Не тот робат

Глава 60 — Артемида, а если бы ты мне доверила организовывать это задание, то я бы смог договориться с кузницами о создании крутого артефакта для привлечения людей, которые захотели бы принять участие в походе. Да и ещё договорился бы с Ганешей, чтобы он предоставил нам драконов — и тогда бы путь занял у нас не месяц, а всего дней десять! — разливался соловьём Гермес, сидя в одной повозке с Артемидой. Он явно наслаждался собой. И, кажется, совершенно не замечал, как на виске богини охоты пульсирует жилка. — Да я бы всё организовал в лучшем виде! — продолжал он. — У меня связи, у меня опыт, у меня… — ЗАТКНИСЬ! — взревела Артемида и с такой силой врезала посохом по голове бога путников, что тот отключился мгновенно, сползая с повозки безвольным мешком. Наступила блаженная тишина. — Госпожа Артемида, — осторожно начала Риверия, проводив взглядом падающего Гермеса. — А может, стоит всё же вернуться в Орарио? Ну, чтобы он договорился о драконах? — Мы в двух днях пути от Орарио, — вмешалась Цубаки, прикидывая что-то в уме. — Туда и обратно — четыре дня. Плюс день на переговоры. И не факт, что у него получится. А потом, даже если получится, ещё десять дней лететь. За это время мы, возможно, уже доберёмся до руин пешком. Артемида кивнула. — Именно. Смысла нет. Цубаки понятливо кивнула и отвернулась. — К слову, Вали, — Артемида перевела взгляд на меня, и в её глазах мелькнуло недоумение. — Что это ты делаешь? И почему у тебя глаз дёргается? Она смотрела, как я, сидя на краю повозки, удерживаю телекинезом кусок камня. Из него с помощью Атамарной ковки прямо на лету рождалась… статуэтка. Довольно большая. И очень детализированная. Я изобразил себя в героической позе — одна нога гордо попирает поверженного огромного скорпиона. Сам я, естественно, стоял с гордо поднятой головой и победным выражением лица. А вокруг, у моих ног, можно было заметить крошечные, но тщательно проработанные фигурки всех участников похода, которые благоговейно склонялись передо мной. — Да так, развлекаюсь, — скромно ответил я, любуясь делом рук своих. У Артемиды снова дёрнулся глаз. — Ты… ты серьёзно? — А что? — пожал я плечами. — Скучно же. Вот я и творю. Кстати, хотите копию? Могу и вас добавить. Правда, место там уже только у ног, но я потеснюсь. — Вали, — процедила Артемида сквозь зубы. — Мы на задании. Люди погибли. А ты тут… статуэтки строгаешь. — Я помню, — кивнул я, убирая изделие в инвентарь. — Просто у каждого свой способ справляться со стрессом. Кто-то посохом богов бьёт, кто-то в камне вырезает. Я выразительно посмотрел на отключённого Гермеса. Артемида открыла рот, чтобы что-то ответить, но передумала. Только покачала головой и отвернулась. Риверия, наблюдавшая за этой сценой, позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку. Цубаки хмыкнула. Даже Айс, кажется, на мгновение задержала взгляд на том месте, где только что парила статуэтка. — Ладно, — буркнула Артемида. — Развлекайся. Но если ты ещё раз сделаешь что-то, от чего у меня дёрнется глаз… — То что? — с интересом спросил я. — То я попрошу Гермеса, чтобы он тебя тоже посохом стукнул. — Жестоко, — покачал я головой. — Но справедливо. Мы продолжили путь. Гермес всё ещё валялся без сознания в повозке. А я, пока никто не видит, достал статуэтку и добавил на постамент крошечную фигурку Артемиды — тоже склоняющуюся передо мной. На всякий случай. — Ай! За что? — протянул я, потирая ушибленное место, куда только что прилетел увесистый удар посохом от Артемиды. Богиня охоты молча, но красноречиво ткнула пальцем в сторону статуэтки, которая всё ещё стояла у меня на коленях — с крошечной фигуркой самой Артемиды, благоговейно склоняющейся передо мной. Я лишь криво улыбнулся и убрал творение в инвентарь. — Ладно-ладно, понял. Больше не буду. — Будешь, — буркнула Артемида, отворачиваясь. — Я тебя знаю. — Ну… может быть, — честно признал я. --- Разговор переключился на другую тему, когда Цубаки тяжело вздохнула и покачала головой. — Знаешь, Вали, — сказала она с ноткой искренней зависти в голосе. — Я тебе сильно завидую. Твоя Атамарная ковка — это просто… влажная мечта любого кузнеца. — Цубаки-сан, — ответил я, поворачиваясь к ней. — Я тоже восхищаюсь твоим мастерством. Серьёзно. То, что ты делаешь обычными инструментами и материалами — это высший пилотаж. Она криво улыбнулась, но в её глазах читалась горечь. — Мои навыки оттачивались годами. Десятилетиями. Чтобы создать что-то стоящее, мне нужны недели, а то и месяцы работы. И то не факт, что получится. А ты… — она махнула рукой в воздухе. — Ты из ржавых опилок за секунды можешь сотворить шедевр. С запредельной прочностью и остротой. Мои творения до такого даже близко не дотягиваются. — Ну, у каждого свой дар, — попытался я смягчить ситуацию. — Дар, — хмыкнула она. — Это не дар, это… чудо. И это ещё не всё. Она продолжила, явно войдя во вкус: — Ты умеешь накладывать зачарования на любой предмет, делая его прочнее и острее. А мне для этого нужны специальные магические материалы. Которые, между прочим, стоят бешеных денег. И даже когда я их добываю, мне приходится неделями корпеть над тем, чтобы впихнуть в предмет одно-единственное заклинание. — И это ещё не всё, — добавила она с ещё более горьким вздохом. — После всей этой работы предмет становится либо хрупким, как стекло — ломается при потере магии. Либо превращается в обычное железо, теряя всю силу. А перезарядить его магией… это отдельный танец с бубном на несколько дней. — Ну, я могу зачаровать предмет и без особых материалов, — заметил я. — Мне нужен лазурит. Ну, или много маны. — Лазурит, значит, — задумчиво протянула Цубаки, и в её глазах мелькнул какой-то расчётливый огонёк. — Но это всё равно в разы дешевле. Она оживилась, видимо, решив просветить меня в экономику магического производства. — Понимаешь, создание даже самого слабого магического предмета — это безумно дорого. Самое дешёвое магическое оружие стоит несколько сотен тысяч. А то и миллион. — Сколько? — приподнял я бровь. — Столько, — кивнула она. — А теперь представь: на эти деньги ты можешь купить несколько тонн лазурита. Причём самого лучшего. И это я говорю о цене самого дешёвого магического хлама. — Хлама? — переспросил я. — Ну да, — усмехнулась она. — А если взять цену хорошего магического оружия… — она сделала паузу, явно смакуя эффект. — На такие деньги можно не просто лазурита накупить. Можно целый особняк отгрохать. Дорогу от него до подземелья замостить. И ещё пара гор лазурита останется. Я присвистнул. — Вот это разница. — Вот именно, — кивнула Цубаки. — Так что цени свой дар, Вали. Очень цени. И, если надумаешь продавать зачарованные предметы оптом — я первая в очереди. — Договорились, — улыбнулся я. Мы ещё немного поболтали о тонкостях кузнечного дела, и я в очередной раз порадовался, что в этом мире есть такие мастера, как Цубаки. Даже если они мне завидуют — по-доброму, по-профессиональному. Артемида тем временем делала вид, что не слушает, но я краем глаза заметил, как она слегка наклонила голову, прислушиваясь к нашему разговору. — Настолько высоко его мастерство в кузнечном деле? — с неподдельным интересом спросила Риверия, поворачиваясь к Цубаки. — Да, — коротко ответила та. — Намного выше моего. Риверия задумчиво приподняла бровь. — Но я почему-то не видела ни одного сделанного им оружия в продаже, — заметила она. — Украшения — да. А оружия нет. Почему? — Насколько мне известно, он не продаёт оружие, — пояснила Цубаки. — Хотя ювелирные украшения — да. И они, к слову, очень хорошо продаются. По бешеным ценам. Некоторые экземпляры ушли на аукционах за миллиард. — Миллиард? — удивлённо протянула Риверия. Я краем глаза заметил, как она переваривает эту информацию. Для авантюриста пятого уровня миллиард — не то чтобы мелочь, но и не запредельная сумма. Месяц в подземелье в одиночку — и можно заработать. А Риверия вообще шестого уровня, так что для неё миллиард хоть и не мелочь, но сумма вполне подъёмная. — Но почему ты не продаёшь оружие? — вернулась Риверия к своему вопросу, и я заметил, как Айс, ехавшая чуть поодаль, начала прислушиваться. Её спина выпрямилась, и она явно специально направила лошадь поближе, чтобы не пропустить ни слова. — Просто не хочу, — пожал я плечами. — Да и, учитывая мой образ жизни… рано или поздно оружие, сделанное мной, могут направить против меня. А я активно хожу в подземелья и люблю… ну, скажем так, издеваться над всем, что там ползает. Я сделал паузу и добавил с гордостью: — Хотя вот у моей группы снаряжение сделано мной. И только мной. — Ты бы мог продавать доспехи, — вмешалась Артемида, и в её голосе послышалось неодобрение. — Они бы спасли многим жизни. — А зачем мне это надо? — ответил я, и тут же понял, что сказал что-то не то. Артемида смотрела на меня с таким холодом, что я на мгновение забыл, как дышать. — И, с вашей стороны, госпожа Артемида, — добавил я, уже понимая, что лезу в опасную зону, — говорить о спасении жизней немного… лицемерно. Если бы погибли не ваши члены семьи, вы бы мне ни слова не сказали. Тишина. Я осознал, что только что ляпнул. И мне стало очень, очень стыдно. — Артемида, я… я не хотел… Она посмотрела на меня. В её глазах не было гнева. Только усталость и грусть. — Ты прав, — тихо сказала она, отворачиваясь и глядя куда-то вперёд, на бесконечную дорогу. Я закусил губу. Задел очень больную тему для Артемиды. Снова. — Эм… Артемида, — начал я, чувствуя себя последней свиньёй. — Если хотите… я сделаю членам вашей семьи новые доспехи и оружие. Всё, что нужно. — Правда? — Она снова повернулась ко мне, и в её глазах мелькнул слабый огонёк надежды. — Абсолютно, — твёрдо сказал я. — И за свой счёт. Я кивнул, чувствуя, что хотя бы так могу загладить вину. Живых членов семьи Артемиды осталось всего пять девушек. Они ехали в другой повозке, тихие, погружённые в свои мысли и скорбь. Я видел их мельком — молодые авантюристки, потерявшие своих близких. — Я с благодарностью приму этот подарок, — сказала Артемида, и в её голосе впервые за весь разговор появилось что-то, похожее на тепло. — Хорошо, — кивнул я. — Тогда, когда остановимся на привале, я сделаю новое снаряжение для них. Артемида согласно кивнула и снова уставилась в горизонт. Но теперь её взгляд был чуть мягче. Я вздохнул. Иногда мой длинный язык заводит меня слишком далеко. Хорошо, что есть возможность это исправить. Сзади, чуть поодаль, Айс продолжала ехать за нами. Она всё слышала. И, кажется, что-то для себя отметила. --- — А можно мне посмотреть на оружие твоего производства? — с неподдельным интересом спросила Риверия, и в её глазах загорелся тот особый огонёк, который бывает у коллекционеров, учёных и магов, столкнувшихся с чем-то неизведанным. Я удивлённо посмотрел на неё, но кивнул. — Можно. Мы ехали по каменистой дороге, и вдоль неё то тут, то там попадались валуны и булыжники. Один из них — достаточно большой, размером с хороший арбуз — привлёк моё внимание. Не слезая с повозки, я поднял его телекинезом. Камень послушно взмыл в воздух и завис рядом с моей рукой. — Смотрите, — сказал я и приступил к работе. Атамарная ковка включилась мгновенно. Моя воля влилась в камень, перестраивая его структуру на атомном уровне. Сначала я придал форму. Классическая сабля — чуть изогнутый клинок, удобная гарда, эргономичная рукоять. Затем начал уплотнять материал. Камень темнел на глазах, становясь монолитным, прочным, тяжёлым. Я давил, прессовал, соединял кристаллические решётки в идеальный порядок. Заготовка активно темнела. Из обычного серого булыжника она превращалась в нечто иное — глубокий, благородный чёрно-серый цвет, с лёгким металлическим отливом. Когда форма и плотность достигли идеала, я приступил к облегчению. Убирал лишнее, делал клинок тоньше в нужных местах, оставляя прочность только там, где она действительно нужна. Сабля стала лёгкой, почти невесомой, но при этом сохранила убийственную твёрдость. — А теперь — самое интересное, — пробормотал я и начал наносить руны. Прямо в воздухе, силой мысли, я выжигал на клинке зачарования. Руны Майнкрафта вспыхивали одна за другой, вплавляясь в камень и исчезая в его глубине. · Заговор Огонь. Чтобы при каждом ударе монстр вспыхивал пламенем. · Острота. Максимальный уровень — чтобы лезвие, которое и так может резать сталь, стало ещё острее. · Починка. Чтобы клинок восстанавливался сам, если его не уничтожить полностью. · Прочность. Ещё больше прочности. Чтобы сабля выдержала хоть драконий удар. · Бич членистоногих. Ибо идём мы на скорпиона, и больше урона наносить ему было бы неплохо. Я работал серьёзно, делая хороший клинок, показывая хоть и не вершину своего мастерства, но и не поделку на отвали. Когда последняя руна исчезла в клинке, я протянул саблю Риверии. — Вот, — сказал я. — Держи. Она приняла оружие с почти благоговейным трепетом. Чёрная сабля из камня переливалась в её руках, и по лезвию пробегали едва заметные фиолетовые искры — следы наложенных чар. — Невероятно, — выдохнула она, разглядывая клинок со всех сторон. К ней тут же подсела Цубаки. Две девушки склонились над оружием, и я заметил, как на их ладонях засветились диагностические чары. Они изучали структуру, прочность, магическую ауру. Их лица вытянулись одновременно. — Этого не может быть, — прошептала Цубаки. — Плотность… как у лучшей стали. Острота… даже мои инструменты не показывают предел. И эти чары… их восемь! Восемь заклинаний в одном предмете! — И все на максимальном уровне, — добавила Риверия, и в её голосе звучало неподдельное потрясение. — Как… как такое возможно? — Обычная работа, — скромно пожал я плечами. — Камень хороший попался. Они переглянулись. В их взглядах читалось: «Он издевается?» Тут не выдержала Артемида. Она протянула руку, и Риверия, словно заворожённая, передала саблю богине. Артемида сжала рукоять, прикрыла глаза, и я почувствовал, как от неё повеяло божественной силой. Она использовала свои способности, чтобы проникнуть в самую суть оружия. Её лицо тоже вытянулось. Она открыла глаза и посмотрела на меня так, будто видела впервые. — Вали… — тихо сказала она. — Ты понимаешь, что только что создал? — Саблю, — пожал я плечами. — Обычную, каменную. — Обычную? — переспросила Артемида, и в её голосе послышались нотки, очень похожие на истерический смех. — Это оружие способно тягаться с легендарными клинками, быть им равным или даже выше. Оно способно убивать монстров, с которыми справляются только элитные авантюристы. А ты сделал его из придорожного камня за пару минут. — Ну, камень был хороший, — повторил я. В повозке повисла тишина. Полная тишина. Затем Цубаки рассмеялась. Риверия покачала головой. Артемида вернула саблю и отвернулась, но я заметил, как уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Ладно, — сказала Риверия, возвращая саблю мне.