На переменах судьбы

      Приближение полевого стана Штольман услышал еще издали. По раздающемуся оттуда могучему русскому языку.       Вышел из-за поворота и широкая площадка открылась перед его взором. Первым показался вагончик у самого края, стоящий тут, похоже, давным-давно - но был он не ржавый, а наоборот, старательно выкрашенный весёлой голубенькой краской. Рядом длинный стол с лавками, темно-зеленый — явно отдельно красилось.       Штольман хмыкнул — голубой вагон бежит-качается…       Вагончик не качался — колёса уже вросли в землю. Шаталось и кренилось кое-что другое.              В узкой ложбине чуть в стороне под странным углом застрял колесный трактор. С трезвой головы так явно было не заехать. Заднее колесо почти висело, передок провалился в размокшую колею, а вся машина опасно завалилась на бок. Ещё немного — и лег бы окончательно. Метрах в пяти стоял другой такой же трактор. Ревел мотор, суетились мужики, в очередной раз проверяя стальной трос, закреплённый, судя по всему, кое-как: за верхнюю часть рамы, почти под кабиной.              Штольман на мгновение замер. Дежавю.       Северск, огромная стройплощадка посреди вековой тайги. Несмолкаемый гул техники — и днём, и ночью, и люди вокруг — как муравьи.       Совсем рядом готовился к вводу очередной атомный реактор — там руководил отец. Водил к себе, всё надеялся, что Яков увлечется, продолжит дело.       Огромный атомно-промышленный комплекс, который строил его отец, будет стоять века.              Но очередная стройка уже гремела и рвала землю дальше — и Якова вновь тянуло туда, в гущу событий.       Небольшой, по сравнению с гигантами-экскаваторами, старенький бульдозер вновь забрал к краю карьера.       — Яшка, ты куда гребёшь, мать твою так-перерастак!       До получения водительских прав на все категории оставалось еще два месяца.       Отец даже не возражал, когда после очередного происшествия в карьере, Яков выбрал школу МВД:       — Твоя дорога. Запоминай — шаг по тропе и взгляд вперёд — что ждет на дороге, что дальше будет. Сам не увидишь, детям передай.       Яков не видел.       Отец качал головой:       — Кровь через поколение идёт: чистый воин, как и твой дед.              Резко зарычал мотор. Яков очнулся.       Из кабины второго трактора выглянул совсем молодой, дотемна загорелый парень. Мужики быстро отскочили. Стальной трос натянулся так резко, что Штольман не выдержал и шагнул вперед, взмахнув рукой:       — А ну глуши мотор!       Его заметили, глянули удивленно. Форма сработала — мотор всё же приглушили.       Коренастый мужик повернулся к нему:       — Слышь, командир, не мешайся. Сами разберемся.              Штольман решительно снял фуражку, положил в центр темно-зелёного стола и шагнул ближе:       — Разберетесь? Кто так тянет?       Кивнул на трос:       — У вас точка крепления где? Сверху. Тянете вперёд и вверх. Сейчас центр тяжести уйдёт — и положите его окончательно. Вас же и придавит, если дёрнет. А еще скорее трос лопнет и прилетит кому-нибудь в затылок. Еще и убийство по неосторожности придётся расследовать. Оно мне лишней мороки надо?       Мужики помялись и явно согласились — да ни фига не надо.              Штольман решительно спросил:       — Участковый где?       Тот же мужик споро доложил:       — Так Степаныч за Митричем поехал.       Его сосед махнул рукой:       — Да не приедет Митрич. Он тоже вчера напился.       На суровый взгляд Штольмана:       — Так свадьба у Митрича. Дочку замуж выдавал.              Штольман проникся. Это свою свадьбу пережить — еще туда, сюда. А дочку со своей шеи пересадить на шею зятя — это святое.       Скомандовал:       — Трос прицепите не к раме, а к нижней тяговой петле — иначе порвёт. И тяните не вверх, а параллельно к склону.       Мужик уверенность оценил:       — Счас сделаем, командир. Мужики, а ну давайте!       В погонах они явно не разбирались — или не обращали внимание. Звания для асфальта.              Впрочем, доверие местного народа к советской милиции внушало даже некое умиление.       Тут же оно кончилось.       — Ты куда дергаешь, мать твою! На малых оборотах!              Участковый появился вовремя — мужики как раз собирались садиться и облегченно закуривать. А то и нечто большее. Вылезший из кабины освобожденного трактора мужичонка несколько пошатывался.              Штольман шагнул вперед к участковому:       — Что, доработались? В пяти шагах пьяного за рулем не видите?       Участковый тут же оправдался:       — Так не пил он, вот ей богу! От темна до темна в поле. Вот только в воскресенье, на свадьбе, а сегодня вторник.       Яков вздохнул — после совместного вытаскивания трактора грозиться карами было как-то уже не оно. У тебя либо образ доброго следователя в данный момент, либо злого. А если в клеточку — так оно не работает.       Постановил:       — Ничего. Председатель разберется.              Председатель, разумеется, пообещал разобраться. За обстоятельным обильным обедом поговорили обо всём: о том, что тракторов больше, чем механизаторов, и о районном начальстве — с весьма полезными подробностями. После такого разбора Штольман с трудом втиснулся в кабину «Уазика». Оставалось надеяться, что за время пути по местным дорогам оно утрясётся.       Ему еще в Васильевку.