график, выработанный в ходе долгих и жарких (во всех смыслах) переговоров между холодной королевой и пламенной валькирией. Брунгильда — по чётным дням. Эльза — по нечётным. Система работала безупречно, как швейцарские часы, и нарушать её баланс было чревато. Хотя, если уж быть совсем откровенным, в этом… расписании были и потенциальные вакансии. Атланна смотрела на всё это с интересом учёного и готовностью воина, явно обдумывая своё возможное участие. А Аврора… С Авророй было сложнее. Слишком застенчива, слишком чиста. Подталкивать её сейчас было нельзя — можно было сломать хрупкое доверие, что разрушило бы куда больше, чем просто наши личные отношения. С ней нужна была тонкость, время и терпение. Атланна же… с Атланной можно было бы поговорить. Прямо. После визита гостей. Если, конечно, Артемида и Гефест не устроят очередной мировой пожар. Что, учитывая мою сдержанность и их спокойный нрав, было практически невероятно. Хотя что-то подсказывало мне, что Атланна на подобное предложение сначала точно влупит мне по лицу. Возможно, даже не раз. А затем… затем, с очень большой долей вероятности, согласится. Её натура воительницы требовала действий, а не долгих раздумий. Я взглянул на Атланну. Наша связь, прошедшая через битвы и странствия, была почти телепатической. Она что-то поняла по выражению моего лица — наверное, ту самую смесь вины, надежды и дьявольского интереса, что играла в моих глазах. Она неспешно поднялась со своего места у стола, совершая это движение с грацией пантеры. Её поза была расслабленной, но каждый мускул, каждый изгиб её мощного, идеально сложенного тела был подчёркнут с таким расчётом, что у патента бы встал дыбом. На её губах играла не улыбка, а скорее предвкушающая усмешка, а в глазах загорелись азартные огоньки. Она знала, что делает. И, похоже, не была против. Этот немой диалог не ускользнул ни от кого. Эльза и Брунгильда синхронно повернули головы. Их взгляды, будто отточенные клинки, пронзили воздух между мной и Атланной, выражая молчаливое, но предельно ясное неодобрение. Правила есть правила, и баланс в нашем маленьком сообществе был хрупким. Хотя, если уж заводить речь о балансе… Была ещё Сир. Вернее, Фрейя, скрывающаяся под этой маской. Но если я начну активно за ней приударять, две мои валькирии могут и не ограничиться месячным бойкотом. Всё-таки они её ещё официально не одобрили для нашего… круга. Хотя, будем честны, одобрят они её быстро. За те несколько дней, что мы провели в мире египетских богов, я успел хорошенько изучить характер истинной Фрейи. Она — виртуозный манипулятор, мастер втираться в доверие с такой лёгкостью, с какой нож входит в масло. Она умеет быть нужной, обаятельной и незаметно становиться необходимой. Эльза с её холодной проницательностью и Брунгильда с её воинской прямотой могут и не устоять перед такой тонкой, изощрённой игрой. Кстати, о мире богов Египта… Мысль о Фрейи навеяла воспоминания о той авантюре. А раз уж вспомнил — надо бы уже разобрать трофеи оттуда. Я тогда, в пылу отступления или просто от лени, сгрёб всё в инвентарь и с тех пор не удосужился даже заглянуть в тот уголок. Там наверняка скопилось порядочно всякого хлама, магических безделушек и, возможно, парочка действительно опасных артефактов, которые тихо пылятся рядом с запасными носками и консервами. Внезапно это показалось отличной идеей. Разобрать трофеи. Отвлечься. И, возможно, найти что-нибудь, чем можно задобрить разгневанных богинь или произвести впечатление на новую… «воспитанницу». Поднявшись в свою комнату в особняке Гестии, я решил наконец разобрать завал. С лёгким усилием воли я открыл доступ к самому дальнему и заброшенному уголку инвентаря, откуда повалил тонкий, сладковато-горький запах песка, папируса и древней магии. Пора было навести порядок в трофеях, привезённых из мира египетских богов. Первым на ковёр лёг Лук Уриэля. Длинная, изящная конструкция из тёмного, полированного дерева, инкрустированного золотыми символами солнца и сокола. К нему прилагался колчан со стрелами, чьи наконечники были выточены из застывшего света. Я получил его за выполнение одного… щекотливого поручения в Долине Царей. И да, не забыть Геральта из Ривии, Лексуса Дрейра, Фобоса и… эм, я забыл имя того эльфа. Ну и да ладно с ним. «Лук интересен и чертовски крут, — мысленно оценил я, проводя пальцем по тетиве, от которой исходило лёгкое тепло. — Но для его по-настоящему сокрушительной мощи нужны особые солнечные стрелы и прямой выстрел в само солнце. Днём, на открытой местности, против нежити или демонов — абсолютное оружие. Но ночью или в подземелье… всего лишь очень хороший лук». Он наносил дополнительный урон тёмным тварям, но эффект был чисто символическим, без мощи истинного светила. Следом, с глухим стуком, упало Копьё Ра. Оно было тяжёлым, из сияющей латуни, с навершием в виде расправляющего крылья солнечного диска. Прикосновение к нему вызывало в памяти зной пустыни. «Это уже серьёзнее, — ухмыльнулся я. — Можно метать миниатюрные солнца, резать врагов сконцентрированными лучами или просто пробивать дыры в стенах, как в масле. Настоящий карманный арсенал солнечного божества». Рядом легло Копьё Гора. Более простое, даже аскетичное на вид, из тёмного металла с наконечником в форме соколиного когтя. «Оно складывается до размеров палочки и, что самое главное, может убивать богов. Не сверхспособностей, не фейерверков — просто беспощадная, абсолютная эффективность против божественной сущности. Инструмент, а не украшение». Затем последовала Булава Света — на первый взгляд, просто массивная дубина с шипами из полированного белого камня. Но в её недрах дремала неистребимая сила. «Не портится, не ломается, бьёт по чему угодно. И да, тоже годится для укрощения зарвавшихся небожителей. Классика, проверенная веками». И наконец, с тяжёлым, зловещим лязгом выпали мои Цепи, которыми я сдерживал Сета. Они были выкованы из чёрного гранита, но теперь их звенья были испещрены тонкими, кроваво-красными прожилками, впитавшими силу и саму кровь бога хаоса. Я поднял одно звено, и кожа на пальцах заныла от ледяного, подавляющего ощущения. «Вот это — настоящая находка, — прошептал я, глядя на них с суеверным восхищением. — Они эволюционировали. Теперь они не просто сковывают. Они буквально блокируют божественные силы, поглощают их. Медленно, капля за каплей, но неотвратимо. И с каждой поглощённой искрой могущества звенья становятся крепче, тяжелее, опаснее… Почти как те Цепи Небес, Энкиду, из Fate». В тишине комнаты цепи слабо звякнули, будто отвечая на мои мысли. Я отложил их в сторону, чувствуя, что связываться с ними без должной подготовки — себе дороже. Проверив действие цепей на себе, я подтвердил догадку: они блокировали и мою божественность. Да, гораздо неохотнее, сопротивляясь, будто живая тень, — но всё же могли её подавить. Ирония ситуации была в том, что я буквально вдохнул в них жизнь с помощью Атамарной кузни и собственной Силы. И теперь они, эти порождения моего могущества, способны были это самое могущество сдерживать. «Парадокс, — мысленно усмехнулся я. — Но магия редко бывает логичной». Что ещё интереснее, когда я намеренно пропустил через них поток чистой Силы, они отреагировали иначе. Звенья зажглись изнутри алым светом, затрепетали и… подчинились. Они отозвались на мою волю с такой готовностью, что я буквально ощущал их продолжением своих рук, послушным и смертоносным инструментом. «Эм, да. Как-то неловко получилось, — пробормотал я, разглядывая цепи, затихшие в ладони. — Цепи, скованные мной, способны подавлять мою божественную сущность, но при этом охотно танцуют под дудку моей активной силы, дарованной мне метахрорианами. Похоже, они реагируют не на то, кто я, а на то, что я в них вкладываю: пассивную божественную природу — глушат, активную направленную Силу — обожают. Укрощённая буря. Или приручённая тень Сета». Размышления прервало появление Атланны. Она вошла без стука — мы давно перешли такие формальности — и остановилась в дверях, её острый взгляд мгновенно оценил разбросанные по комнате трофеи. Он задержался на булаве Сета с массивным навершием в форме головы шакала, и в её глазах мелькнуло что-то между профессиональным интересом воительницы и смутной настороженностью перед этим явно недобрым артефактом. — Вали, к нам пришли гости, — произнесла она ровно, переводя взгляд с оружия на меня. — И Гестия попросила позвать тебя вниз. Срочно. По тону — дело пахнет не просто чаепитием. Я лишь кивнул, одним широким жестом собрав всё оружие обратно в инвентарь. Наводить порядок было некогда, поэтому быстро убрал всё в инвентарь. Булава, копья и зловещие цепи исчезли, оставив после себя лишь лёгкий запах озона и древнего камня. — Пошли, — сказал я, направляясь к двери. Атланна шла рядом, и о чём-то сильно задумчивым. Возможно, она всё ещё обдумывала увиденное. А возможно, её мысли витали вокруг совсем других тем — тех, что мы недавно обсуждали взглядами внизу. Её присутствие было спокойным и весомым, и в нём чувствовалась готовность к чему угодно — будь то дипломатический приём или внезапная схватка в гостиной Гестии.