Не тот робат

Глава 59 Как только все собрались у костра, насладиться заслуженным отдыхом и теплом пламени, тишину вечера разорвал топот копыт. Много копыт. Кто-то нёсся со стороны Орарио, не жалея лошадей. Мы все как по команде повернули головы в ту сторону. Из темноты, поднимая пыль, вылетели три всадника. Впереди, на взмыленном коне, восседала фигура, которую невозможно было не узнать — даже в сумерках. Гермес. Блондин в дурацкой шляпе с пером, развевающемся на ветру. Он нёсся так, будто за ним гнались все фурии подземного мира, и при этом что-то истошно орал. — СЮДА! СЮДА, Я СКАЗАЛ! — долетали обрывки фраз. — ПОДОЖДИТЕ МЕНЯ! НЕ УЕЗЖАЙТЕ БЕЗ МЕНЯ! Мы с удивлением наблюдали, как этот шут лихо осадил коня прямо у нашего лагеря, едва не врезавшись в крайнюю палатку. Лошадь под ним тяжело дышала, вся в мыле — бедное животное было на пределе. Гермес спрыгнул на землю, поправил шляпу и, довольно прищурившись, окинул нашу компанию внимательным, цепким взглядом. Его голубые глаза быстро сканировали лица, ища кого-то конкретного. Не найдя, он слегка нахмурился и перевёл взгляд на меня. — А где же Бэлл? — спросил он с широкой, неестественно жизнерадостной улыбкой. — Белл-кун? Неужели не с вами? — Он остался в Орарио, — спокойно ответил я, наблюдая за реакцией. И тут произошло нечто странное. Гермес, услышав мой ответ, впился в меня глазами. Его взгляд заметался — от моих волос к глазам, от глаз к осанке, от осанки к тому, как я стою. На его лице отразилось неподдельное удивление, смешанное с каким-то… профессиональным интересом? — Ого, — тихо выдохнул он, и его улыбка стала чуть более задумчивой. — Вот это да… Я не понял, что именно его так удивило, но мне это уже начинало надоедать. Тем временем одна из его спутниц — голубоволосая, голубоглазая девушка — вежливо кивнула нам, даже не спешиваясь. А вот вторая — коричневоволосая, с карими глазами — легко спрыгнула с коня и подошла к Гермесу. — Господин Гермес, — мягко сказала она, касаясь его плеча. — Успокойтесь. Мы на месте. Всё в порядке. — Да-да, Асука, я в порядке, — отмахнулся он, но взгляд его всё ещё был прикован ко мне. — Просто… интересно. Очень интересно. Он сделал шаг в мою сторону. — Вали, верно? — спросил он, и теперь его голос звучал не пафосно, а почти по-деловому. — Нам нужно поговорить. Позже. Наедине. Я поднял бровь. — О чём? — О твоём происхождении, — тихо сказал он, и его улыбка стала ещё загадочнее. — И о том, почему ты так похож на одну мою… старую знакомую. У меня ещё выше поднялась бровь. Он что, говорит о Локи? И к чему ему это? Эта хитрозадая сволочь явно что-то задумала. — Хорошо, — так же тихо ответил я. — Позже. Гермес кивнул и, наконец, расслабился. Его помощница — Асука — повела лошадей к ручью, а сам бог путников плюхнулся у костра, как будто всегда здесь и сидел. — Ну что, народ? — весело спросил он. — Чем ужинаем? Все переглянулись. Похоже, спокойная ночь окончательно перестала быть таковой. --- — Что ты тут устроил, Гермес?! Голос Артемиды прозвучал как раскат грома среди ясного неба. Богиня охоты, до этого момента молча сидевшая у костра, взвилась с места с грацией разъярённой пантеры. Её лук уже был в руках, тетива натянута, а в глазах горел такой холодный, убийственный огонь, что даже мне стало не по себе. — Артемида, ты чего? — начал Гермес, поднимая руки в примирительном жесте, но договорить не успел. Твонг! Стрела сорвалась с тетивы и вонзилась в землю ровно на сантиметр ниже его яиц. Гермес рухнул на землю так быстро, будто его подстрелили. Он лежал, широко раскрыв глаза, и смотрел на стрелу, вибрирующую в опасной близости от самого ценного. — А-артемида… — просипел он, осторожно ощупывая себя. — Ты чего такая… заведённая? А затем на его лице появилось выражение человека, который только что понял великую истину. — А-а-а, — протянул он, приподнимаясь на локтях. — Я понял! Я давно говорил, что тебе мужика надо! Твонг! Твонг! Ещё две стрелы просвистели в воздухе. Гермес с явным трудом, но всё же умудрился укатиться в сторону, уворачиваясь от смерти (или как минимум от серьёзных травм). Артемида только сильнее нахмурилась и потянулась за новой стрелой в колчан. — Асука! Лефи! — возопил Гермес, отползая за ближайшее дерево. — Почему вы не защищаете своего бога от покушения?! Две его спутницы даже не шелохнулись. — Вы сами виноваты, — спокойно ответила та, что сидела на лошади (Лефи, кажется). Голубоволосая даже бровью не повела. Вторая — Асука — лишь активно закивала, не сводя глаз с разъярённой богини охоты. — Предательницы! — донёсся из-за дерева полный драматизма вопль. Я наблюдал за этой сценой с растущим интересом. А потом в моей голове созрел план. — Госпожа Артемида, — начал я заговорщическим тоном, подходя ближе. Руки мои уже работали. Атамарная ковка — великая вещь. Пара секунд концентрации, и из подручных материалов (земля, трава, пара забытых кем-то железных прутьев) начало формироваться нечто. Колесо. Большое, почти в человеческий рост. То самое, которое используют для трюков с метанием ножей — знаете, которое крутится, а в него кидают острые предметы? Я закончил через минуту. Конструкция вышла прочной, с каналами для рук и ног, которые надёжно фиксировали «добровольца» в позе звезды. — Что это? — насторожился Гермес, выглядывая из-за дерева. — Сюрприз, — улыбнулся я. С этими словами я подошёл к дереву, ловко выдернул упирающегося бога путников и, не обращая внимания на его вопли, зафиксировал его в колесе. Руки, ноги — всё было надёжно закреплено. Гермес оказался распят в идеальной позе для метания ножей. Я подкатил колесо к центру поляны и пододвинул поближе к Артемиде. — Прошу, — сделал я широкий жест. — Он абсолютно ваш, госпожа Артемида. Можете тренироваться в меткости. Я даже крутить буду, если хотите. У Артемиды дёрнулся глаз. Она смотрела то на меня, то на Гермеса в колесе, то снова на меня. — Мы здесь не для шуток, — процедила она сквозь зубы. — Ну, вы же хотели его прибить, — пожал я плечами, прищурив глаза и растягивая губы в змеиной, хитрой улыбке. — Вот я и даю вам шанс. Ровно, честно, с ветерком. Гермес в колесе забился, пытаясь что-то сказать, но из его рта донёсся только приглушённый мышиный писк. — Ах да, — спохватился я, заглядывая ему в глаза. — Я же ему рот кляпом закрыл. А то слишком много орёт. Я отошёл на пару шагов, любуясь делом рук своих. Зелёное колесо, в центре которого вращался (от моих толчков) связанный бог путников, выглядело произведением искусства. — Ну как? — спросил я у Артемиды, довольно кивая. — Стрелять-то будете? Артемида молчала. Но в её глазах, кажется, впервые за весь вечер мелькнуло что-то, очень отдалённо напоминающее… удовлетворение. Асука и Лефи переглянулись. Лефи слегка пожала плечами. Асука прикрыла рот ладошкой, пряча улыбку. — Ладно, — наконец выдохнула Артемида, убирая лук. — Живи пока. Но если ты ещё раз… Она не договорила. Гермес в колесе энергично закивал (насколько это вообще было возможно в его положении). — Вот и славно, — сказал я, начиная раскручивать колесо посильнее. — А пока он подумает о своём поведении, мы спокойно поужинаем. Под удивлённые и восхищённые взгляды нашей разношёрстной компании я пристроил вращающегося Гермеса у костра, словно забавный вертел, и уселся на своё место. — Ну что, народ? — повторил я слова самого бога хитрости, только недавно. — Чем ужинаем? Тишина. А затем — взрыв хохота. Даже Риверия позволила себе лёгкую улыбку. Айс смотрела на меня с новым, непонятным выражением. А мои девчата… мои девчата смотрели с неодобрением. Хотя… я чуть подумал и сильнее раскрутил колесо. Эта хитрая сволочь явно что-то начала планировать на мой счёт. Я видел это по его глазам — даже сквозь мышиный писк и вращение со скоростью вентилятора. Ему явно не давали покоя мои секреты, моя сила, моё происхождение. И мне это категорически не нравилось. Но убить его, увы, нельзя. Слишком много у него полезных знаний, слишком много связей. Гермес — это ходячая энциклопедия интриг, тайн и компромата. Такой в хозяйстве пригодится. Однако… оставлять его безнаказанным, когда он строит козни против меня? Тоже не вариант. Хм… А может, привязать к ноге камень и в озеро? — задумчиво посмотрел я на возмущённо мычащего бога путников. К слову, сейчас он висел вверх ногами, и его лицо медленно наливалось багровым цветом от прилива крови. Я коварно улыбнулся и снова раскрутил колесо. — А это… не слишком жестоко? — робко спросила Агнес, глядя на вращающегося Гермеса. В её глазах читалась жалость. Сам Гермес, услышав её голос, с надеждой уставился на девочку, пытаясь (безуспешно) что-то промычать в своё оправдание. — Нет, — сухо ответила Артемида, даже не повернув головы. Она смотрела на меня с лёгким неодобрением, но никак не мешала моему развлечению. Более того, в её глазах читалось что-то… очень отдалённо напоминающее удовлетворение. — Уж кто-кто, а он заслужил такого обращения больше всех, — продолжила богиня охоты ледяным тоном. — Только на моей памяти он четырежды пытался подглядывать в бани богинь. И четырежды я его ловила за этим занятием. — Четыре раза?! — изумилась Аврора. — Четыре, — кивнула Артемида. — И будьте уверены, эта скотина обязательно попытается подглядывать за вами, когда вы будете мыться. И будет подбивать на это других парней. Спутницы Гермеса — Асука и Лефи — только активно закивали, подтверждая слова богини. Они сидели у костра и с аппетитом хлебали какой-то суп, который им любезно налила Айс. Кстати, об Айс. Она ходила по лагерю и наливала еду всем желающим. Молча, бесстрастно, с идеальной ровностью движений. Как робот-официант. За ней, словно тень, следовала Риверия, которая зорко следила, чтобы ледяная дева случайно не перепутала тарелки или не ушла в самоволку к Вали. — Суп вкусный, — заметила Цубаки, принимая очередную порцию. — Айс, ты хорошо готовишь. Айс даже не моргнула. Просто кивнула и пошла дальше. Гермес тем временем продолжал вращаться, издавая жалобные звуки. Его шляпа давно слетела и валялась где-то в кустах, а перо, кажется, утащила какая-то птица на гнездо. — Вали, — окликнула меня Брунгильда. — Ты его до утра крутить будешь? — Не знаю, — честно ответил я. — Зависит от того, как быстро он поймёт, что строить козни против меня — плохая идея. — А если не поймёт? — Значит, будем искать озеро, — пожал я плечами. — И камень побольше. Гермес в колесе забился с удвоенной силой. — Шучу, — успокоил я его. — Почти. Все вокруг рассмеялись. Даже Артемида позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку. — Вот только в каждой шутке есть доля правды, — дополнил я, загадочно улыбнувшись. Гермес, услышав это, забился в колесе с удвоенной силой. Его мышиный писк стал таким отчаянным, что, кажется, даже птицы в ближайшем лесу проснулись и улетели подальше от греха. А все остальные… перестали смеяться. Взгляды, которые ещё минуту назад были полны веселья, стали настороженными. Кто-то (кажется, Цубаки) даже отодвинулся от меня на пару сантиметров. Даже мои девчата смотрели с лёгким недоумением — шучу я или говорю серьёзно? Я лишь продолжал загадочно улыбаться. Пусть гадают, — подумал я. — Хорошо, когда люди не знают, чего от тебя ждать. --- Но, увы, всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Ночь подходила к концу, и нам нужно было отдыхать. Мы разошлись по палаткам. Новоприбывшие — Асука и Лефи — быстро поставили свои и скрылись внутри, даже не взглянув на своего бога. Гермес продолжал висеть вверх ногами, и, судя по всему, освобождать его никто не собирался. — Спокойной ночи, Гермес, — крикнул я, забирая в палатку. — Приятных снов. В ответ раздалось жалобное мычание. К сожалению (или к счастью), он бог. Ему от такого подвешивания ни жарко, ни холодно. Здоровье не пострадает, а вот самолюбие — ещё как. Но засыпать под его жалобные стоны было… на удивление приятно. Как будто где-то вдалеке играла колыбельная. Только вместо музыки — страдания бога путников. --- К сожалению, утром пришлось его освобождать. И, честно говоря, мне показалось, что больше всех расстроилась от этого именно Артемида. Она сидела на повозке, задумчиво глядя вдаль, и в её глазах читалась такая тоска, будто у неё отняли любимую игрушку. Мы тронулись в путь. Колеса заскрипели, лошади фыркнули, и наш караван снова двинулся на север. Артемида молчала. Смотрела куда-то в горизонт и молчала. Я пристроился рядом, на своей лошади. — Артемида, — начал я осторожно. — Не переживайте так сильно. Сделанного не вернуть назад. Я имею в виду… Она резко повернулась ко мне. В её глазах сверкнула такая боль, что я на миг напрягся, ожидая удара от неё. — Тебе легко говорить, — ответила она, и голос её был холоден, как зимний ветер. — Твою семью почти полностью не убивали. Я замолчал. Она отвернулась, снова уставившись в горизонт. Я смотрел на её прямую, напряжённую спину и понимал — она винит себя. Если бы она оставила всех своих детей в Орарио, они бы остались живы. Если бы не отправила их на ту миссию… Если бы, если бы, если бы. — Я понимаю, — тихо сказал я. — Правда понимаю. Она не ответила. Я вздохнул и придержал лошадь, давая ей немного пространства. Некоторые раны не лечатся словами. Некоторые раны лечатся только временем. И, возможно, местью. Колонна продолжала движение. На север. Туда, где ждал чёрный скорпион. --- Когда я хотел отъехать чуть дальше от Артемиды, давая ей больше времени на раздумья и тихую скорбь, ко мне бесшумно пристроилась Айс. Она появилась так внезапно, словно материализовалась из воздуха. Её лошадь шла ровно, в ногу с моей, а сама Айс смотрела на меня своим обычным — абсолютно ничего не выражающим — взглядом. — Меч, — сказала она. — Чего? — не понял я поначалу. А потом до меня дошло. Ах да. Меч. Она же хотела, чтобы я сделал ей меч. И, судя по всему, не забыла. И не отстанет. Я решил притвориться дурачком. — Меч? Какой меч? А, ты про тот, что я Гефест показывал? Так это же не мне, это ей. А тебе зачем? Я говорил и говорил, неся какую-то околесицу, делая вид, что совершенно не понимаю, о чём она. Айс слушала молча. Её лицо не менялось. Наконец, когда мой словесный понос иссяк, она спокойно, терпеливо, как объясняют ребёнку таблицу умножения, произнесла: — Я хочу, чтобы ты сделал мне меч. — А-а-а, — протянул я, изображая озарение. — Вот ты о чём. Ну, понимаешь, это сложно. Очень сложно. Требует времени, редких материалов, особого настроения… — Я подожду, — ровно ответила она. — …и вдохновения, — добавил я. — Без вдохновения никак. — Я умею ждать. — И место нужно специальное. Кузница там, всё такое… — У Гефест есть кузница. Я открыл рот. Закрыл. Понял, что спор с ней — как биться головой об стену. Бесполезно и больно. — Айс, — раздался рядом ещё один голос, полный спокойной усталости. К нам подъехала Риверия. Зеленоволосая эльфийка смотрела на свою подругу-подопечную с выражением, которое я бы назвал «многолетняя обречённость». — Нельзя так навязываться людям, — мягко, но твёрдо сказала она. — Это… невежливо. Айс перевела свой немигающий взгляд на Риверию. — Почему? — спросила она. Просто. Искренне. Как будто действительно не понимала, что в её поведении не так. Риверия тяжело вздохнула. Так вздыхают люди, которые уже сотни раз объясняли одно и то же и знают, что объяснять придётся ещё столько же. — Видишь ли, Айс… — начала она. Я же, воспользовавшись этой драгоценной секундой, тихонько пришпорил лошадь и начал отъезжать. Медленно, незаметно, стараясь не привлекать внимания. — …в нашем обществе существуют определённые нормы поведения, — продолжала Риверия, пока я увеличивал дистанцию. — И когда человек тебе отказывает, это значит… Я уже не слышал, что там дальше. Я просто ехал вперёд, чувствуя, как спадает напряжение. — Спасибо, Риверия, — прошептал я. — Ты настоящий друг. Хотя мы даже не знакомы. Сзади продолжался размеренный, спокойный монолог эльфийки и молчаливое, внимательное слушание Айс. Надеюсь, этого хватит хотя бы на пару часов.