Не тот робат

Глава 67 От лица Сир-Фрейи Я напряжённо сидела в своём кресле, вцепившись пальцами в подлокотники так, что костяшки побелели. Глазами воронов, которых я отправила следом, я смотрела, как мой суженый уходит выполнять одно из самых опасных заданий, что только можно представить. Победить Чёрного Скорпиона Антареса. Не отрядом из двух шестых уровней, одной пятой и кучи третьего-второго ранга. Это было безумие. Чистой воды безумие. И мне было очень страшно за его жизнь — его отряд просто не смог бы его одолеть. Мне стоило огромных сил не отправить к нему подкрепление. Моя рука так и тянулась к магическому кристаллу связи, чтобы вызвать самых сильных авантюристов, какие только есть в моём распоряжении. Но я понимала — если я отправлю отряд шестых уровней, они просто не успеют. Антарес не будет ждать, пока соберётся вся кавалерия. А ещё этот старый козёл… Я скрипнула зубами, вспоминая, как он прямо вмешался в мои планы. Как всегда, со своей ухмылочкой и снисходительным тоном. Мол, «не волнуйся, девочка, он справится». Как будто я какая-то глупая девчонка, которая не понимает, насколько это опасно. Но именно его вмешательство и остановило меня. Потому что если он сказал, что «справится», значит, так и будет. Этот старый интриган никогда не ошибался в таких вещах. Я перевела взгляд на воронов, которые кружили над отрядом моего суженого. Они были спокойны. Я научилась читать их настроение за эти месяцы, и сейчас они не чувствовали угрозы. — С ним ничего не случится, — будто говорили они, и их уверенность передавалась мне. А потом они научили меня заклинанию, которое позволяло мне видеть глазами воронов моего суженого. Это было… необычно. Мир, увиденный через птичий взгляд, был совсем другим: более резким, более объёмным, с какими-то странными оттенками, которых человеческий глаз просто не замечает. Но главное — я могла видеть его. Могла смотреть, как он идёт впереди отряда, как отдаёт команды, как улыбается своим спутникам. И я, конечно, не выдержала. Я отправила воронов обратно, чтобы они высказали ему всё моё беспокойство. Правда, была сильно на эмоциях и не подумала попросить их просто летать рядом, чтобы я могла… подгля… кхм… ну, знаете… следить за его моральным обликом. Да, именно так. Когда вороны вернулись, я накормила их самыми лучшими кусочками мяса золотистого вепря — такие деликатесы даже я позволяла себе нечасто, но для них ничего не жалко — и снова отправила к нему. И всю дорогу я наблюдала. Каждый шаг, каждый взгляд, каждое движение. И мне очень не понравилось то, что Айс Валенштайн начала тереться возле моего суженого. Я, конечно, понимала, что не буду одна. Я же не слепая. Видела, какие взгляды бросают на него другие женщины. С Брунгильдой и Эльзой он явно спит — это было видно невооружённым глазом, даже без помощи магии. Да и остальные поглядывают на него с интересом. Кто с открытым, кто скрытым, но факт остаётся фактом: мой суженый пользуется популярностью в своём отряде. Я даже усмехнулась про себя. Что ж, значит, конкуренция будет. Это даже интересно. Но Айс… Айс меня беспокоила. Она не просто смотрела, она терялась. В её взгляде было что-то такое, что заставляло меня внутренно сжиматься. Не влюблённость даже — нечто большее. Какая-то одержимость, что ли? Можно, конечно, попытаться отбить его у них. Но без использования своего очарования на полную мощность это вряд ли выйдет. А использовать его полностью… нет. Я не хочу, чтобы он был со мной только из-за чар, которые я на него наложу. Я хочу, чтобы он любил меня по-настоящему. Эх. Я откинулась в кресле, проводя рукой по лицу. Боги, когда я успела так втюриться? Когда этот самоуверенный, наглый, невыносимый мужчина стал для меня важнее всего на свете? Я снова посмотрела на воронов. Они кружили над отрядом, передавая мне картину боя. Он был прекрасен. Даже когда рисковал, даже когда лез в самое пекло. Особенно когда лез в самое пекло. — Возвращайтесь живым, — прошептала я, обращаясь к ним через птиц. — А потом я сама тебе выскажу, как следует, за все мои переживания. Вороны каркнули в ответ, и мне показалось, что в их голосе прозвучало что-то вроде смешка. Наглые птицы. Такие же, как их хозяин. --- А потом мой суженый встретил слуг Чёрного Скорпиона Антареса. Сотни чёрных скорпионов размером с крупную собаку, с красными, пульсирующими жилками на мордах, высыпали из ущелья, словно сама земля родила их. Они двигались единым организмом, перекатываясь волной, щёлкая клешнями и ядовитыми жалами, готовыми вонзиться в любую плоть. Я затаила дыхание. И почему-то начала переживать ещё сильнее, хотя знала — ему ничего не грозит. Мой суженый всё-таки полубог. Или очень молодой бог. В этом даже мои вороны не были до конца уверены. Но знание это не помогало. Сердце колотилось где-то в горле, когда я смотрела, как он врывается в самую гущу чёрной массы, как клинок в его руке мелькает быстрее, чем способен уследить человеческий глаз. Скорпионы падали один за другим, но их было так много… Я вцепилась в подлокотник кресла, чувствуя, как магия воронов передаёт мне даже звуки битвы: лязг металла, треск хитиновых панцирей, хриплые крики тварей. Когда я впервые узнала, кто он такой, я была сильно удивлена. Вороны, мои верные шпионы, рассказали мне правду после того, как я стала настаивать. Они долго отнекивались, но потом всё-таки сдались, и хоть мне пришлось сильно потратиться на множество разных мясных деликатесов, я всё-таки узнала. И это знание меня сильно удивило. Вали — сын Локи. Я тогда чуть с кресла не упала от удивления. Как? Как сын Локи мог оказаться здесь, в нашем мире, и никто об этом не знал? И почему вороны сказали, что не знают, кто его мать? — Как это — не знаете? — возмущалась я тогда. — Вы же знаете всё! Да и Локи как может быть его отцом, если она девушка. Вороны переглянулись и как-то неуверенно каркнули. А потом всё же объяснили: он сын Локи из другой вселенной. Там Локи — мужчина. И он действительно отец Вали. А мать… о матери они уклончиво промолчали, сказав только, что это не их тайна, да и вообще они не в курсе. И куча местных деликатесов, именуемых взяткой, подтвердили, что они и вправду не знают об этом ничего. Ибо после стольких деликатесов они ничего не смогли сказать. А учитывая, что за меньшую часть всего этого они сдали Вали с потрохами мне… Вспоминая как… Я тогда очень сильно удивилась. Не знала, что есть другие миры, где мы можем быть… другими. Где пол может меняться, история идёт иначе, боги выглядят по-другому. Мир, где Локи — мужчина и действительно способен быть отцом Вали. Но сейчас, глядя на его бой, я думала о другом. Чему мне было удивляться? Я же сама однажды уже была в другом мире, встречалась с другими богами, видела такое, что мои собственные представления о реальности рассыпались в прах. Удивляться тому, что существуют миры, где есть другие мы, уже как-то глупо. Хы. Я откинулась в кресле, позволяя себе лёгкую, почти коварную улыбку. Может быть, стоит намекнуть Локи, что Вали — её сын? Внешне Вали очень похож на неё — те же острые черты лица, та же хитринка в глазах, та же манера усмехаться, когда он думает, что никто не видит. А по характеру в молодые годы Локи он очень уж напоминает. Та же самоуверенность, тот же азарт, то же умение выходить сухим из воды даже из самых безнадёжных ситуаций, да и любовь шутить даже когда это неуместно. Интересно, как Локи отреагирует, когда узнает? Будет злиться? Отрицать? А может, гордиться? Хотя, зная богинь и их мечту о детях, то скорее всего будет бегать за ним как курица-наседка, боясь, что он может как-то пораниться, и заставит всех членов своей семьи следить за ним и его защищать. Я усмехнулась своим мыслям, но тут же снова напряглась — на экране моего сознания Вали чуть не пропустил удар жала, уворачиваясь в последний момент. — Осторожнее! — вырвалось у меня, хотя он меня не мог слышать. Сердце снова забилось быстрее. Да, я точно ему выскажу, когда он вернётся. И не только за мои переживания. За эту его привычку рисковать, за то, что не берёт с собой достаточно подкрепления, за то, что заставляет меня сидеть здесь, вцепившись в кресло, и молиться всем богам, которых я знаю и не знаю. А ещё… за то, что он такой. Такой, что я не могу думать ни о ком другом. Что даже сейчас, в самый разгар битвы, я не могу оторвать от него взгляда. — Возвращайся, целым и побыстрее, — прошептала я невольно в пустоту, и вороны передали мои слова ветру. — Пожалуйста. Внизу, в ущелье, скорпионов становилось всё меньше. Его молнии не знали усталости, и даже когда чёрная волна накатывала снова и снова, он стоял — непоколебимый, как скала. Мой герой. Мой упрямый, невыносимый, но очень любимый герой. --- А потом они дошли до храма. Я сразу поняла — это то самое место. Даже через глаза воронов чувствовалась давящая, зловещая аура, исходящая из глубин этого древнего сооружения. Там, в самом сердце, был запечатлён Чёрный Скорпион. И он ждал. Я начала очень сильно переживать. Сердце колотилось где-то в горле, пальцы вцепились в подлокотники так, что дерево жалобно заскрипело. Мои вороны нервно кружили над входом, передавая мне каждую деталь, каждое движение отряда. Но мои переживания быстро пропали. И из страха за него перетекли в гнев на него. Потому что этот шут… Он достал копьё. То самое копьё, которое я уже видела однажды. В том мире, где мы были вместе. Копьё, способное призывать солнечный свет. Копьё, которое может сжечь дотла всё, что осмелится встать на его пути. И он начал заливать храм солнечными лучами. Я видела, как золотистый свет, чистый и беспощадный, хлынул из наконечника копья, устремляясь куда-то вглубь. Как появились эти лучи, рождающие миниатюрные солнечные вспышки, от которых плавился камень. Как храм, древний храм, в котором чувствовалась огромная концентрация божественной силы, начал наполняться светом, который не знал пощады. Солнце из копья не чувствовало преград. Оно плавило каменные стены. Оно прожигало дверь храма, запечатанную когда-то силой самой Артемиды. Оно рвалось вглубь, туда, где ждал своего часа Чёрный Скорпион, туда, куда веками никто не осмеливался сунуться. А потом… потом он сделал то, от чего у меня кровь застыла в жилах. Он попытался спускаться вниз. Шаг. Второй. Третий. И я уже была готова вылететь из кресла, забыв про все приличия и про то, что я вообще-то должна сохранять достоинство, когда… Его быстро перехватили. Спутники, соратники, кто-то из тех, кто был рядом — я даже не разобрала кто именно, потому что в этот момент меня накрыло такой волной облегчения, что в глазах потемнело. Его схватили за плечи, оттащили назад, и я услышала, как несколько голосов разом принялись объяснять, что спускаться по расплавленному камню — это очень плохая идея. Очень. Плохая. Идея. Я мысленно поставила галочку: после возвращения расцеловать каждого, кто его остановил. И, возможно, дать им премию. Или повысить. Или всё сразу. Но потом случилось кое-что, чего я совершенно не ожидала. Я наблюдала, как Артемида увела его в кустики. Буквально. Взяла за локоть, отвела в сторону — подальше от отряда, но не настолько, чтобы я потеряла их из виду — и начала… отчитывать. Громко. Экспрессивно. С такой страстью и темпераментом, что у меня рот невольно открылся от удивления. Ну я не ожидала такого от Артемиды. — Ты! — гремел голос богини, и даже через воронов я чувствовала силу её слов. — Ты хоть понимаешь, что ты только что собирался сделать?! Она говорила на повышенных тонах, размахивала руками, сверкала глазами. Но к чести богини целомудрия, она не использовала ни одного бранного слова. Ни единого. Она просто объясняла. Доходчиво. С чувством. С толком. С расстановкой. Почему нельзя спускаться вниз, пока не остынет камень. Почему нельзя рисковать жизнью, когда есть другие способы. Почему нельзя быть таким… таким… Я даже не расслышала, какое слово она использовала в конце, потому что вороны каркнули от смеха, перекрывая звук. Но по тону я поняла — это было что-то очень ёмкое. И знаете что? Под каждым её словом я была готова подписаться. Каждое. До единого. Она говорила то, что я сама хотела сказать. Только громче. И с большей властностью. И, возможно, с большим количеством божественной силы в голосе, от которой даже камни, наверное, покрывались испариной. Но суть была та же. Я сидела в кресле, смотрела на эту картину и кивала. Кивала, как китайский болванчик, соглашаясь с каждым её аргументом. — Да, — шептала я. — Да! Правильно! Скажи ему! Пусть знает! Вороны, кажется, начали беспокоиться за моё психическое здоровье, потому что один из них каркнул как-то особенно жалобно. Я махнула рукой. — Всё нормально. Просто… просто она права. И когда он вернётся, я выскажу ему то же самое. Слово в слово. Может, даже громче. Посмотрим, как ему понравится слушать это от меня. --- Оставалось только дождаться, когда он вернётся. Я откинулась в кресле, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Артемида продолжала свою речь, мой суженый стоял перед ней с видом нашкодившего мальчишки, а вороны кружили над ними, передавая мне каждое слово. Вот так. Пусть знает. Пусть все знают, что так делать нельзя. А когда вернётся… когда вернётся, я скажу ему всё, что думаю о таких геройствах. И не только скажу. Я улыбнулась своим мыслям и снова сосредоточилась на том, что происходило в храме. В конце концов, операция ещё не закончена. И мой… наш герой ещё не дома. Но он будет дома. И тогда мы поговорим серьёзно.