На переменах судьбы

      Штольман сидел на планёрке у начальника РОВД и механически пролистывал бумаги в своей папке. Глянул на подписанный недавно им же самим план работы отдела: раскрываемость, профилактика.       Дошёл до раздела «Культурно-массовые мероприятия»: «До конца квартала посетить городской музей и вынести оттуда всё самое нужное и полезное».              Штольман сжал челюсти до желваков на щеках.       — Яков Платонович, вы желаете что-то добавить?              Штольман поднял голову:       — Раскрываемость по сравнению с прошлым кварталом повысилась на пять процентов.       Фраза уже была выучена назубок.              — Вот, — довольно подытожил начальник РОВД. — Отличные показатели, берите пример, товарищи. И все планы работы сданы вовремя.              Штольман с непроницаемым лицом смотрел в бумаги. Интересно, кто это сочинял: Сидоров или Евграшин? От этого зависело, кому по шапке давать: Евграшину или… Евграшину.              В завершение начальник объявил:       — Не забывайте, завтра общерайонное совещание по гражданской обороне, подведение итогов ЧП. Всем начальникам отделений быть обязательно.              Едва дослушав, Штольман первым поднялся со стула. Спустя минуту он захлопнул дверь кабинета, отсекая гул пустых разговоров, и достал из стола рабочую тетрадь. Из-за завтрашнего собрания весь день точно пойдет насмарку, а ему еще три дела завершать.              Совещание собрали в райкоме, в большом актовом зале на третьем этаже. Зал выглядел подчеркнуто торжественно: красные ковровые дорожки в проходах, длинный стол президиума и графины с водой, расставленные так ровно, будто за ними тоже следил особый отдел порядка.       Уже глухо гудели голоса, с шумом опускались сиденья, перекладывались папки — зал был заполнен до отказа. Областные представители уехали, в президиуме сидело лишь районное начальство. Во главе сам Первый секретарь, и Ляшков рядом — серьёзный и собранный — куда уж без него.              Докладывал начальник штаба ГО. Об аварии и её последствиях — очень коротко. О принятых мерах и состоянии дел в районе — подробно.       — На каждом предприятии регулярно проводятся занятия, созданы санитарные дружины. В том году команда нашего района заняла пятое место на областных соревнованиях. Централизованно закуплены средства наглядной агитации. — По его команде помощник принес и продемонстрировал набор ярких и четких плакатов.       Председатель райисполкома внимательно их разглядывал:       — Ядерный взрыв — это, конечно, хорошо. Но отдельно нужно отработать правила поведения во время техногенных катастроф и стихийных бедствий. Проверять будем серьёзно.              В зале становилось душно, солнце вовсю жарило сквозь большие высокие окна, и редкие форточки особо не спасали. Окончание заседания все явно восприняли с большим облегчением. Зал зашумел, люди собирались группами, что-то обсуждали — любая поездка в район была поводом и увидеться, и заодно решить накопившиеся дела.              — Яков Платонович, — окликнул оказавшийся вдруг рядом Ляшков. — На минуту, если можно.       Штольман остановился у выхода, поправляя воротник рубашки — отчего-то невыносимо хотелось расстегнуть. Поинтересовался холодно:       — Как областные службы, благополучно отбыли?              Ляшков чуть усмехнулся:       — Что, уже прослышали? Всё очень даже неплохо. Получил выговор и предупреждение. Разумеется, без занесения и с весьма расплывчатой формулировкой.              Штольман приподнял брови:       — Вот как? И за что же?       Собеседник лишь покачал головой:       — А то вы сами не знаете, Яков Платонович — инициатива наказуема.       В его тоне прорезалась неожиданная серьезность:       — Нам ведь что полагалось — оцепление до приезда спецчасти организовать. А мы с вами что сделали? Неподготовленных людей практически без средств защиты в эпицентр бросили.              Штольман нахмурился:       — А то, что весь поселок наверняка бы накрыло ядовитым облаком?       Ляшков пожал плечами:       — Тогда бы это было стихийное бедствие, и мы ни причем.       Штольман глянул жестко:       — Стихийное бедствие — это когда в декабре неожиданно для всех снег выпадает. А здесь — техногенная катастрофа.              Ляшков добродушно улыбнулся и примирительно махнул рукой:       — Да ладно вам, Яков Платонович. Отбились ведь. Пальчиком нам погрозили, о принятых мерах отчитались — и все довольны. Кстати, я зачем подошел. У меня на следующей неделе день рождения, в Лесном, на нашей базе. Никакого официоза, шашлыки и первозданную природу гарантирую. Вы приглашены, разумеется.       Штольман, помедлив, коротко кивнул.                     — Вот и отлично, — обрадовался Ляшков и, уже разворачиваясь, добавил: — И обязательно возьмите с собой водителя. Можете мне поверить — там все с водителями будут.                     Несколько дней спустя Штольман сидел в своем кабинете. Настольная лампа, несмотря на предвечерний час, уже была включена, выхватывая из полумрака массивный дубовый стол. Он задумчиво рассматривал лист бумаги, крутя в пальцах авторучку.        Вошедший Евграшин положил на край стола папку с рапортом и тут же вытянул шею:       — Что, Антон заявление на отпуск написал? И чего?              Коробейников действительно уезжал на свадьбу к своему давнему армейскому другу.       Штольман мысленно махнул рукой на свои раздумья:       — Подпишу, конечно, куда я денусь. У Антона одних отгулов уже недели на две набралось.              Евграшин присел на стул, предложил просто:       — Яков Платонович, вам же в субботу на сходку? В чем проблема, давайте я отвезу.       Штольман ответил очень сухо:       — Не стоит. Мне вовсе не нужен личный водитель в круглосуточном режиме.       Евграшин глянул с искренним изумлением:       — Да вы что, Яков Платонович! Там же для водителей отдельную поляну накроют. Вы серьезно считаете, что я добровольно от дармовых шашлыков откажусь?              В субботу погода выдалась на редкость удачной. Проселочная дорога, петляя между перелесками, наконец вывела их к густому смешанному лесу. У самой опушки, прямо под раскидистыми ветвями виднелись разномастные машины — от номенклатурных «Волг» до многочисленных «Нив» и пары «Жигулей».       Евграшин, крутанув руль, ловко и щегольски притормозил прямо посреди залитой солнцем поляны. Заглушив мотор, он победно повернулся к шефу:       — Прошу, Яков Платонович — у нас на костре лучшие люди района.              Откуда-то из глубины леса уже тянуло густым, умопомрачительным дымком от березовых дров, сочным запахом маринованного в уксусе мяса.               Поляна в лесу дышала ленивым субботним зноем. Возле бревенчатых домиков уже накрыты были длинные столы, народ потихоньку подтягивался и рассаживался. Штольман многих уже знал, с остальными знакомил вездесущий Ляшков.       Столы ломились — миски с молодой картошкой, щедро посыпанной укропом, пышными, аппетитными даже на вид котлетами и мясом «по-французски» соседствовали с многочисленной деликатесной нарезкой. Штольман хмыкнул — подобные деликатесы не то, что из продажи исчезли, а никогда там и не появлялись.               Первый час пролетел в суматохе тостов. Звучали обязательные многочисленные поздравления, чем дальше — тем менее официальные. Пили за здоровье именинника, за «наш нерушимый район», за успехи в выполнении плана. Штольману досталось место в конце стола, что его полностью устраивало — позволяло спокойно и без суеты наблюдать, особо не вмешиваясь в разговоры.        Постепенно, как это всегда бывает на подобных пикниках, монолитное застолье распалось на отдельные группы.       Когда под всеобщий одобрительный гул подали шашлыки, гости уже окончательно разделились «по интересам» — благо длина стола и многочисленные отдельные скамейки это позволяли.              Ляшков уделял внимание каждому из гостей, находя со всеми общие темы. В конце концов, отерев лоб платком, Ляшков обвел взглядом редеющий стол и направился прямиком к Штольману с двумя огромными шампурами в руках.       Штольман пока за шашлыком не тянулся. Но поджаренное до золотистой — а местами горелой корочки мясо, щедро переложенное луком, еще дымилось и внезапно показалось очень аппетитным.       — Угощайтесь, Яков Платонович. Готовил лучший специалист на всю область — наш начальник Райпотребсоюза. Он поляны накрывал, еще когда мы с вами пешком под стол ходили.              Ляшкову сегодня исполнилось сорок четыре — старше не так уж и намного.       Смотрел затуманенным уже взглядом — это Штольман мог безнаказанно пропускать, а у именинника такой возможности не было.       — Как вам угощение?       Пара общих фраз, которые никого особо не заинтересовали — Штольман изображать живой разговор не собирался. Зато оба дружно принялись за шашлыки.              Ляшков чуть отвлекся и поделился:       — Соседи обещали даже осетра подвезти, замаринуем с чесночком, лимонным соком…       Штольман буркнул:       — Майонезом еще полейте. Портить — так окончательно.              Ляшков осекся и с интересом глянул на него:       — Вижу знатока…       И продолжил уже другим тоном:       — Откуда кому нюансы знать. Уже с полсотни лет такая рыба редкость. А ведь еще в начале века рыба здесь считалась едва ли не главной доступной едой. Поймать тайменя более метра длиной считалось обычным делом.              Штольман плечами пожал:       — В Сибири и сейчас хорошая ловля — обычное дело.       Ляшков качнул головой:       — Сравнили просторы. Там леса, у нас уже поля. Плотины на реках давно построены, шлюзы регулируют разлив. А половодье — это не только уже исчезающие заливные луга, но и место для нереста. Мелочевка сейчас по рекам осталась. На озера на север ехать надо.       Пару минут со знанием дела обсуждали способы ловли, виды рыб и наживки.              Ляшков внезапно загорелся:       — Яков Платонович, а давайте-ка мы с вами как-нибудь на рыбалку выберемся… Ночь, звезды, лес…       Штольман хмыкнул:       — Ну-ну.       Вот второй секретарь райкома ни с того ни с сего, по доброте душевной с начальником уголовного розыска на рыбалку поедет.              Тот улыбнулся чуть ностальгически:       — Я уже года два не выбирался, как-то компания не складывалась…              Тут же отвлекся на подошедшего председателя дальнего колхоза. Пока те что-то обсуждали, Штольман спокойно доедал шашлык — действительно оказавшийся изумительным.       Давненько он подобного не пробовал.       Так что Яков Платонович пришел куда в более благодушное настроение и даже вернувшемуся Ляшкову не удивился.       Его реплику он не упустил:       — А раньше вы с кем рыбачили?              Тот охотно поделился:       — Будете смеяться — с прежним начальником уголовного розыска. Вы же знаете, кто до вас работал?       Штольман пожал плечами:       — Разумеется. Он в область с повышением перешел.       Ляшков усмехнулся:       — Это последний. А вот перед ним был Мефодий.       Штольман чуть удивился:       — Кто?              Рассказывать Ляшков умел:       — Вообще-то на самом деле он Кирилл Мефодиевич. Меня тогда только назначили, а его как раз прислали к нам на работу. Вот я за ночь всё назубок выучил, а на следующий день совещание в райкоме, его представляют. Я выхожу на трибуну и начинаю:       — Мефодий Кириллович!       Тут же понимаю, что ляпнул что-то не то.       И говорю:       — Извините, Мефодий Кириллович, я, конечно, понимаю, что вы Кирилл Мефодиевич…              Штольман поперхнулся и почти сполз под стол.              Ляшков смотрел с легкой улыбкой.              Штольман чуть прокашлялся и вспомнил:       — Тот же на пенсию вроде бы по состоянию здоровья ушел? Сколько же ему было?       Ляшков поделился отчего-то очень охотно:       — Пятьдесят один. Еще и не возраст, но уже двигаться тяжеловато бывало — проблемы с суставами. Еще в молодости преследовали банду в тайге, и он под лед провалился. Но еще бы работал.       Помолчал, и всё же продолжил:       — Как раз антиалкогольная кампания началась. Мне-то что, я плакаты «Пьянству — бой» повесил, и справился, а от него дела с приговорами требовали. Вот Мефодий их всех и послал. Ладно бы наших, а то — область. Вот и ушел. Сейчас в соседнем районе живет — там такие озёра — песня.              Штольман не вмешивался — впрочем, от него и не требовалось. Ляшков взял шампур, повертел в руках, положил назад — тот чуть не покатился со стола. Последняя рюмка, выпитая с председателем, устойчивости второму секретарю не добавила.              — Я ему должность в райисполкоме предложил — он и меня послал. Давно проведать пора… Яков Платонович, если коллегу на выезд на зорьку уговорите — с меня удочки и наживка.              Штольман пока раздумывать не собирался:       — Видно будет.              Тот чуть пошатываясь, поднялся. Обернулся:       — Яков Платонович, у меня к вам просьба.       Тот коротко:       — Слушаю.       — Если я и вам вдруг сдуру предложу, вы меня не посылайте вот так — раз и навсегда.              Штольман глянул и серьезно сказал:       — Обещаю.