Не тот робат

Глава 47 (Исправленная версия) Эм, да… Недооценил я Сир. Серьёзно недооценил. Я смотрел, как Эльза и Брунгильда, эти две неприступные крепости, которые должны были стоять насмерть против любого расширения моего «гарема», сдались почти без боя. Они не просто согласились — они, кажется, пали под её обаянием первыми. Их настороженность растаяла, как утренний иней под солнцем, превратившись в… одобрение? Защиту? Сейчас они в почти приказном тоне отправили меня «загладить вину» перед этой «невинной и доброй девушкой», угощая её вином и внимательно слушая её рассказы о древних рунах. Ирония ситуации была гуще таверного эля. Сир, она же Фрейя — богиня любви, плодородия и магии из самого что ни на есть хитроумного скандинавского пантеона. В делах обольщения, тонких манипуляций и чтения сердец она, без сомнения, была великим мастером. Я почему-то ожидал грубой силы, ревности, ультиматумов. А получил изощрённую дипломатию, где мои валькирии стали её первыми и самыми важными союзницами. Хотя, чего уж тут удивляться? Конечно, так и должно было случиться. Она шарит в этом на порядки лучше. Теперь Сир сидела среди нас, выглядела бесконечно самодовольной (и, надо признать, совершенно заслуженно), и вроде бы ничего катастрофического не произошло. Но у меня в голове вертелся старый, знакомый сюжет. Хотя, погоди… В той ветке истории, что я смутно припоминаю, именно Фрейя, скрывающаяся под личиной, выпускала монстров с арены во время Монстрфилии, устроив хаос. Делала она это, чтобы «прокачать» Бела, создать для него вызов… Но сейчас? Я бросил взгляд на Сир. Она ловко ловила на лету шутку Атланны и смеялась тихим, искренним смехом. Сейчас её взгляд был прикован не к Белу, а ко мне. Ей было неинтересно качать какого-то новичка — она выбрала куда более сложную и интересную цель. Да и сидела она здесь, с нами, а не подкладывала свистульки под клетки с мантикорами. К тому же, зачем ей сейчас этот хаос? Её цель, кажется, уже достигнута — она «в кругу». Устраивать разруху сейчас — значит рисковать своим новым положением. Нет, сегодня вечер должен пройти… спокойно? Мысль о спокойствии в таком составе вызвала у меня тихую истерику. Я отвёл взгляд и поймал себя на другой мысли. Эм, да. С точки зрения любого жителя этого мира, наш прогресс выглядел бы не просто быстрым, а вопиюще аномальным. Не я один — вся моя команда, которую я тянул за собой сквозь миры с иным временем, росла в силе пугающими темпами. Пройти путь с первого до второго уровня меньше чем за неделю? Обычные искатели приключений тратят на это год, если не больше. Это был не естественный рост — это был скачок через измерение, квантовый рывок, который невозможно было объяснить в рамках их логики. И Фрейя, даже не будучи богиней, не могла бы знать об этом. Ей и правды не было смысла устраивать шоу с монстрами, чтобы «подстегнуть» мой рост. Я и так качался со скоростью, ломающей все её представления о тренировках. Нет, сейчас она действовала по совершенно иной схеме, и её стратегия оказалась гениальной в своей простоте. Она заручилась поддержкой Эльзы и Брунгильды. Это был не прорыв обороны, а мастерский фланговый манёвр. В их мире это почти официально означало одно: она вошла в круг. Оставалось лишь моё формальное подтверждение, которое она, скорее всего, выбьет из меня в ближайшее время, приперев к стенке с той самой невинной улыбкой. Эм, да. Проблема. Но пока я размышлял об этом, краем глаза я заметил другую, более тихую проблему. Аврора. Она шла чуть позади всех, и её обычно мягкий, добрый взгляд был прикован к земле, а в уголках губ таилась тень самой искренней печали. Она смотрела на меня не с ревностью или гневом, а с тихим, сокрушительным унынием, словно видела, как её место в моём мире медленно, но верно занимают другие, более яркие и решительные звёзды. Чёрт. Надо что-то делать. Я незаметно сбавил шаг, отстав от весело болтающей группы, и в тот момент, когда Аврора поравнялась со мной, мягко, но уверенно взял её под локоть. — Простите, дамы, мы ненадолго отлучимся! — бросил я через плечо, уже увлекая смущённую Аврору в боковую аллею, уставленную светящимися магическими лампами, подальше от шума толпы. Мы растворились в праздничной суете, став всего лишь ещё одной парой среди сотен. Тишина между нами была неловкой, но я не отпускал её руку. — И почему же ты печалишься, моя дорогая целительница? — спросил я, наклоняясь к ней и стараясь поймать её взгляд. На моём лице играла самая обаятельная, самая мягкая улыбка, которую я только мог изобразить — не насмешливая, а тёплая, предназначенная только для неё. Аврора вздрогнула, и её щёки мгновенно залил прелестный румянец. Она попыталась отвернуться, но я аккуратно коснулся её подбородка, мягко вернув её лицо к себе. — Я… я не печалюсь, — прошептала она, но её голос дрогнул, выдавая неправду. — Просто… всё так быстро меняется. Появляются новые люди, всё становится сложнее… Я боюсь не успеть. Боюсь остаться… позади. В уголках её прелестных глаз, словно роса на первых утренних лепестках, заблестели слёзы. Они не полились ручьём, а лишь навернулись, делая её серые глаза огромными и беззащитными. Я не стал говорить ничего. Просто мягко улыбнулся, и большим пальцем, движением нежнее дуновения ветра, стёр эти намечающиеся капли. Моя улыбка в этот миг была, наверное, самой мягкой и тёплой из всех, что я когда-либо дарил кому-либо — без намёка на иронию, только чистая, беззащитная нежность. — Моя дорогая Аврора, — начал я тихим, обволакивающим голосом, похожим на шёпот в полумраке библиотеки. — Запомни раз и навсегда: ты — моя самая милая, самая добрая и самая очаровательная целительница. Мне безумно нравится видеть, как ты краснеешь, как загораются твои глаза от радости, как ты стараешься быть сильной. Ты — мой тихий ангел-хранитель в этом безумном мире. Так что, пожалуйста, не переживай, — здесь я позволил себе вернуть в голос лёгкую, весёлую нотку, — я ещё тот кобель, и меня на всех хватит. Уверяю тебя. — У-у-у-у! — Аврора надула щёки, как обиженный хомячок, и с силой ткнула меня кулачком в грудь. — Такой прекрасный и романтический момент… и ты его испортил! — выдавила она, но в её голосе уже не было печали, а лишь игривое, смущённое негодование. Затем она огляделась, и её взгляд упал на нас самих — на то, как она всё ещё держит меня за рукав, как мы стоим в уединённой аллее, в двух шагах от… И тут она вспыхнула таким густым румянцем, что, казалось, от её щёк пойдёт пар. Она заёрзала, пытаясь высвободить свою руку. — Н-ну, если ты… если ты этого хочешь… то я, как твоя верная служанка, обязана исполнить желание господина… — прошептала она, уткнувшись взглядом в мою пряжку ремня. — Ты… это о чём? — искренне удивился я, вскидывая бровь. Я последовал её взгляду. Мы стояли в переулке, который, как я теперь заметил, был уставлен не просто отелями, а «отелями для уединённых встреч». Из приоткрытых окон доносились сдавленные смешки, игривые взвизги и другие, совсем уж недвусмысленные звуки. Воздух был пропитан ароматом дорогих духов и… чего-то ещё. Ах. Вот оно что. — Хым, — тихо фыркнул я, чувствуя, как на лице расцветает порочная улыбка, но я постарался её задавить. — Хорошая идея, конечно. И обстановка… способствующая. Но нет, моя дорогая. Я, пожалуй, подожду. Подожду того дня, когда ты сама этого захочешь. Искренне. Без всякого «долга служанки». — Я снова посмотрел на неё, и теперь моя улыбка была полна обещания и терпения. — Ты стоишь того, чтобы ждать. И чтобы всё было… идеально. А не в переулке, пахнущем дешёвым пойлом и чужими страстями. Аврора подняла на меня глаза. Смущение в них медленно начало сменяться другим чувством — глубокой, тихой благодарностью и теплом. Она глубоко вздохнула, и её плечи наконец расслабились. — Ты… невозможный, — выдохнула она, но теперь в её голосе снова звучала лёгкость. — Идём. А то они нас потеряют. И… спасибо. Она снова взяла меня под руку, но на этот раз не так робко, а увереннее, прижимаясь к моему плечу. Мы вышли из сомнительного переулка обратно в огни и гам фестиваля, и её рука в моей уже не дрожала. Дальше всё прошло на удивление спокойно. Мы прогулялись до конца фестиваля, проводили Сир до её дома (где она с таинственной улыбкой и намёком на будущие разговоры скрылась за дверью), и лишь тогда направились к себе. Но не в особняк Гестии. — Сегодня ночуем на другой базе, — объявил я, останавливаясь в безлюдном переулке. — Кое-что требует нашего немедленного внимания. И это может быть очень полезно. Сосредоточившись, я раскрыл перед собой портал. Но не тот мерцающий проход в мир Перси Джексона или Египта. Это было окно в иное измерение — цвета были ярче, почти пиксельными, а за ним виднелся знакомый силуэт мраморного особняка на зелёном холме возле реки под огромной, чуть мультяшной луной. Мир Террарии. Мы вошли один за другим. Эвреин шагнула последней, и её глаза округлились от изумления. Воздух здесь пах по-другому — свежескошенной травой, древесиной и слабым, электрическим запахом магии, знакомым по древним эльфийским артефактам. «Ах да, она же ещё не была в нашем доме здесь», — мелькнуло у меня в голове, пока мы оказывались в просторной главной комнате нашего террарийного убежища. — Итак, дорогие мои, — начал я, обращаясь к команде, но глядя при этом на Эвреин, чтобы она тоже была в курсе, — вы ведь уже заметили странность? После повышения до второго уровня в этой системе… скайримский уровень, наши старые навыки будто обнулились. Вернулись к первому уровню. Эвреин нахмурилась, не понимая контекста, но, будучи умной девушкой, не стала перебивать, а лишь внимательно слушала, впитывая информацию. — Да, заметили, — откликнулась Атланна, её взгляд стал отсутствующим — явно она изучала интерфейс своих характеристик. — И это… не просто сброс. Это ощущается как… новая ветка роста. Отдельная. — В её голосе звучал не страх, а азарт исследователя. — Интересно, — кивнула Брунгильда, скрестив руки. — Как будто системы мира не конфликтуют, а… существуют параллельно. Но чтобы использовать силу одной, нужно как бы «переключиться». Или… найти точку синхронизации. Я не стал комментировать их догадки. Вместо этого спустился в наш подземный склад-сокровищницу, вырубленный прямо в земле под домом. С полок, ломящихся от сундуков, я достал несколько сотен звёзд маны — мерцающих, тёплых на ощупь кристаллов, накопленных за множество часов игры. Вернувшись, я взял одну и, на мгновение задержав дыхание, активировал её. Знакомый прилив силы разлился по жилам. Сработало. Я поглощал одну за другой, добивая магический резерв до знакомой отметки в 200 единиц — стандартного предела для раннего персонажа в Террарии. Затем, набравшись решимости, я достал набор зелий регенерации и кивнул Авроре, которая уже стояла наготове с целительным заклинанием на кончиках пальцев. — Подстраховывай, — тихо сказал я ей. — Сейчас может стать… необычно. И активировал ещё одну звезду. Я ожидал боли, сопротивления, взрыва — чего угодно. Но почувствовал лишь лёгкий, едва уловимый толчок, будто ещё один стакан воды влился в уже полное, но внезапно оказавшееся эластичным, ведро. Резерв маны просто… поднялся. Преодолел лимит. – 0_0 – Это выражение было одновременно на лицах Атланны, Брунгильды, Эльзы и даже Авроры. Их глаза были широко раскрыты. Они понимали, что только что стали свидетелями нарушению фундаментального закона этого мира. Эвреин смотрела на нас, как на сумасшедших, но, видя наш шок, понимала, что произошло нечто экстраординарное. — Это означает, — произнесла Эльза ледяным, но полным интереса тоном, — что пределы здесь не абсолютны. Их можно… расширять. Прокачивать не только уровень, но и сам «потолок». — Именно, — сказал я, чувствуя прилив азарта. — И это меняет всё. Я снова спустился в склад и набрал целую охапку звёзд. Вернувшись к девушкам, я высыпал их на большой деревянный стол с решительным видом. — Теории теориями, но лучшая проверка — практика. Сегодня, — объявил я, создавая перед собой интерфейс выбора мира и поставив сложность приключения, — эх, всё же чувствую, что все мои девчата попытаются меня придушить, когда поймут, что можно было ой как облегчить жизнь…