Shift AU: Overture

Вопреки своей фамилии, Узи Дорман ненавидела двери. Добавьте к этому тот факт, что её отец, Хан, был знаменит тем, что их строил, то можно было бы подумать, что её каркас был целиком отлит из иронии. Ее раздражала не их функциональность. Как и любой здравомыслящий дрон, Узи ценила свое личное пространство. Она ненавидела то, что они олицетворяли для рабочего населения Колонии 31: заточение, затворничество и трусость. И ни одни двери не воплощали эти принципы лучше, чем двери главного входа, которые, следовательно, также были делом рук ее отца. Их было невозможно проигнорировать, потому что Узи приходилось проходить мимо входа каждый день по дороге в школу и обратно. Всякий раз, когда светодиодные глаза ее визора падали на них, гнев бурлил в ее груди, как разъяренное чудовище, требуя вырваться на свободу. Будь ее воля, Узи снесла бы каждую из них, чтобы почувствовать прохладный ветер Коппер-9 на своем лице. Она была слишком мала, чтобы помнить, каково это — смотреть на восход солнца и греться в его лучах. Однако вместо того, чтобы жить, она и ее соплеменники были вынуждены просто выживать в многоуровневом бункере подо льдом. Он был достаточно большим, чтобы в нём могло существовать некое подобие общества, но не имел ничего общего с раскинувшийся мегаполисом, в котором они когда-то жили. Вместо открытых дорог у них были коридоры, вместо горизонтов — низкие потолки, вместо парков — слегка просторные камеры, вместо красок — унылый, тусклый серый цвет. Хотя у них были средства развлечения, такие как видеоигры, старые человеческие фильмы и сериалы, а также социальные сети, после многих лет жизни там Узи задавалась вопросом, почему она была единственной, кто сходил с ума. Однако она рисковала сойти с ума, если бы ей пришлось еще минуту выслушивать доклады своих одноклассников по истории. Назвать их докладами было бы оскорблением самого понятия. Один из ее одноклассников, Брайден, принес бумажный стаканчик, наполненный землей, которую он собрал в ботаническом крыле, и представил его именно так. Никакого информативного или глубокого анализа, как будто он вообще мог быть — просто стаканчик с землей. Удивительно, но Учитель действительно поставил ему зачёт! Всего-навсего минимальный проходной балл, но Узи задавалась вопросом, не было ли это скорее за его смелость, чем из-за каких-либо академических заслуг. Возможно, Учитель просто хотел заткнуть его и покончить с этим так же сильно, как и она. Узи не могла его за это винить. Когда настала очередь Лиззи, Узи уже понимала, что это будет катастрофа. Поглощённая телефоном, гонящаяся за трендами и до стереотипности похожая на ученицу частной школы, Лиззи просто не была запрограммирована на учёбу. Презентация должна была длиться всего три минуты, но Узи потеряла счет неточностям уже в первые тридцать секунд. Это был, должно быть, новый рекорд. Как можно было так сильно ошибиться в презентации о дверях её отца? — Итак, в заключение, нас защищают двери из нерушиниума уже пятьдесят лет, наверное, — прочитала Лиззи с телефона. — И с тех пор у нас всё тип-топ. Учитель сидел, сгорбившись за своим столом, с явным безразличием подперев голову раскрытой ладонью. — Лиззи, я даже не могу сказать, насколько сильно ты ошиблась. — Это стоит дополнительных баллов? — спросила она, уперев руку в бедро. — Вопиющие неточности стоят всего трех баллов в этом блоке. — По-моему, неплохо. Учитель уставился на нее, затем лениво повернул голову к классу. — Кто-нибудь хочет поправить Лиззи в ее докладе? — Никто не поднял руку. — Узи, спасибо, что вызвалась. — Что?! — пробормотала Узи. — Я не поднимала руку! — А твой отец построил эти двери, — возразил Учитель. — Встань, чтобы все тебя слышали. Узи провела обеими руками по лицу со знакомым раздражением, вспомнив еще одну причину, по которой она ненавидела двери: Учитель всегда обращался к ней, когда поднимался этот вопрос. Встав на ноги, Узи сказала громко и ровным тоном: — Входные двери были построены из композитных материалов: стали, кевлара и бетона с армированными рамами. Они поддерживаются сверхпрочными петлями и оснащены герметичными многозапорными уплотнительными механизмами, которые гарантируют, что ничто не попадет внутрь или наружу; акцент на выходе. С таким же успехом она могла зачитывать текст с телесуфлера. — Спасибо, Узи, — сказал Учитель таким же отстраненным монотонным голосом. — Лиззи, займи свое место. Закатив свои розовые глаза, Лиззи направилась в конец класса. Узи начала садиться, когда Учитель заговорил снова. — Ты выступаешь следующей, Узи. У Узи отвисла челюсть. — Вы серьезно? — Дап. Лиззи не смогла удержаться от самодовольной ухмылки, проходя мимо парты Узи: — Удачи. — Выкуси, — Узи стиснула свои металлические зубы, а ее левый цифровой глаз замигал от раздражения. — Кстати, прошло семь лет, а не пятьдесят! — Как скажешь. Взяв свою сумку, Узи пошла к передней части класса, а затем повернулась, чтобы обратиться к классу. — Хотите презентацию? Я вам ее устрою. Коппер-9 может быть холодной пустыней, но когда-то это была наша холодная пустыня! Было время, когда мы жили в зданиях, а не в бункерах. Было время, когда мы могли смотреть на ночное небо и видеть созвездия. Было время, когда мы могли свободно ходить, не опасаясь за свою жизнь! В течение семи лет мы были вынуждены скрываться под землей, и все мы знаем, почему! — Она вытянула палец в сторону потолка, указывая на поверхность за ним. — Эти существа отняли у нас наш дом! Узи порылась в сумке и достала свои записи: — Десятилетия назад мы были созданы, чтобы служить людям в качестве рабочей силы. Тринадцать лет назад ядро планеты разрушилось, и вся биологическая жизнь была уничтожена, оставив нас, дронов, продолжать их дело. Возможно, вы все этого не осознаете, но переход от Д.К. к П.К. не так уж далёк! В то время как ученики недоуменно переглянулись, Учитель приподнял бровь с лёгким намёком на заинтересованность. Редко можно было увидеть, чтобы дрон нового поколения признавал важность коллапса ядра. Тот день был настолько значимым, что дроны создали вокруг него свою собственную систему календаря. Годы до коллапса были обозначены как Д.К. (до коллапса), а после — как П.К. (после коллапса). — В течение почти восьми лет общество дронов процветало. Мы восстановили города, восстановили энергоснабжение и подражали человеческим привычкам, пока не научились даже, чёрт возьми, размножаться! — она хлопнула по бумагам ладонью для пущей убедительности. Учитель пожал плечами, не утруждая себя исправлением последней части. Было бы точнее сказать, что дроны научились имитировать акт размножения. Они создавали тела в форме таблеток для дронов-младенцев, чьё программное обеспечение представляло собой комбинацию кода их родительских блоков. В течение двух-четырех лет родители растили и заботились о телах-таблетках, пока их программное обеспечение не развивалось достаточно для переноса в более крупный корпус. Это разительно контрастировало с предыдущими поколениями, которые выходили в Сеть взрослыми, чтобы лучше служить потребностям человечества в качестве рабочей силы, созданной на заказ. Узи принадлежала к этому поколению «колыбельных»; дронов, воспитанных с колыбели. Вздохнув, Узи продолжила: — 8. П.К., Ночь Прибытия. Несколько неопознанных объектов упали с неба и приземлились в самых густонаселенных городах. В них находились монстры, которые без предупреждения и причины начали массово убивать всех, кто попадался им на глаза. Число жертв в День Прибытия было настолько велико, что в память о резне были возведены башни из трупов. Мы дали этим монстрам название: «Дроны-убийцы». Узи дала всем время осмыслить сказанное. Студенты редко говорили о Дронах-убийцах. Для большинства из них эта угроза была настолько отдаленной, что они едва воспринимали ее как реальность. Большинство из них никогда не видели Дронов-убийц. Но Узи не использовала их название легкомысленно. В отличие от своих одноклассников, она знала, насколько они опасны. Ее отец мог это подтвердить. Ее мать тоже могла бы, если бы была жива. — Выжившие были вынуждены укрыться в подземных бункерах за теми драгоценными дверями, которые вы все воспринимаете как должное. Тот день был признан победой, — она фыркнула, заканчивая свои записи, и бросила на класс сердитый взгляд. — Семь лет спустя, кто-нибудь из вас чувствует себя победителем? — Ну, мы живы, — отметила Лиззи. — Выживание — это не жизнь! — резко ответила Узи. — Вы все ведёте себя так, будто Ночь Прибытия была целую вечность назад, хотя не прошло и десяти лет! — она сделала паузу, чтобы перевести взгляд на плакат, прилепленный к стене рядом с дверью класса. Это был вербовочный плакат, на котором был изображен ее отец, призывающий всех подходящих дронов вступить в Отряд Обороны Рабочих, и Узи трактовала слово «оборона» весьма вольно. ООР была толпой единомышленников ее отца, которые осуществляли доктрину скрытия как форму жизни. Работяги должны проработать не менее десяти лет, прежде чем получить право на вступление. Узи не хватало чуть меньше трех лет до соответствия требованиям, но это не имело бы значения. Независимо от способностей, ее отец никогда не разрешил бы ей присоединиться. — Чем занимались наши родители за последние семь лет, кроме того, что строили большие двери и прятались в бункерах? — серьезно спросила Узи. На этот раз поднялась рука. — Давай, Тэд, — сказал Учитель, вяло махнув рукой. Молодой спортсмен выпрямился на своем месте. — ООР выходят на поверхность днём, обычно для поиска припасов, установления контакта с другими поселениями или приема отставших. Узи уставилась на него. — Тебе-то об этом хорошо известно, не так ли? — Я планирую вступить, как только закончу школу! — с гордостью заявил Тэд. Узи не была удивлена. Хотя Тэд не мог вступить в отряды обороны еще два года, молодым дронам, выразившим желание вступить в ООР, рассказывали о различных плюсах этой работы, не последним из которых была возможность выходить за пределы колонии во время экспедиций, рейдов за припасами и участия в поисковых группах. Экспедиции - недавнее нововведение. Только через несколько месяцев после Ночи Прибытия распространилась весть о том, что Дроны-убийцы активны ночью. После восхода солнца они прекращали охоту и прятались. Никто не знал, почему, и никто не рисковал жизнью, чтобы это выяснить. Именно так многие спаслись в бункерах в месяцы после Ночи Прибытия. Не будет преувеличением сказать, что они обязаны своим выживанием солнцу. — Рада за тебя, — наконец сказала Узи. — Уверена, твои родители очень гордятся. — Еще бы! Сначала я немного нервничал, когда собирался рассказать им об этом, но когда я это сделал, они меня очень поддержали! — Тэд улыбнулся, подняв два больших пальца вверх. — Особенно мой старик. — Здорово, наверное, — пробормотала Узи с горечью. — Кстати, ООР научилась противостоять Дронам-убийцам, — сказал Тэд. — Мы знаем, что они охотятся только ночью и какие материалы их отпугивают. Иначе они бы просто вынесли двери и убили нас всех, верно? — Есть ли среди этих материалов, о которых ты говоришь, оружие? — многозначительно спросила Узи. — У нас есть пистолеты-- — Электрошоковые пистолеты, которые примерно так же эффективны, как рогатки, — поправила его Узи. Узи уже привыкла видеть членов ООР с пистолетами в кобурах на бедрах. Это было еще одно изобретение ее отца: электрошоковый пистолет Х1 (не нужно быть гением, чтобы догадаться, что означает "Х") был стандартным огнестрельным оружием ООР. Он выводил из строя рабочих, вызывая временные системные сбои с помощью низкоуровневых ЭМИ-зарядов. Даже самые буйные не забудут, как он бьёт. Однако она сильно сомневалась, что он сможет что-то сделать против Дрона-убийцы, и даже если бы смог, она знала наверняка, что большинство из нынешнего состава не участвовала в боях. Как они справятся, если Дрон-убийца пройдет по коридору, пока они разговаривают? — Ты говоришь обо всем, что могут делать ООР, и о том, что у них есть в распоряжении, — сказала Узи, — но они не используют эти навыки для борьбы. Они используют их, чтобы сбегать и прятаться. «Отряд Трусливой Обороны Рабочих - более подходящее название», — подумала она. — Почему ты так одержима борьбой с ними? — спросил Тэд. — А вы почему нет? — возразила Узи. — Вы все согласны прожить остаток своей жизни в этом дурацком бункере? Разве вы не хотите увидеть внешний мир без постоянной угрозы Дронов-убийц? За это придется бороться, и это того стоит! В классе воцарилась тишина, и ученики обменивались неуверенными взглядами. И когда Узи подумала, что до кого-то удалось достучаться, Лиззи сказала: — Звучит достаточно безумно, чтобы нас всех убили. — Ага, я не хочу умирать ради будущего, которое, возможно, никогда не увижу, — кивнула синеволосая чирлидерша рядом с ней. — Не мой файб. «Я всегда могу рассчитывать, что Ребекка будет подлизываться к Лиззи», — подумала Узи, нахмурившись. По классу пронесся ропот согласия. Учитель тоже не выглядел убежденным. Даже Тэд был встревожен, нервно теребя руки и глядя на свой стол. — Борьба с ними никогда не помогала, — сказал Тэд. — Если наше оружие бессильно, как мы должны сражаться? Узи усмехнулась. — Создать новое. В классе пробудился смутный интерес, что побудило Узи присесть рядом со своей спортивной сумкой. Одним плавным движением она выхватила оттуда ручную винтовку и продемонстрировала ее классу. Это была изящная модель с темно-фиолетовым корпусом, украшенный ярко-зелеными вставками вдоль ствола, что придавало ей стиль и привлекательную индивидуальную цветовую гамму. Все в нем кричало об Узи. — Узрите решение нашей проблемы с Дронами-убийцами! Восхищайтесь — ЧМВР! Студенты ахнули, увидев оружие. — Это вообще не круто! — воскликнул Брайден. — Я уже это сказала! — выкрикнула Ребекка. — Придумай что-нибудь свое! — Простите, ЧМВР? — переспросила Лиззи. — Чертов мать вашу рельсотрон! — расшифровала Узи. — Не отставай, Лиззи. — Тупое название. — Это потому, что ты совершенно не разбираешься в тонкостях аббревиатур! — огрызнулась Узи. — Дроны-убийцы ещё пожалеют, что посягнули на наш дом! Брайден тут же рухнул со стула. — Отлично, фрик. Ты ввела его в кринж-кому, — фыркнула Лиззи. Узи закатила глаза. — Расслабьтесь, придурки. Это ещё черновая версия. С помощью этого мы могли бы дать отпор Дронам-убийцам и прогнать их с планеты. Больше не нужно прятаться под землей, жить в страхе и никаких идиотских дверей. Всё может стать как раньше! В комнате повисла очередная неловкая пауза, которую Лиззи снова развеяла хихиканьем. — Ты и правда серьёзно! Я всегда знала, что у тебя не все дома, но не думала, что твоя программа совсем слетела с катушек. По классу прокатился шёпот с заговорщицким смехом. — Лиззи, полегче с ней, — сказал Тэд, а затем повернулся к Узи с беспокойством. — Я понимаю, что ты хочешь дать отпор и все такое, но разве использование этого не слишком экстремально? Узи застонала. — Ох, да ладно вам! Неужели вы не понимаете? Вы серьезно говорите мне, что предпочли бы прожить так всю оставшуюся жизнь и отдать наш дом на растерзание Дронам-убийцам? — Мы просто не самоубийцы, — прямо ответила Лиззи. — Хватит, — резко сказал Тэд. — Ты не помогаешь. — Я пытаюсь помочь её чокнутой заднице. Она убьет себя, если будет так думать. — Меня даже не было в Ночь прибытия, так что мне плевать на поверхность, — пожала плечами Ребекка. К разговору присоединились другие ученики. — Мне и здесь хорошо. — Да, я предпочёл бы не умирать. — Звучит как желание умереть. Узи сжала кулаки так, пока они не задрожали. Так всегда и заканчивалось. У нее была мечта о лучшем будущем, желание действовать, а все в ответ плевали ей в лицо. «Это несправедливо, — подумала она. — За что умерла мама?» В ней бушевал тайфун гнева, угрожая прорвать плотину. Достаточно было одного последнего толчка. — Эта штука, вероятно, все равно не работает, — сказала Лиззи. — Не работает? — спросила Узи, положив конец пустой болтовне. — Ты не будешь так говорить, когда я покажу тебе, на что она способна. — Как один причудливый пистолет должен победить целую армию? Узи щелкнула переключателем сбоку оружия, и оно загудело, оживая. Зеленые вставки стали ярче, освещая комнату, словно ночник. — Я всех их взорву, вот что! — она разразилась маниакальным хихиканьем. — Я докажу, что вы все неправы, что мой глупый папаша неправ, а потом взорву эти дурацкие двери–! — Оно должно быть такого цвета? — сухо спросил Учитель. — Что? — Узи посмотрела на своё оружие, осознав, что преобразователь энергии быстро сменил ярко-зеленый цвет на нестабильный красный. Нестабильность породила сферу концентрированной энергии, которая расширялась. Она ахнула. Нет, нет, нет! Я такая идиотка! — Это выглядит небезопасно, — констатировал Учитель равнодушным тоном. — Так, все, пожалуйста, выходим из класса организованным… — Начался хаос, студенты повскакивали со своих мест, пытаясь избежать надвигающейся катастрофы. Он вздохнул. — …образом. Тэд был одним из последних, кто добрался до двери, но он резко остановился, поняв, что Узи всё ещё пытается взять оружие под контроль. Сфера раздулась до размеров баскетбольного мяча и генерировала собственную кинетическую силу, закручивая бумаги вокруг себя, словно торнадо. — Узи, забудь об этом! — закричал Тэд. — Я могу это исправить! Сфера снова раздулась, и грудь Узи тяжело вздымалась. Её визор мигал сигналами тревоги и предупреждениями, пока сфера, наконец, не разорвалась ослепительной ударной волной. Тэда выбросило из открытой двери и ударило о шкафчики. Красные разряды электричества потрескивали, танцуя по потолку и стенам, словно энергетические змеи. Когда пыль осела, разбросанные бумаги изящно упали, словно снежинки. Парты были перевернуты, лампочки мигали от скачка напряжения, а из открытого класса виднелись дымящиеся обломки. Учитель даже не потрудился подняться из-под обломков своего разрушенного стола. Узи лежала на спине посреди класса, гадая, не попала ли она в робо-рай. — Узи, — сказал Учитель. Нет, она все еще застряла в этой дыре. — Да? — спросила она. — Иди к Доку. С понедельника ты будешь оставаться после уроков в течение недели. — Поняла. — Я тоже в порядке, — пробормотал Тэд. — Спасибо, что спросили. Вот такое хаотичное завершение обычной недели Колонии 31.