Не тот робат

Глава 81 Выйдя из арены, я прислонился к стене коридора и начал очень тяжело дышать. — Ч-чёрт... — прохрипел я, чувствуя, как каждая мышца в теле горит огнём. Всё же применять столько усиливающих техник разом — была не самая умная моя идея. Уж слишком сильно они измотали мой организм. И я боюсь себе представить, как бы чувствовал себя обычный человек, раз организм аса так сильно измотался. А на минуточку, асы — это полноценная божественная раса, у которой нет изъянов человеческого тела. Хотя если бы я применял их с небольшим промежутком, ничего страшного бы не случилось — ну, кроме траты огромного количества маны на эти самые усиления. Но я впечатал их в себя сразу несколько раз, один за другим, усиливая свой организм всё сильнее и сильнее, и организм не выдержал такого напряга. Одномоментная нагрузка — и вот результат. Да и магические каналы подозрительно зудят. Да и пришлось раскрыть один из своих козырей, который я хотел бы оставить при себе и применить в другом раунде. А в правилах, кстати, ничего не говорилось о том, что один и тот же человек или бог может выступать только один раз. То есть я вполне могу пойти на второй бой. И даже на третий. Правилами это не запрещено. Правда, это очень нерационально и, откровенно говоря, до безобразия опасная и безрассудная идея. Учитывая промежуток в день до следующего боя, ни бог, ни человек не способен восстановиться так быстро. И идти раненым на нового противника — рисковать проиграть. Поэтому никто во второй раз выходить на арену не будет. Но я — то другой индивид. А точней уж слишком хитрожопый и мажористый. Ибо у меня под рукой есть очень крутой хилер, который и из того света достать может и жить заставить сможет. Нет, Аврора ещё не умеет воскрешать. Но пока душа держится за тело, она вполне способна откачать болящего и на ноги поставить за пару десятков минут — в зависимости от состояния тела, конечно. Чем меньше ран и чем они не серьёзней, тем быстрее она на ноги поднять сможет. Например, просто прирастить отрубленную голову к телу хоть и очень сложно, но гораздо сложнее будет восстанавливать перемолотое в фарш тело и запихивать душу назад — на это у неё уйдёт как минимум пара дней с риском, что душа может уйти на перерождение, и тогда все усилия напрасны: тело-то будет восстановлено, но вот без души это просто мешок мяса с костями, абсолютно бесполезный. И да, после такого подвига Аврора будет валяться бревном с пару-тройку дней от истощения маны. По сути, она как Мегумин — только если та одноразовая бомба, которая только одно заклинание и способна применить, пусть и с охрененной мощностью, то моя же целительница может использовать только один раз одно высшее заклинание исцеления, которое за пару дней из кусков перемолотого в фарш человека способна восстановить, и после этого свалится без сил. Да, Аврора, в отличие от любительницы взрывов, может использовать огромный спектр заклинаний и очень много раз, контролируя вкладываемую силу в само заклинание, и это её очень выгодно отличает от любительницы взрывов. И да, я эти данные не с потолка беру — всё проверено не раз и даже не два раза. Конечно, всё это мы проверяли не на нашем отряде. У нас были подопытные в лице пары попавшихся под руку членов семьи Сомы. Они, правда, не пережили наших экспериментов — ну, пару раз точно помирали — но после того как Аврора их подлечила, оклемались и снова пошли на новый виток экспериментов с доброй и отзывчивой девушки. И хотя Аврора девочка добрая и прощающая, всё — ну почти всё — простить может многое, она не имела претензий к тому, что мы так зверски их избивали и по сути издевались над их телами. Потому что эти придурки попытались на нас наехать в подземелье. А в подземелье, как известно, всякое может случиться. Вот и этой паре авантюристов не повезло наткнуться на большой отряд монстров. Какая беда и печаль — не повезло им, что уж можно сказать. Из моих мыслей меня вывели громкие шаги. Я поднял голову и увидел Аврору, бегущую ко мне. — Вали! Ты в порядке? — выдохнула она, подлетая ко мне и сразу приступая к лечению моей многострадальной тушки. Её руки засияли золотистым, тёплым светом, и напряжение в мышцах сразу начало пропадать. Золотистые синяки начали затягиваться, ссадины — да и растянутые мышцы заживали. — Ты как себя чувствуешь? — спросила она, обеспокоенно глядя мне в глаза с тревогой. — Лучше, чем была, но хуже, чем хотелось бы, — честно ответил я, чувствуя, как живительное тепло растекается по телу. — Спасибо, Аврора, что подлечила мою многострадальную тушку, — криво я ей улыбнулся под конец. — Не благодари, — она покачала головой, продолжая водить своими ладонями над моими плечами, грудью, руками. — Ты мог бы не рисковать так сильно. — Мог бы, — согласился я задумчиво. — Но тогда в следующем бою мне было бы куда тяжелее сражаться с богом на смерть. Мне сильно повезло, что Тор меня сильно недооценивал и бился в начале на отвали. А когда понял, что я очень опасен, было уже поздно — и я успел его смертельно удивить. Да в следующем бою меня так сильно недооценивать никто не будут. И биться со мной будут куда серьёзнее. И скорее всего, влетит мне очень сильно в следующем бою. Так что я сильно надеюсь на то, что ты сможешь меня потом откачать после боя, — полушутливо сказал я, глядя на неё с озорными нотками. Аврора тяжело вздохнула. — Я, конечно, всегда готова тебя откачивать, — обеспокоенно сказала она. — Но мне сильно не хочется видеть тебя в роли своего пациента. Лучше видеть тебя живым и здоровым. И мне очень сильно не нравится то, что ты так сильно рискуешь собой, дерясь против богов без всех своих козырей. Да и мне сильно не нравится то, что ты решил драться во второй раз, рискуя умереть, — сказала она хмуро. — Ну, не беспокойся так сильно, — ответил я, задумчиво начав оглаживать подбородок. — В следующем раунде я буду биться, применяя дальнобойные атаки. Наверное. Там надо смотреть, кто будет в противниках у меня. Аврора тяжело вздохнула, глядя на меня материнским взглядом. Ну знаете, такой взгляд у матерей, когда они видят, что их ребёнок совершает откровенную глупость, и не могут её предотвратить. — Вали, — твёрдо сказала она. — Я всё понимаю. Ты хочешь получить побольше душ богов, пока есть такая возможность. Но если ты в очередной раз выйдешь биться против бога, даже не дав себе нормально восстановиться, я лично привяжу тебя к кровати в лазарете и заставлю там хорошенько проспаться. Кокраз я изучила заклинания сна, — и так демонстративно зажгла светляк перед моим лицом. — А когда мы вернёмся в наш мир, я всё скажу Брунгильде, и она мне поможет вставить тебе мозги на место. И зная тебя и характер Брунгильды, ты никак не сможешь отвертеться от праведного наказания. — Эй, это очень подлый трюк и вообще очень нечестно и негуманно по отношению ко мне, — испуганно скривил я губы, с опаской смотря на неё, ибо зная её характер, она реально может сдать меня с потрохами Брунгильде. — А ты безрассудно себя ведёшь, — и если дальше так будешь действовать, то тебе надо будет вправить мозги на место, — уголки её губ дрогнули в улыбке — пакостно-доброй улыбке. — Ладно, ладно, — поднял я руки, сдаваясь. — Сдаюсь твоей милости. Привязывать меня к кровати не надо. Я буду очень осторожен. Насколько это вообще возможно в бою с богами. — Вот и хорошо, — сказала Аврора и, закончив моё лечение, убрала руки от моей тушки. Золотистое свечение на моём теле погасло. Тело сразу же перестало болеть, да и мышцы перестали ныть. Я сделал глубокий вдох и выпрямился. — Спасибо тебе, Аврора, — сказал я, благодарно той улыбаясь. — Всегда пожалуйста, — ответила она, мягко коснувшись ладонью моей щеки. — Только возвращайся живым и будь осторожней. — Постараюсь, — криво я ей улыбнулся. И мы пошли к выходу из коридора в комнату отдыха. Войдя внутрь, первым делом я увидел Брунгильду этого мира, сидевшую в кресле. Она была очень, ну просто очень недовольна моей выходкой. — Вали, — протянула она моё имя, и в этом одном слове было столько ледяного презрения и гнева, что я невольно поёжился. — Ты сильно рисковал проиграть в первом раунде. И из-за тебя мы могли бы потерять первую победу, — чуть ли не рыча, сказала она. — Я, конечно, рада, что ты смог победить в первом раунде, — продолжила она, сжимая кулаки. — Но твоя выходка могла поставить всех людей как вид на грань вымирания, если бы мы проиграли богам семь раз. — Ну, я всё же смог победить, — пакостно улыбаясь взбешённой валькирии, сказал я. Ибо мне было интересно, как будет реагировать взбешённая до ручки валькирия. — И да, по поводу твоего боя с Тором: как ты смог ранить бога своим оружием? Ты ведь не использовал Валькирию в форме оружия. И мне очень интересно: как всё же ты смог? — рыча, сказала взбешённая валькирия. — Это секрет, — протянул я, прикрыв один глаз и пальцем показав знак тишины. Давно хотел я так ответить, а сейчас это даже в тему будет. Брунгильда выдала мне сильный подзатыльник. — Не шути со мной! — буквально прорычала валькирия, сверкая глазами, полными гнева. Эм, да, я её всё же довёл до ручки. — Ну... это божественное оружие, — решил я больше не злить столь сильно взбешённую моей выходкой валькирию. — Думаю, детали откуда у меня такое оружие не так важны. Главное — что это сработало. И я всё же смог убить бога. — Важно, — холодно возразила она. — Если мы хотим выиграть турнир, я должна знать, на что способен каждый из участников. Иначе никакой стратегии не будет. И всё сольётся в один беспредельный бой, — рыча, сказала она. — Я люблю хаос и беспредел, — ухмыльнулся я, смотря на взбешённую валькирию. Неужели я садист? Вон как мне нравится издеваться над людьми. Или я всё же мазохист, ибо знаю, что мне потом прилетит и возможно прилетит очень сильно, но всё равно издеваюсь над ними, хотя знаю, что потом будет мне скорее всего больно. Хм, интересный вопрос: кто же я — мазохист или садист? Из моих мыслей меня вывел голос Брунгильды. — Это заметно, — сухо ответила Брунгильда, но в её глазах уже не было той жёсткости, что минуту назад. — Ладно. Ты можешь отдыхать. Второй бой начнётся через день, и я надеюсь, что ты ничего не выкинешь, — рыча, сказала она. — А если попробуешь что-то выкинуть, я всеми богами клянусь, я изобью тебя до смерти и прикую к постели. — Ну, не буду, что-нибудь выкидывать, — пообещал я. — Но на всякий случай, — я покосился в сторону Авроры, ибо угрожали они уж слишком похоже. Неужели Аврора покусала Брунгильду? Ну или Брунгильда покусала Аврору. Брунгильда покачала головой, видя мою виновато-извиняющуюся морду лица, и направилась к выходу. У двери она остановилась и обернулась ко мне. — Хороший бой был, Вали, — тихо сказала она. — Ты показал очень хороший бой, и теперь боги не будут с таким пренебрежением относиться к людям, как раньше. — Ну, я всё же самый главный главгад здесь, и как самый главный главгад я не могу позволить перебить всех людей раньше, чем сделаю это я, — ухмыляясь как стереотипный злодей, говорил я всё тоном повелителей демонов из детских мультиков. — У тебя очень плохое чувство юмора, Вали, — тяжело вздыхая, сказала Брунгильда, а затем развернулась обратно и вышла из комнаты. А я плюхнулся на диван, закрывая глаза и выдохнул с облегчением. — Ну и интересный же у неё характер, — протянул я задумчиво. Да и с моей бы Брунгильдой они бы точно быстро спелись бы, учитывая характеры обеих валькирий. — Зато у них характеры очень справедливые, — сказала Аврора, присаживаясь рядом и прикрыв рот кулачком, стараясь не смеяться. — Да и она была права. И в своём праве так злиться. Всё же ты сильно рисковал в победе первого раунда, что для валькирии очень критично. — Знаю, — вздохнул я. — Но иначе было нельзя. — Нельзя? Или просто тебе не хотелось ждать? — спросила она, глядя на меня с лёгким укором. — Не хотелось, — честно признался я. — Но получилось-то хорошо. Аврора вздохнула и покачала головой, но спорить со мной по этому поводу не стала. — Ты пока отдыхай, — только и сказала она. — Я присмотрю, чтобы тебя никто не беспокоил во время твоего отдыха. Я кивнул и провалился в сон. Всё же ментально я очень сильно устал и был сильно измотан боем с богом. — Спи, — тихо сказала Аврора, поправляя подушку под моей головой. --- В это же время. Аврора. Я сидела и смотрела, как Вали дремлет. Не удержавшись, я начала гладить его по волосам, невольно улыбнувшись картине того, как он зажмурился во сне — по-детски, беззащитно, совсем не похоже на того воина, который только что сражался с богом грома и победил. — Ты сегодня молодец, — прошептала я. — Но больше так не рискуй. Пожалуйста. Он не ответил. Только глубже уткнулся в подушку. Я вздрогнула, услышав, как дверь открылась. Повернула голову в сторону двери и увидела Гёль и Агнес. На их лицах было написано одно и то же: они хотят задать много интересующих их вопросов. И к нашему с Вали удивлению, Гёль и Агнес очень быстро подружились. Хотя Гёль и выглядит как тринадцатилетняя девочка, на деле ей было пара тысяч лет. Несмотря на свой внушительный возраст, ведёт она себя как положено тринадцатилетней девочке: любопытная, непосредственная, слегка капризная. Я поднесла палец к губам — жест «тихо» — и поманила девочек ближе. — Он спит, — прошептала я. — Не будите его. — А он долго будет спать? — шёпотом спросила Агнес, присаживаясь на краешек дивана рядом со мной. — Не знаю, — честно ответила я. — Но ему нужен отдых. — Он был великолепен, — сказала Гёль, и в её словах слышалось искреннее восхищение. — Я никогда не видела, чтобы кто-то ранил Тора. Даже царапину. А он... он пробил его насквозь. — Он особенный, — тихо сказала я, не отрывая взгляда от Вали. — Вы... вы с ним? — осторожно спросила Гёль, косясь на меня. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. — Да, — просто ответила я. — Я его... целительница. И друг. Гёль понимающе кивнула. Агнес хмыкнула, но ничего не сказала. Мы сидели втроём, молча наблюдая за спящим воином. В комнате царил полумрак, пахло лечебными травами и усталостью. — Он победит? — неожиданно спросила Гёль, глядя на меня своими зелёными глазами. — Он всегда победит, — уверенно сказала Агнес, даже не взглянув на неё. — Я в него верю. Я улыбнулась и погладила Вали по плечу. — Мы все в него верим, — добавила я. — Иначе зачем бы мы здесь были? — Тогда... тогда я тоже буду верить, — решительно кивнула Гёль. И мы продолжили ждать. Тихо и терпеливо. Девочки хотели о многом его расспросить.