Не тот робат

Глава 46 (Исправленная версия) Спустившись вниз, я замер на пороге гостиной, став свидетелем сцены столь же напряжённой, сколь и нелепой. В центре зала, восседая в кресле с видом верховного судьи, была Артемида. Её осанка напоминала натянутый лук, а взгляд, холодный и острый, как отточенное серебро, был прикован к двум другим фигурам. Напротив неё, на диване, сидели Бел и Гестия. Бел в этот момент пылал таким густым румянцем, что казалось, от его щёк вот-вот пойдёт пар. Он буквально вжимался в спинку дивана, стараясь стать меньше. Гестия же, вся съёжившись, смотрела в пол, явно желая провалиться сквозь землю. Но главным объектом безмолвного суда Артемиды была сама Гестия. Богиня домашнего очага сидела рядом, теребя в руках край своего передника, а на её лице застыла виноватая, растерянная улыбка. — Что ж, что ж… — голос Артемиды прозвучал тихо, но в этой тишине он резал воздух, как лезвие. — Но от тебя, Гестия, я такого не ожидала. Как ты могла? Это же… почти ребёнок. Как ты могла его изнасиловать? — Богиня, она не виновата! — Бел порывисто вскочил, пытаясь заслонить собой смущённую Гестию, но его голос предательски дрожал. — Это я… то есть не так всё… — Ты уж лучше помолчи! — Артемида парировала, даже не удостоив его взглядом. — Подобных… методов можно было ожидать от Иштар, от Афродиты, но не от тебя, Гестия! Ты — сама непорочность, богиня семейного уюта! Как ты могла переступить через это? Гестия тяжело вздохнула. Она подняла на Артемиду глаза, полные искреннего раскаяния и какой-то детской растерянности. — Прости, Артемида… но он… он такой милый! — вырвалось у неё, и в голосе звучала странная смесь стыда и неподдельного умиления. — А когда я узнала, что мы, боги, всё же можем иметь настоящих детей… от таких союзов… я так обрадовалась! Мне так захотелось… и вот… как-то само собой… получилось… Она замолчала, опустив голову. Её щёки горели не менее ярко, чем у Бела. В воздухе повисла тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь смущённым сопением Гестии. Артемида смотрела на Гестию с выражением, в котором боролись гнев, брезгливость и тень какого-то непроизвольного понимания. Я стоял в дверях, ощущая себя лишним зрителем на спектакле, в который попал совершенно случайно. Оставаться было неловко, уходить — ещё неловче. —Кхм-кхем, — громко, нарочито прокашлялся я, шагая в центр зала и разряжая напряжённую тишину своим появлением. Все взгляды устремились ко мне, включая полный надежды — Бела и виновато-благодарный — Гестии. — Что ж, Бел, Гестия… мои поздравления с началом ваших, хм… особых отношений, — произнёс я, с лёгкой ироничной улыбкой оглядывая довольную, сияющую физиономию богини и пунцовое от смущения лицо юноши. — И, как я понимаю, в самом скором времени нас всех ждёт радостное событие — свадьба. Будете сочетаться, Бел, с богиней. Почётно и… ответственно. Гестия радостно захлопала в ладоши, словно ребёнок, которому только что пообещали праздник. Бел издал странный, подавленный звук, будто пытался одновременно сглотнуть и протестовать, но в итоге лишь глубже погрузился в алую маску стыда на своём лице. — И всё же, — я перевёл взгляд на Гестию, — зачем вы меня позвали? Для благословения? — Э-э… тебя попросила позвать Артемида, — виновато прошептала Гестия, кивнув в сторону Артемиды. Я медленно повернулся к богине-охотнице. Она сидела всё так же прямо, но её гнев, казалось, немного уступил место холодному, аналитическому интересу. — И какая честь выпала на мою долю? — спросил я, слегка приподняв бровь. — Чем могу служить, госпожа Артемида? Её изумрудные глаза, холодные и проницательные, изучали меня с ног до головы. — Я бы хотела узнать, откуда тебе известно о Лагере полукровок, — её голос звучал ровно, но в нём слышалась стальная нотка. — И что ещё ты знаешь… о нас, богах. О том, что не должно быть известно посторонним. Я развёл руками в широком, искреннем жесте. — Да ничего такого особенного я и не знаю, — сказал я, глядя ей прямо в глаза с максимальной долей чистосердечия, на которую был способен. — А о Лагере… его существование — не такая уж и тайна. Вроде как от большинства смертных и богов это скрывают, но информация, если знать, где искать… она доступна. Слухи, намёки, странные истории, — я пожал плечами, указывая взглядом на Артемиду, которая нашла в этом мире тот самый лагерь полукровок. — Трудно полностью спрятать солнце в мешок, как говорится. Артемида молчала несколько секунд. Я видел, что она мне не верит. Чувствовала, что за словами скрывается больше. Но в то же время её божественная интуиция, должно быть, подсказывала, что прямой лжи в моих словах нет. — Ясно, — наконец произнесла она, и в её тоне звучала лёгкая фальшивая нота принятия. Она перевела взгляд с меня на странную парочку — смущённую богиню и её «жениха». И вдруг, едва заметно, уголки её строгих губ дрогнули. — Что ж… Тогда, — она смягчила голос, в нём впервые появилось что-то, отдалённо напоминающее тепло, — хотя бы на свадьбу пригласите. Обоих. Гестия и Бел покраснели ещё сильнее, если это было возможно, и закивали в унисон, словно две заводные игрушки. Скандал, похоже, был исчерпан, превратившись в неловкое, но милое семейное соглашение. — Ну, если вы узнали всё, что хотели, госпожа Артемида, — вежливо поклонился я, — то я, пожалуй, пойду. Всё же у меня накопилось немало дел, требующих внимания. Сделав шаг к выходу, я на мгновение задержался, словно что-то вспомнив. Лёгкое движение мысли — и из инвентаря в моих руках материализовалось несколько небольших, изящных шкатулок из тёмного полированного дерева. Я вернулся к столу и поставил три из них перед слегка удивлённой богиней охоты. — Маленький подарок, чтобы смягчить неприятное послевкусие от… текущих обстоятельств, — тихо произнёс я, открывая первую шкатулку. Внутри, на чёрном бархате, лежали изысканные платиновые серёжки, в которые были вправлены идеально огранённые изумруды — холодные, глубокие, как сама лесная чаща. Глаза Артемиды, ещё секунду назад полные подозрительной строгости, непроизвольно расширились. В них мелькнуло мгновенное, неподдельное восхищение, прежде чем она снова взяла себя в руки. Не давая ей опомниться, я открыл вторую шкатулку. Там на том же бархате покоился кулон из того же белого металла — изящная, стилизованная луна, обвивающая каплю сапфира такого чистого синего цвета, что он казался кусочком полярного льда. К нему прилагалась тончайшая платиновая цепочка. И, наконец, третья шкатулка открылась, показав браслет. Не грубый, а лёгкий, ажурный, словно сплетённый из лунного света, с вплетёнными в узор мелкими сапфирами, которые идеально сочетались с синевой её волос. — Чтобы не было сомнений — я подбирал их не просто так, — лёгким движением я повернул шкатулку с серьгами, и при определённом освещении в глубине изумрудов вспыхнули крошечные, точно звёзды, блики, повторяющие узор её собственных глаз. Артемида замерла. Её пальцы, обычно такие уверенные и твёрдые, чуть дрогнули, потянувшись к кулону, но она сдержала себя. Она подняла на меня взгляд, и теперь в нём читалась не только настороженность, но и… заинтересованное уважение. Такой подарок был не взяткой, не лестью — он был знаком внимания и понимания её сути. — Я… ценю твоё старание, — произнесла она наконец, и её голос звучал чуть мягче, чем прежде. — Они великолепны. — Рад, что они нашли свою хозяйку, — ещё раз слегка склонил я голову. — На этом я действительно откланиваюсь. Удачного вам… улаживания семейных дел. И, не дожидаясь ответа, я развернулся и вышел из зала, оставив Артемиду разглядывать сверкающие на бархате сокровища, а Гестию и Бела — в тихом, но уже куда менее напряжённом изумлении. Выйдя из зала, я тихо прикрыл за собой дверь, разрезая последние нотки неловкого семейного разговора. И тут же наткнулся на «случайный патруль». В коридоре, делая вид, что они просто созерцают узоры на ковре, поправляют занавески и изучают потолочную лепнину с необычайным интересом, стояли мои девчата. Весь цветочный букет: Эвреин с невинным видом перебирала собственные косы, Эльза демонстрировала ледяное равнодушие к происходящему в мире, Аврора слегка покраснела при моём появлении, Атланна приняла позу «я-просто-здесь-стою-и-тренирую-равновесие», Агнес пыталась спрятаться за спиной Брунгильды, а сама Брунгильда смотрела куда-то в дальнюю точку с выражением лица, которое кричало «я-валькирия-я-так-и-задумала-здесь-быть». Из-за двери только что доносились приглушённые голоса, и я точно помнил, что слышал какие-то приглушённые хихиканья и шуршание одежд. Но сейчас в коридоре царила тишина, нарушаемая лишь… неестественно громким покашливанием Атланны. — О, девчата! — произнёс я с максимально невинной улыбкой. — Какая неожиданная… и абсолютно случайная встреча. Вы тут что, все разом решили проверить звукоизоляцию дверей Гестии? Эльза лишь подняла одну алую бровь. Аврора покраснела ещё сильнее. Остальные делали вид, что не слышат. — Ну, раз уж мы все здесь собрались, — продолжил я, разводя руками, — не хотите ли составить мне компанию? Сегодня в городе Монстрфилия — фестиваль, где показывают, как приручают монстров, проводят гонки на тварях и даже устраивают поединки с монстрами с разных этажей. Думаю, будет… зрелищно и интересно. Я видел, как в глазах Агнес и Эвреин вспыхнул азартный огонёк. Аврора выглядела заинтересованной, но слегка опасливой. Атланна кивнула с лёгкой ухмылкой — ей, воительнице, было любопытно оценить «противника» в мирных условиях. — Я пойду, — хором, хотя и с разной интонацией, сказали все. — Отлично! — воскликнул я. — Тогда давайте сначала заглянем в «Хозяйку Изобилия». Я обещал Сир, что мы сходим вместе. Она хотела… очень сильно попасть на этот фестиваль. И тут на мне скрестились два взгляда. Не просто недовольных. Леденящий, пронзительный взгляд Эльзы, в котором читалось: «Ты серьёзно? Сейчас? После всего?» И испепеляющий, полный немого укора взгляд Брунгильды, говоривший яснее слов: «Очередная конкурентка?» Даже воздух в коридоре, казалось, стал холоднее. Остальные девушки замерли, наблюдая за этой немой, но красноречивой битвой взглядов, в которой я чувствовал себя как мышь между двумя горделивыми кошками. После немого, но красноречивого кивка моих валькирий воздух в коридоре снова начал двигаться. Решение было принято: сперва — разведка, потом — вердикт. Мой интерес к Сир был взят на карандаш, и теперь предстояло пройти процедуру «ознакомления». «Эм, да, — мысленно вздохнул я, ловя взгляд хихикающей Агнес. — Цветочки ещё впереди». Эвреин же, новая в наших сложившихся порядках, лишь с лёгким любопытством оглядывала наш маленький отряд. Её инстинкты, должно быть, подсказывали ей, что здесь есть скрытые течения, но понять их сразу было невозможно. — Что ж, раз все в сборе, — сказал я, открывая парадную дверь особняка, — тогда в путь. Город, уверен, уже гудит. И действительно, стоило нам выйти на улицу, как нас окутала праздничная какофония. Монстрфилия была в самом разгаре. Воздух дрожал от рёва прирученных тварей, музыки уличных оркестров и весёлого гвалта толпы. Гигантские светящиеся шары, подвешенные на спинах ручных сияющих мотыльков, плыли в темнеющем небе, отбрасывая на мостовую подвижные узоры. По главной аллее парадом шли дрессировщики со своими питомцами. Вот прошагал, покачиваясь, мохнатый шестиногий великан-медвельвут, с крошечной феей-наездницей на макушке, раздающей конфетки детям. Рядом, грациозно перебирая лапами, несли стаю искрящихся саламандр на расшитых попонах, их жар согревал вечерний воздух. — Вали, смотри! — Агнес, забыв про взрослую сдержанность, дёрнула меня за рукав, указывая на небо, где два крылатых змея-дракона танцевали в воздухе, сплетаясь и раскрываясь, словно ленты. Аврора смотрела вокруг с тихим, очарованным изумлением, её целительная душа, вероятно, чувствовала не агрессию, а странную гармонию в этом союзе людей и монстров. Атланна же оценивала происходящее с профессиональным интересом воина, отмечая для себя сильные и слабые места существ. Но я чувствовал на себе два пристальных взгляда, будто два холодных лазера, прожигающих спину. Эльза и Брунгильда шли чуть позади, их присутствие было подобно тихой, но неотвратимой тени. Их согласие было тактическим. Их цель — Сир. — Давайте заглянем сначала в «Хозяйку», — повторил я, прокладывая путь через толпу к знакомой вывеске. — Обещание есть обещание. Таверна, как и весь город, была переполнена. Сквозь шум и смех я быстро отыскал её — Сир сидела за угловым столиком, уткнувшись в книгу. При нашем появлении она подняла голову, и её лицо, словно внутренним фонарём, озарила та самая тёплая, открытая улыбка. Но её глаза — глаза древней, мудрой богини Фрейи, искусно скрывающейся под этой маской, — за долю секунды совершили профессиональный облёт нашей группы. Они отметили настороженность валькирий, любопытство новичков, мою слегка виноватую ухмылку. — Вали! И… компания! — её голос прозвучал искренне радостно, без фальши. Она жестом пригласила нас к своему столику. — Как удачно! Я как раз думала, не пойти ли на фестиваль одной. А с друзьями ведь веселее. Она отодвинула стул, давая нам место. Эльза и Брунгильда заняли позиции напротив, их позы были непринуждёнными, но взгляды — аналитическими, как у следователей. Аврора села рядом со мной, а Агнес и Эвреин устроились поодаль, но в пределах слышимости, явно ожидая интересного зрелища. Атланна предпочла остаться стоять у стойки, наблюдая за входом — старые привычки телохранителя. — Сир, это мои… близкие спутницы, — начал я, чувствуя, как формулировка даётся мне с непривычным трудом. — Эльза, Брунгильда, Аврора, Агнес, Атланна и наша новая попутчица, Эвреин. — Очень приятно познакомиться, — Сир склонила голову, и её улыбка стала чуть тоньше, умнее. — Я слышала много интересного о вас всех. Особенно о подвигах валькирии и ледяной королевы. — Она сделала небольшой, изящный акцент на словах, давая понять, что её осведомлённость глубже, чем кажется. Брунгильда молча кивнула, изучая лицо девушки. Эльза же, не меняя выражения, спросила ледяным тоном: — А о твоих собственных подвигах, Сир, мы, к сожалению, ничего не знаем. Расскажешь? Чем ты обычно занимаешься, когда не… читаешь в тавернах? Вопрос повис в воздухе, наполненный невысказанным подтекстом. Сир не смутилась. Она прикрыла книгу, положила на неё ладони и прямо посмотрела на Эльзу. — О, я коллекционирую истории, — ответила она легко. — И помогаю тем, кто в этом нуждается, найти свой путь. Иногда для этого нужна магия, иногда — просто хороший совет. А иногда… — её взгляд на мгновение скользнул по мне, — нужно просто быть в нужном месте в нужное время. Чтобы не пропустить что-то по-настоящему интересное. Её слова, сказанные с лёгкостью, были полны скрытых смыслов. Начиналась тонкая игра. А я сидел между двумя фронтами, понимая, что эта мирная беседа за столиком в шумной таверне может оказаться куда опаснее любой битвы с минотаврами.