Не тот робат

Глава 50 (исправленная и доработанная версия) Эм, да. Всё свидание с Сир проходило как-то… неловко. Она была мила, обаятельна, но её осведомлённость о мельчайших деталях моей жизни слегка напрягала. Она знала, какие заклинания я использовал на прошлой неделе, какую пасту предпочитаю на ужин, и даже то, как я ругался на сломанный механизм в подземелье. Скорее всего, меня с потрохами сдали мои же вороны, — с досадой подумал я. — Но как она сумела подкупить этих летающих зараз? Чем можно купить всевидящих слуг Одина? Ума не приложу. Эх, ладно. Может, махнуть в подземелье, чтобы отдохнуть головой от этих интриг? Хотя девочки точно не обрадуются, если я пойду один. Да и меня напрягает одна мысль: почему Эльза и Брунгильда так спокойно отреагировали, когда мы встретились с Сир в городе? Это было не их обычное ледяное безразличие или ревнивая холодность. Это было… одобрение? Заговор? А у Авроры был какой-то странный, почти воинственный взгляд, а Атланна смотрела на меня слишком ехидно. Весь этот тихий сговор очень сильно напрягал, ибо я не люблю, когда шутят надо мной. Эх, ладно. Пойду лучше в «Хозяйку Изобилия». Поем, выпью, может, мысли в кучу соберу. Передумав, я развернулся и пошёл не к воротам в подземелье, а к знакомой вывеске таверны. Пройдя пару улочек, я уже стоял на пороге «Хозяйки Изобилия». Первое, что я увидел, войдя, — это Локи. Она сидела в одиночестве за угловым столиком, невозмутимо попивая что-то из хрустального бокала. И в тот же миг в поле моего зрения возникло едва заметное системное уведомление: «Скрытый квест «Перекрёстные нити» выполнен. Награда доступна к получению». Вот только я не помню, чтобы я что-то делал для выполнения какого-то скрытого квеста. Даже описания этого квеста не было. Так что же там в награде? Заинтригованный, я мысленно зашёл во вкладку и нажал «Забрать». В моём инвентаре материализовалась… огромная, дубовая бочка с выжженной руной Тора и знаком Асгарда. «Эль асгардский. Мир: Marvel». Эм, да. И что мне теперь с целой бочкой эля делать? — почесал я затылок, мысленно представляя, как преподношу это Брунгильде. («Смотри, родная, напиток родины!») Я махнул на это рукой и уселся за свободный столик. Почти сразу ко мне подлетела, вернее, подкралась Аня — одна из официанток, с кошачьими ушками и пушистым хвостиком, который сейчас нетерпеливо подрагивал. На её лице играла ехидная, знающая улыбка. — Привет, Вали-ня! — прощебетала она, ставя передо мной меню. — Я тут недавно слышала, что ты украл сердечко у нашей Сир-ня! И видела, как ты с ней на свидание сходил-ня! — В её золотистых, по-кошачьи раскосых глазах плясали самые настоящие бесенята. — Эм, — я чуть склонил голову набок, делая вид, что не понимаю. — Я не очень понимаю, к чему ты, Аня. — У-у-у, даже не будешь отрицать-ня! — она притворно надула губки. — С тобой вообще не интересно-ня! А вот Бел-кун… о-о-о, он очень интересно реагирует, когда я упоминаю его и госпожу Гестию-ня! Краснеет, запинается! А ты — каменный-ня! Она вздохнула с преувеличенной грустью. — Эх, как жаль. Хотела бы я увидеть твоё смущённое лицо-ня, — искренне расстроилась она. — Но ладно-ня! — её настроение мгновенно сменилось. — Ты уже выбрал, что будешь-ня? — Да, — кивнул я, ткнув пальцем в пункт «Жаркое из боевого кабана с трюфельным соусом». — Хорошо-ня! А пить брать будешь-ня? — Нет, у меня есть своё. Ты просто кружку чистую принеси мне, пожалуйста. — Хорошо-ня! — Аня стремительно развернулась и упорхнула на кухню, её хвост весело колыхался в такт шагам. Я откинулся на спинку стула, глядя в потолок. Покой и ясность в этот вечер, кажется, были не для меня. Даже кошко-девушка была в курсе моих дел. Оставалось надеяться, что еда хоть будет хорошей. --- Как только Аня поставила передо мной чистую деревянную кружку, я решился. Мысленно достав из инвентаря дубовую бочку с асгардским элем, я аккуратно налил напиток. Тёмно-янтарная жидкость с густой пеной заполнила кружку, и сразу же пошёл насыщенный, хмельной аромат с нотками мёда, подгорелого хлеба и чего-то совсем уж неземного — возможно, пыльцы золотых яблок Идунн. Я поднёс кружку к носу, вдыхая знакомый и одновременно незнакомый запах. Он очень даже ничего, — подумал я. Но пить божественный алкоголь в одиночку — это алкоголизм и как-то сыкотно. Всё же хрен знает, как скажется на организме божественный алкоголь. Нужен мне компаньон и подопытный кролик. Оглядев зал, я нашёл идеального кандидата. Локи сидела за своим столиком и смотрела на меня с нескрываемым, живейшим интересом. Наш взгляд встретился. — Госпожа Локи! — окликнул я её, широко и добродушно улыбаясь, как охотник, подманивающий доверчивую добычу. — Не хотите попробовать эль с моей родины? Гарантирую, такого вы ещё не пили. Локи ответила мне зеркальной, такой же хитрой и заинтересованной улыбкой. — С удовольствием попробую, — сказала она мелодично, вставая и грациозно пересекая зал. Она устроилась напротив и без лишних церемоний взяла мою кружку прямо из рук. Я жестом попросил у Ани ещё одну. Пока она несла её, я внимательно наблюдал за богиней хитрости. Она сначала понюхала эль, прикрыла глаза, что-то обдумывая, потом едва заметно кивнула самой себе — словно подтвердила какую-то догадку. А затем… опрокинула половину кружки одним длинным, уверенным глотком. Поставив её на стол, она довольно выдохнула, и по её лицу разлилось искреннее наслаждение. — Какой… прекрасный алкоголь, — произнесла Локи с непритворным наслаждением в голосе. --- После третьей кружки (Аня приносила их со всё более весёлым и понимающим видом) мир начал медленно, но верно плыть и двоиться. Помню обрывки: к нам подошёл кто-то с бледной кожей и представился как Шогаратом — а его одежда была наполовину фиолетовой, а на другую жёлтой. Он что-то бормотал о срочной, хорошо оплачиваемой работе. Помню бешеную погоню по крышам за каким-то тщедушным типом в плаще… Потом — только вспышки света, раскаты смеха (в основном Локи) и чувство абсолютной, беззаботной свободы. --- Очнулся я на пороге «Хозяйки Изобилия». Уже следующего вечера. Солнце клонилось к закату, а голова очень сильно болела. Похмелье божественного уровня — это нечто. Рядом, прислонившись к косяку двери, стояла Локи. Она выглядела чуть более свежей, но в её глазах тоже читалась изрядная усталость от праздника. А в моей руке был зажат непонятный кристалл размером с кулак. Он был холодным и переливался тусклым фиолетово-жёлтым светом изнутри. С трудом переставляя ноги, мы зашли обратно в таверну, заказали у всё той же хихикающей Ани две кружки самого тёмного, самого горького пива (для приведения мыслей в порядок) и уставились на артефакт. — И что это, собственно… — начал я, но не закончил. В тот момент, когда наши пальцы одновременно коснулись граней кристалла, он вспыхнул. Из его центра вырвался поток света и сформировал над столом неустойчивую, мерцающую голограмму. На голограмме возник смутно знакомая фигура. Это был вчерашний тип, который назвался Шогаратом. Он был одет в нелепый, но запоминающийся костюм. Правая половина пиджака и брюк была выкрашена в глубокий, ядовитый фиолетовый, а левая — в кислотно-жёлтый. Даже его галстук был разделён ровно пополам этими двумя безумными цветами. — Привет-приветик, мои новые и дорогие друзья-соучастники! — весело проговорил голографический Шогарат, снимая и надевая воображаемую шляпу. — Представлюсь вам ещё разок, ведь вчера вы были чуточку… не в себе. — Он показал на себя большими пальцами обеих рук. — Так вот, звать меня Шогарат. Бог Безумия и Порядка. Хоть быть богом этих понятий сложно, но очень весело! — заявил он с ехидной, сияющей улыбкой и театрально поправил свой двухцветный галстук. — Так вот! Я почти на все сто процентов уверен, что вы о вчерашнем дне помните смутно, как сквозь густой туман крепчайшего эля! — продолжил он, и голограмма сменила кадр. — Поэтому я, как ответственный заказчик и ценитель прекрасного бардака, заснял все ваши вчерашние приключения! Наслаждайтесь! Над столом, как в кинотеатре, поплыли движущиеся изображения. Кадр первый: Мы с Локи, расплывшиеся в блаженных улыбках, вываливаемся из «Хозяйки Изобилия» и, подперев друг друга, идём по ночному Орарио, громко распевая какую-то похабную песню. Кадр второй: Под довольный, злорадный смех Локи мы взламываем замок на двери роскошного особняка. Внутри мы видим спящую пышногрудую богиню (Афродиту?). Кадр третий: Локи с концентрацией хирурга аккуратно бреет ей голову налысо, затем откуда-то достаёт ведро и начинает обливать богиню и её комнату из ведра. Кадр четвёртый: Я, тем временем, волоку из кухни два зловонных ведра с кухонными отходами. Под ликующие подсказки Локи («Лей на ковёр! Не жалей!») я заливаю этим месивом всю комнату богини, пока она вопит от страха: «Мои шёлковые покрывала! Вы твари!» Локи, стоя на тумбочке, с пафосом декламирует: «Раз ты такая грудастая, думаешь, тебе можно издеваться над домной?!» А затем безумно хохочет. Кадр пятый: К нам, в самый разгар вандализма, подходит сам Шогарат (на записи) и, с невозмутимым видом наблюдая за хаосом, предлагает: «Работа на один выезд. Очень срочно. Очень… творческая». Мы с Локи, перепачканные и счастливые, синхронно и радостно киваем. Кадр шестой: Мы уже где-то в горах. Локи с трудом волочит огромное, окованное железом бревно и с мастерством опытного дровосека забивает его прямо в задницу ревущему от ярости и боли дракону под непрекращающийся поток его матерных криков на древнем языке. Кадр седьмой: Мы сидим в искусно вырезанном из дерева эльфийском троне, но трон этот стоит… посреди общественного туалета в эльфийском посольстве. Локи с сосредоточенным видом выводит несмываемой краской на лбу у связанного и онемевшего от ужаса эльфийского короля: «Первая любимая сучка Локи». А на его спине — стрелка, ведущая к анусу, и подпись: «Тут была Локи. С любовью». — Эм, да… Ну и дела, — протянула Локи, уже не смеясь, а с философской грустью приложившись к своей кружке пива. Её размышления о вчерашних подвигах были прерваны резким скрипом стула. Из-за её спины, как тень возмездия, возникла высокая, статная фигура. Я узнал её — это была та самая пышногрудая богиня с голограммы, только сейчас её знаменитые формы были скрыты под строгим плащом, а на лице вместо очаровательной улыбки бушевала праведная, неостывшая за сутки ярость. И ещё одна важная деталь: её роскошные волосы… исчезли. На её голове красовалась идеально гладкая, блестящая от ярости (или от воска?) лысина. Она молча, но с такой силой, что костяшки её пальцев побелели, впилась Локи в плечо. — Нам НАДО ПОГОВАРИТЬ, — просипела она голосом, от которого в таверне вдруг стало холодно. — СЕЙЧАС ЖЕ. И, не дожидаясь ответа, поволокла богиню хитрости к выходу, словно мешок с гнилым картофелем. Локи, беспомощно болтая ногами, пыталась что-то лепетать: «Дорогая, моя подруга, это недоразумение… Я хотела сделать тебе модную стрижку… в стиле воительниц амазонок!» — но её голос тонул в грозном шипении облысевшей мстительницы. Я тяжело выдохнул и приложил ладонь ко лбу. «Ну вот, началось…» Но мои страдания были прерваны. Кто-то ловко и безжалостно выдернул кружку пива прямо из моих расслабленных пальцев. Я повернулся — и моё сердце упало куда-то в сапоги. Передо мной стояли Брунгильда и Эльза. Они улыбались. Широко. Искренне. С самыми добрыми, тёплыми и леденящими душу улыбками, которые я когда-либо видел. В их глазах при этом горел холодный, стальной огонь. Я инстинктивно рванулся со стула, пытаясь сделать хоть шаг в сторону выхода. Не успел. Две пары сильных, цепких рук схватили меня под мышки с идеальной синхронностью. — Домой, дорогой, — мелодично произнесла Брунгильда, не меняя своей ангельской улыбки. — Ты прогулялся достаточно, — кивнула Эльза, её голос был сладок, как глазурь на отравленном пирожном. И они, всё так же добродушно улыбаясь на все тридцать два зуба, потащили меня к выходу, игнорируя моё вялое сопротивление. Я чувствовал себя пойманным зайцем в лапах двух улыбчивых рысей. Когда мы вышли на прохладный вечерний воздух, Эльза, не отпуская мою руку, наклонилась ко мне. — Вали, — она сказала, и её карие глаза, обычно спокойные, сейчас смотрели на меня с таким ледяным спокойствием, что мне стало очень не по себе. — Теперь ты больше не будешь пить алкоголь? — Эм… почему? — попытался я возмутиться, делая вид, что не понимаю, о чём речь. — Я просто культурно отдыхал с… коллегой по цеху. У Эльзы дёрнулся глаз. Она замерла на секунду, и я увидел, как в её взгляде мелькнула тень желания немедленно превратить меня в ледяную статую для садового декора. Но она сдержалась. Вместо ответа она лишь глубоко, очень глубоко вздохнула, как человек, принявший тяжёлую, но необходимую ношу, и продолжила тащить меня в сторону нашего особняка, в то время как Брунгильда шла с другой стороны, напевая какую-то бодрую песню о дисциплине.