Человек

      В предсекционном помещении исследовательского корпуса нас уже ожидали серьёзная серебристо-бежевая крыска с длинной чёлкой, одетая в синюю спецодежду, и её более крупный коллега-альбинос, беззаботно прислонившийся к стене.       — Добрый день, — поздоровался я.       — Здравствуйте, — ответила крыска. — Айва, доктор-гуманолог из центра изучения биологических объектов. Это Колос, мой аспирант.       — Вектор, а это Ириска, — представил себя и напарницу я, поочерёдно пожимая протянутую лапку Айвы и лапищу Колоса.       — Человека уже перенесли? — нетерпеливо спросила Ириска, озираясь по сторонам.       — Туловище — да, остальное ещё в фургоне, — ответила Айва.       — Что значит «остальное»? — уточнил я.       — Ноги были отделены от тела. Результат ошибки в транспортировке, — вздохнула Айва.       — Не влез в фургон, вот ему и шмяк! — Колос изобразил резкий удар.       — Не обращайте на него внимания, для Колоса величайшая находка тысячелетия не более чем какая-то шутка, — с упрёком сказала Айва.       — А что должны были делать? Привязать за шлейку и волочить следом за тягачом? — пожал могучими плечами Колос. — Подумаешь, рост укоротили.       Показалось, что от злости мордочка Айвы сменила свой благородный окрас на багровый, и я поспешил перевести тему разговора в более мирное русло:       — Давайте приступим к изучению. Я так понимаю, больше никого не будет?       — Нет, только мы, — подтвердила Айва, чуть остыв.       — Отлично! — Ириска всплеснула крохотными лапками. — Давно пора начинать. Врать не буду, этот человек поломал мне все планы, но посмотреть на него всё-таки интересно.       Облачившись в спецодежду — защитные костюмы с капюшонами, перчатки, маски и защитные очки, — мы вошли в просторное помещение прозекторской. На бетонном полу лежало… нечто. Огромное, раза в два больше среднестатистической крысы. Вздувшееся туловище и какая-то неправильная, словно распираемая изнутри, голова контрастировали с усохшими конечностями, вернее тем, что от них осталось. Тёмная кожа человека без единого волоска казалась восковой.       — Странно, — протянул я, — в книгах они выглядели не так. Такое чувство, будто его окунули в бальзамический раствор.       — Как-то слишком хорошо он сохранился, — добавила Ириска.       — Он был найден в бункере на глубине сто шестнадцать метров, — пояснила Айва. — Привычные условия окружающей среды, микроорганизмы — всё это там не работает. Кислорода тоже не было, он фактически консервировался в собственном соку все эти две тысячи лет.       — А теперь мы эту консерву откроем, — объявил Колос и хлопнул в ладоши. — Начну с измерений.       — Хорошо, — вздохнула Айва, явно не довольная излишней легкомысленностью своего аспиранта. — Я пока начну забор проб. Вектор, будете мне ассистировать?       — Разумеется.       Пока я готовил пробирки, Айва ловко брала мазки с поверхности тела. При детальном осмотре выяснилось, что у человека не хватало не только нижних конечностей, но и одной верхней.       — А что случилось с верхней лапой? — поинтересовался я.       Доктор-гуманолог посмотрела на меня, как на сумасшедшего.       — У людей нет лап. Правильно говорить «руки» и «ноги».       — Точно… Так что случилось с рукой?       — Не знаю. Он уже был таким. Возможно, её найдут позже.       — А где конкретно его обнаружили? Я имею в виду, территориально. Где находился бункер?       — На территории древней Азии.       — Ого! — воскликнула Ириска, отвлекшись от срезания с тела остатков прилипшей одежды. — Тогда понятно, почему не повезли в ЦИБО!       — Не только, — Айва пожала плечами. — Здесь лучшие лаборатории из тех, куда не нужно перевозить по воде. Транспортировать такой большой груз дорого и небезопасно, легко повредить тело. К тому же, мы не знаем, какие древние инфекции можно разбудить, достоверно известно о заболеваниях, называемых антропозоонозами, когда они передавались от людей к грызунам. К тому же, это не единственный образец — в том бункере была целая гора останков, хотя, трудно сказать, все ли они человеческие. Мы привезли на исследование самый хорошо сохранившийся.       Дальше Айва решила ничего больше не рассказывать, а взяла ножницы и стала помогать Ириске с освобождением человека от лохмотьев истлевшей одежды.       — Теперь можно точно сказать — перед нами мужская особь, — довольно сказала Айва через двадцать минут работы       — Вскрываем? — спросил Колос, подкатывая ближе столик с медицинскими инструментами.       Айва мотнула головой:       — Начнём с оставшейся конечности. Кожа, подкожно-жировая, мышцы, кости — сделай препараты на стёклах.       Когда скальпель под рвением Колоса сломался пополам, тот озадаченно потёр затылок:       — Как же ему ноги умудрились отпилить?       — Так не скальпелем работали же! — пискнула Ириска и закатила глаза, явно находя Колоса дуболомом. — Возьми аутопсийную пилу.       Когда с верхней лапой — рукой — было покончено, и Колос добрался до туловища, пила вошла в мумифицированную плоть, как в гнилое яблоко, и по сторонам брызнула густая чёрная жидкость.       — Все назад! — скомандовала Айва. — Колос, не попало?       — На СИЗ, — сказал он, откладывая пилу в сторону, и осторожно снял заляпанный чёрной слизью фартук, скинув его в контейнер с отходами.       — Всем быть осторожными, — снова распорядилась Айва, — начинаем работать скальпелем на каждом новом участке, к тяжёлой технике прибегаем, только если не поддаётся. Вектор, подайте мне хирургические инструменты.       Скальпель легко рассёк побуревшую от времени кожу, словно резали лист бумаги. Когда мы раскрыли брюшную полость, то застыли в изумлении. Внутри не было органов — лишь чёрная, блестящая слизь, резко контрастирующая с иссохшей плотью.       — Шприц, — протянула лапу Айва. С трудом откачивая густую жидкость, она всё больше удивлялась: — Где органы? Они будто растворились…       Тем временем Колос осторожно вскрыл череп — скальпелю тот не поддался, поэтому пришлось прибегнуть к дуговой пиле, электрическую Колос использовать не стал, чтобы контролировать уровень распила. Внутри вместо мозга оказалась та же чёрная слизь, что и в брюшной полости. Единственное отличие состояло в том, что в черепной коробке слизь формировала более плотные шаровидные сгустки.       — Что за хрень? — проворчал Колос, дотрагиваясь до одного из них.       Шар с лёгким шипением лопнул, и струя чёрной жидкости брызнула Колосу прямо в мордочку, заляпав маску и очки.       — Какого чёрта!       — Успокойся! — Айва выглядела собранной, но было видно, что она нервничает. — Осторожно сними очки, положи их там, — она указала на оцинкованный стол, — нужно осмотреть, не попало ли на шерсть.       Как выяснилось через пять минут, на шерсть всё-таки попало. Немного, на незакрытый промежуток между маской и мордочкой.       — Нужно промыть водой, — уверенно сказала Айва.       — И отведём его в ветеринарку, — предложила Ириска. — Не известно, что это за слизь, чем болел этот человек…       — Вот именно, — я покачал головой, — Мы не знаем, что это такое. Лучше изолировать Колоса здесь, в ближайшей пустой комнате. А я пока схожу за Доком, с ним и решим, как лучше поступить.       Торопиться было нельзя, но мы торопились, когда снимали с себя СИЗ и обрабатывали лапы и незакрытые участки тела спиртовым антисептиком. После мы отвели Колоса в лабораторную подсобку, где обычно хранили посуду для опытов и остальную немаловажную утварь.       — Надеюсь, всё обойдётся, — пробормотал Колос, нервно вытирая мордочку смоченной в антисептике салфеткой. — Я ж альбинос, у меня иммунитет слабый, мне болеть никак нельзя.       — Посиди тут, — сказал я, выходя и запирая дверь на ключ для безопасности.       — Эй, ты чего? Отопри дверь, что за шутки?       — Извини, Колос, но мы и правда не знаем, что за дрянь на тебя попала, — я сунул ключ в карман рабочего халата. — Скоро вернусь и приведу ветеринара.       Колос хлопнул лапой по стеклянному окошечку и недовольно что-то проворчал, но я был уверен — это необходимая мера. Мы столкнулись с чем-то неизвестным, и сейчас главное не допустить распространения потенциальной опасности.       Айва и Ириска остались, сказав, что продолжат исследования и присмотрят за Колосом. Я же, стараясь не бежать, быстрым шагом преодолел исследовательский корпус, вышел в вестибюль главного холла, а дальше коротким путем через полукруглый амфитеатр конференц-зала, чтобы сократить путь через внутренний двор, проскочил уже прямиком в центр генетических заболеваний — ветеринарку, как мы называли этот корпус между собой. Здесь на первом этаже в кабинете неотложной помощи сидел Док — умудрённый опытом крыс, который точно знал, что делать с Колосом.       — Док? — позвал я, просунув нос в веткабинет, но увидел только стажёра, по обыкновению засевшего со своей лабораторной работой в дальнем углу. — А где ветеринар?       — На сегодня отпросился, я за него, — махнул полной лапкой Пух, разглядывая что-то в чашке Петри через микроскоп. Но едва он увидел, кто заглянул к нему в кабинет, то чуть не свалился со стула. — Вектор? Что, закончили уже? Ну, расскажи, как это было? Какой он?       — Меньше радости, — я вошёл в кабинет и прикрыл за собой дверь. — Сейчас со мной пойдёшь.       — В смысле… — маленькие чёрные глазки, казалось, сейчас выскочат от восторга.       — Внутри человека какая-то жижа, мы не знаем, что это такое, — начал я без долгих предисловий, чтобы немного умерить восторг стажёра и привести его в состояние профессиональной компетентности. — Колос, аспирант из ЦИБО, ему брызнуло на шерсть. Мы его изолировали, не знаем, что дальше. Может, внутри человека какая-то инфекция…       — Ой, мамочки!       Из лап Пуха выскочила чашка Петри, которую тот держал всё это время. Стажёр бросился к шкафчику с медикаментами. Как по волшебству в хомячьих лапках появилась какая-то сумка, в которую Пух помещал с разной степенью аккуратности разнообразные ампулы, шприцы, маски и какие-то трубки, умудрившись впихнуть даже баллон с кислородом. И при этом он всё бегал и постоянно причитал своё «мамочки». Об пол разлетелась очередная склянка, на этот раз с медицинским раствором. Я терпеливо ждал, жалея, что Док решил отпроситься именно сегодня.       — Живее, Пух, Колос сидит в какой-то подсобке, запертый. Нам нужно помещение под карантин.       — Конечно-конечно, найдём! А зачем?       Я призвал в помощь всё своё спокойствие.       — Затем, что на Колоса напала человеческая гадость возрастом в пару тысяч лет, Пух. Не тупи. Надевай маску, перчатки и очки и пойдём уже, Колос альбинос, а ты и сам знаешь, какое у них слабое здоровье.       — Бегу-бегу! А что за гадость? Прям из человека?       — По пути расскажу, только обещай не орать, нечего панику наводить. Пошли.       — Ни слова больше! — воскликнул Пух, закинув сумку на плечо, и рванул вперёд, собирая углы от охватившего его возбуждения. — У меня, правда, были дела, но их уже нет. Иду!       Преодолев двор, два корпуса и вернувшись к подсобке, где я закрыл Колоса, мы с Пухом застали Айву и Ириску, в панике переминавшихся возле двери. Как только мы приблизились, они в ужасе посмотрели на нас.       — Что случилось, почему вы не в прозекторской? — спросил я, но тут же всё понял сам.       В помещении, где находился Колос, было стекло, через которое всё прекрасно просматривалось. Вещи, ещё несколько минут назад находившиеся в полном порядке, были разбросаны. Мерная посуда разбита, а листы с невесть какими записями раскиданы по полу. Посреди помещения лежал Колос, раскинув лапы. Чёрная слизь, которую мы видели внутри тела человека, теперь сочилась из носа, глаз и рта. Она медленно стекала по шерсти, растекаясь по полу.       Первой моей реакцией было броситься к двери и открыть её. Но Айва преградила путь.       — Мы все должны сесть на карантин. Нужно опечатать комплекс!       — Он… он мёртв? — выдохнула Ириска. — Только не говорите, что и мы тоже… скоро…       — Не думаю, что это что-то вирусное. Судя по тому, как быстро оно подействовало на Колоса.       Я удивился холодности, с какой Айва анализировала произошедшее. Но Ириска уже прокручивала наихудшие варианты из возможных:       — Что если попадание на шерсть лишь ускорило эффект, а на самом деле мы тоже заразились? Просто не так быстро?       — В любом случае, нужно сообщить руководству. Где у вас телефон?       — Прямо по коридору, второй поворот налево, — рассеянно ответила Ириска. — Но корпус исследовательский, чтобы не было утечек информации, телефон внутренний, по ЦИ…       — Не важно, уверена, Профессор сам сообщит дальше, куда следует, — и Айва унеслась в указанном направлении, оставив нас одних.       — Это просто потрясающе, — заворожённо глядя на истекающего слизью Колоса, произнёс Пух. — Ужасно, конечно, но и потрясающе тоже.       — Ничего в этом нет потрясающего, Пух! — в глазках-бусинках у Ириски выступили слёзы.       — Мы… то есть вы, только что открыли нечто новое. Я усы ставлю на то, что именно это и стало причиной гибели людей.       — А что произошло-то? Как вы тут оказались? — я решил перевести тему. Восторгов Пуха я не разделял, хотя в его словах и была доля правды. Мы стоим на пороге чего-то очень древнего и опасного.       — Когда ты ушёл, — ответила Ириска, — мы пошли в прозекторскую, как и собирались, но даже защитные костюмы надеть не успели, как Айва услышала какой-то шум. Мы подумали, что это кто-то из персонала, и пошли его прогонять, потому что тут стало опасно находиться. А оказалось… Оказалось, что это Колос. Он стал как бешеный. Раскидывал вещи, а потом упал в судорогах.       — Молниеносное течение болезни, — констатировал Пух. — Сколько времени прошло с момента, когда на него попала эта слизь?       Пух переводил взгляд то на меня, то на Ириску.       — Ну, — замялся я, мысленно подсчитывая, сколько времени ушло на снятие СИЗ и поход до кабинета неотложной помощи и обратно, — может, минут пятнадцать-двадцать.       — Ни одна из существующих болезней не может убить грызуна за пятнадцать минут, — Ириска спрятала мордочку в лапах.       Я раздумывал, следует ли мне её утешить или оставить всё, как есть. Но тут в коридоре показалась Айва.       — Я сообщила Профессору о происшествии. Нас закрывают на карантин. Скоро всю территорию оцепят. Не знаю, сколько это может занять по времени, но вам лучше как-то предупредить родных о том, что вы можете задержаться тут надолго.       — Эй! — Ириска, повиснув передними лапками на двери и прилипнув носом к стеклу, обратила наше внимание на себя. — Смотрите, он, кажется, жив.       Мы, словно дети в парке развлечений, уставились в стеклянный проём. Хвост Колоса конвульсивно задёргался.       — Посмертные спазмы? — тихо предположила Айва.       Мы молчали.