На переменах судьбы

      В кабинет без стука и без привычного «товарищ подполковник» ворвался Сидоров.       — Общий сбор по РОВД. Авария на переезде.       Штольман резко поднялся.       Об аварии он уже слышал краем уха — старый «Москвич» заглох на путях перед товарняком, туда уехала дежурная ГАИ. Но почему общий сбор?       Сидоров торопливо доложил:       — Кажется, химическая авария, утечка из цистерны — кто-то на месте сообщил.        Кое-что Штольман еще помнил. Готовили их когда-то серьезно.       Резко:       — Все на выезд.              Выпрыгнул из семерки, пытаясь оценить масштаб аварии. На переезде стоял товарняк, упершийся в покореженный и превращенный в груду железа «Москвич». По словам ребят, водитель успел выскочить. Но хвост поезда от торможения занесло — одна массивная железнодорожная цистерна сошла с рельс, другая опасно накренилась. Над землёй, пока еще в стороне, низко ползло облако тяжелого белёсого тумана.       Глянул пристально. Что это может быть? Аммиак? Или хлор — тот тоже стелется по низу. Что еще — жидкий азот?       Короткий взгляд — машин у переезда немного — «Нива», цистерна, грузовик с песком. Гаишники уже что-то кричали, пытаясь развернуть их в обратную сторону.       И хуже всего — с той стороны переезда остановился рейсовый «Пазик», ехавший в город. Пассажиры уже успели обойти спереди поезд и теперь толпились и галдели на этой стороне, мало прислушиваясь к ГАИ.              Штольман присмотрелся: у самого переезда какая-то женщина яростно спорила с постовым сержантом. Тот уже явно терял терпение, но она стояла как вкопанная.       Вдруг Штольман замер.       Анна. Сердце мазнуло холодным испугом — откуда она здесь?       Она заметила прибывшую милицию, тут же отошла от гаишников, обвела взглядом все машины — и увидела Штольмана.              Быстрый шаг, четкое:       — Яков Платонович, ваши милиционеры гонят людей пешком в сторону города. Ветер в ту сторону, там низина. Охлажденный аммиак тяжелее воздуха, они не успеют уйти — их всех накроет.       Штольман глянул жестко:       — По порядку. С чего вы решили, что это аммиак?       Анна ответила также коротко и четко:       — Маркировка на цистернах. И запах, слышите — нашатырь.              С каждой секундой облако разрасталось, запах становился всё резче.       — Я агроном. У нас серьезно изучали химию. Аммиак — основное сырье для азотных удобрений.       Штольман смерил её быстрым взглядом, оценивая эту внезапную, упрямую уверенность. Мгновенно принял решение:       — Так. Что делаем?       — Трассу перекрыть, уводить в обход — по вершине балки, дорога там есть.       Через паузу:       — И, Яков Платонович — ветер. Облако идёт в сторону города.              Тот кивнул:       — Ясно. Ждите здесь.              Среди прибывших милиционеров он оказался старшим по званию. Уже легче.       Позвал начальника ППС:       — Майор, химическая авария. В цистернах аммиак — смертельно ядовитый газ. Как старший по званию, принимаю командование на себя. Всех руководителей подразделений ко мне. Спасателей вызывали?       Тот кивнул:       — Сразу же сообщили.       И негромко:       — Они часа через три будут. Дорога больше двух часов — они же напрямик не поедут, да и пока соберутся.       Штольман кивнул:       — Ясно.              Быстро раздал указания: выводить людей и машины по верху балки, «Нивой» отправить женщин с детьми. Перекрыть дорогу с обеих сторон. Избегать низин, при появлении резкого запаха нашатыря немедленно отступать в безопасное место.              За тот короткий миг, пока раздавал указания, все отступили метров на пятьдесят — уже першило в горле, начинали слезиться глаза. Белёсое облако ширилось с каждой секундой и становилось всё гуще.       Срочно вернулся к Анне. Торопливо:       — Что здесь?       Анна смотрела на тяжелый клубящийся туман:       — Течь пока в одной цистерне. Что со второй — неизвестно. Сейчас ветер погонит облако — и ближайший пригородный поселок накроет в течение часа — он в низине. Если будет разгерметизация второй цистерны, то может дойти и до города.              Штольман лихорадочно думал. Трёх часов у них нет. Час — максимум, полтора. Чистую эвакуацию за это время местными силами провести невозможно — да и никакую невозможно. Половину местных спасателей, толком не понимающих, чего именно это дурное начальство от них хочет — самих вместе с жителями накроет.       Что они могут сделать? Средства защиты от газа, самые простейшие — это ватно-марлевые повязки или даже просто платки, смоченные водой. Вода хорошо растворяет аммиак.       — Анна Викторовна! Вода поможет? Пожарные машины?       Анна быстро вспоминала:       — Да. Я слышала о таком — водяная завеса.              Штольман резко развернулся — в ГАИ есть рация. Впрочем, не понадобилось — из города летели теперь уже легковые машины.       Из первой выскочил коренастый мужик, с квадратным, резко побагровевшим лицом, в расстегнутом пиджаке.       Тут же всем сообщил, что он начальник штаба ГО района. Штольман глянул и сдержал вздох. Теперь и с этим придётся разбираться — тот мельтешил, что-то орал насчет оцепления, лез вперёд неизвестно куда и зачем.              Пока он отвлекся на приехавшее начальство, сзади взревел мотор. Мимо оцепления пронеслась уже собиравшаяся было уезжать автоцистерна с надписью «Живая рыба».       За рулем Штольман с изумлением разглядел Евграшина — тот успел высадить водителя и занять его место. Резко затормозив, машина встала посреди дороги, прямо перед наползающим туманом. Среагировать никто не успел — лейтенант вытащил толстый шланг, на ходу заламывая его конец. Вода, рассыпаясь веером, ударила наперерез. Было видно, как белесый туман дрогнул и местами начал рассеиваться.              Из подлетевшей «Нивы» показался Ляшков. В кои-то веки без костюма — в светлой тенниске, явно домашних брюках. Сориентировался мгновенно:       — Яков Платонович, докладывайте.       Слушал, мрачнея на глазах:       — Пожарные машины будут. Сейчас пришлю нашу часть и все пожарки и водовозки из ближайших колхозов. Река не так далеко — должно хватить.       Подозвал начальника ГО:       — На вас оперативный штаб. Занимайте контору в поселке, за вами связь с областным ГО — вы там всех знаете. И со мной тоже — обо всём докладываете без промедления.              Ляшков исчез так же внезапно, как и появился.              Штольман шагнул к Евграшину, уже отогнавшему опустевшую цистерну.       Сквозь зубы:       — Тебя куда черти понесли? А если бы облаком накрыло? Это же медленная смерть.              Лейтенант чуть повел плечом:       — Да мы как бы и не торопимся.              Уже вскоре вдали послышался шум мотора — из ближайшего колхоза спешила местная пожарная машина.              Штольман сощурился: оперативный штаб — это была идея. Обернулся к Анне — в отличие от прочих гражданских, она упрямо стояла на месте и уходить не собиралась.       — Анна Викторовна, вы лучше всех разбираетесь в ситуации. Сейчас прибудут пожарки — но ребята будут видеть лишь свой участок. Вы сейчас — мои глаза. Занимайте место на возвышении, Антон при вас для связи. Обо всей ситуации докладывать постоянно. В критической ситуации — данные напрямую расчетам.              Штольман смотрел вслед ровно секунду, а затем повернулся к приближающемуся гулу. На дорогу, тяжело переваливаясь на ухабах, выскочил первый автомобиль — небольшая, очень старая даже на вид пожарная машина. За ней, вздымая тучи пыли, шли еще три водовозки.              — Сюда! К дороге! — замахал руками Штольман.       Из кабины выглянул пожилой водитель, с подножки спрыгнул молодой веснушчатый паренёк. Так как ни дыма, ни огня нигде видно не было, те явно не понимали, что нужно делать.       Повинуясь команде, подключили воду, путаясь и натыкаясь друг на друга. Паренёк трясущимися руками с трудом удерживал рукав, вода била влево, вправо, в небо — и куда угодно.       К ним молнией метнулся Сидоров, на ходу оттер в сторону, перехватил ствол. Тугая струя тут же ударила ровно, прямо в плотную стену тумана.              Время они выиграли — от трассы уже сворачивали две куда более современные машины — городская пожарная часть. Работа пошла.              Анна стояла на самом верху крутой насыпи. Ветер трепал её волосы, она обеими руками прижимала к лицу темный от воды платок, но не отводила взгляда от низины. Рядом тяжело дышал Антон.       — Ветер усиливается! — крикнула она. — Облако уходит левее!       Штольман резко обернулся.       — Вторую машину на левый фланг! Быстро!        Анна казалась отсюда совсем тонкой и беззащитной фигуркой на фоне наплывающей белой мари.              Вода заканчивалась слишком скоро — водовозки не справлялись. Пожарки одна за другой уходили к реке.       Привезенные пожарными плотные, щедро намоченные водой ватно-марлевые повязки позволяли дышать свободнее, но всё же не являлись серьезной защитой. Белесый едкий дым наползал упрямо и неотвратимо.        Люди медленно пятились назад. Пятьдесят метров, еще пятьдесят. Еще немного — и их самих столкнет в низину. Но если отступить к насыпи — они оставят открытой дорогу на посёлок.       Вот уже, выбрав всю воду, сворачивал рукава последний расчет. В глазах резало уже немилосердно.       Штольман взмахнул рукой, собираясь дать команду отходить.              И в это время из-за поворота показался старый, явно много раз перекрашенный пожарный ЗИЛ.       Очередной колхоз.       Развернувшись, встал на место отъехавшей машины. Из кабины, по уже устоявшейся традиции, выглянул пожилой дедушка-водитель. С другой стороны спрыгнул худой, чуть сгорбленный, к тому же заметно припадающий на правую ногу, мужичок. За ним остальной пожарный расчет — два лопоухих, простоватых на вид парня.       Ясно. Всех толковых — на серьёзные машины, а в пожарку — «на тебе Боже, что мне негоже».              Худой мужик быстро осмотрелся:       — Егорыч, на три метра назад.       ЗИЛ мягко тронулся с места.       Двое парней мгновенно сорвав рукав с катушек, уже споро тащили вперёд, соединяя на ходу. Прошла едва ли пара минут — мужик взмахнул рукой, и тут же загудел насос, подавая воду.       — Федька, вправо на тридцать градусов.              И тут Штольман понял, что такое водяная завеса. Тугая струя ушла вверх, и опустилась вниз сплошной радужной стеной — точно по границе наползающей белой мари. Вода вновь шумела, стекала по асфальту, и в ней постепенно растворялся резкий ядовитый запах.       Позади послышался ровный гул моторов. От поворота, четко выдерживая дистанцию, шли еще четыре водовозки.