Человек

      И молчали до тех пор, пока Колос вдруг не захрипел и не приподнялся, заставив нас подскочить на месте, а Ириску хлопнуться с двери на пол.       — Он жив! — воскликнул Пух, глядя на кашляющего чёрной слизью Колоса. — Он жив, ему нужно помочь! Вектор, открой дверь!       — Нельзя, Пух, — я качнул головой, и хомяк в ответ недоуменно уставил на меня глаза. — Мы не знаем, что с ним. Не знаем, чем он заразился.       — Зато точно знаем, что если ему не помочь, он просто-напросто захлебнётся этой чёрной гадостью. Вектор, ты препятствуешь оказанию экстренной ветеринарной помощи, открой немедленно дверь, или я обещаю тебе большие проблемы!       Под взглядом Пуха я даже стушевался, никак не ожидая от неуклюжего стажёра такого напора. И я бы, наверное, открыл эту дверь сам, если б из подсобки не раздался оглушительный рёв, сменившийся душераздирающим хрустом.       Дверь, которую я запер на ключ, затряслась, а затем её металлическая поверхность изнутри прогнулась, будто по ней ударили кувалдой. Следующий удар выбил дверь с петель. Я, Пух, Айва и Ириска едва успели отскочить в сторону.       На пороге показался Колос. Определённо живой, но его тело раздалось, мышцы неестественно вздулись под шерстью, а глаза, до того красные, как у всех альбиносов, налились темнотой, превратившись в бордовые. Крыс издавал низкое, хриплое урчание.       — Колос? — осторожно спросил Пух и поднялся с пола на лапы. — Колос, ты слышишь меня?       — Пух, отойди, — негромко сказал я, но хомяк не обращал на меня внимания, медленно двигаясь к аспиранту ЦИБО. Я же в тот момент думал только об одном — жив Колос или нет, это точно больше не наш коллега.       — Колос, меня зовут Пух, я ветеринарный генетик, — говорил Пух негромко, — я хочу тебе помочь. Ты сейчас под действием какого-то токсина. Чтобы помочь тебе, необходимо понять, что это за токсин. Постарайся успокоиться, Колос. Мы обязательно найдём решение.       Аспирант издал новое утробное рычание. Пару раз качнулся из стороны в сторону. А затем кинулся на Пуха.       Огромная, раздувшаяся белая лапа смахнула хомяка в стену. Пух ударился всем телом, и мир в его глазах куда-то поплыл, а сам он безвольным рыжим комочком сполз на пол. Пронзительно завизжала Ириска. А Айва толкнула её и меня в сторону выхода, прокричав: «Бежим!».       Дверь прозекторской была ближайшей, но нам было так страшно, что не смущали ни вскрытый человек, распластавшийся по центру помещения, ни чёрная слизь, отходившая от него вязкими лужами, ни даже опасность заразиться, потому что все мы были без СИЗ. Перед глазами стояла только озверевшая, искажённая яростью морда Колоса. И Пух, сползающий по стене вниз. В глубине души я надеялся, что он просто потерял сознание, но хруст, с которым он упал, заставил холку похолодеть от ужаса, вздыбливая шерсть.       Айва замкнула дверь и придвинула к ней столик с медицинскими инструментами, так, чтобы нельзя было повернуть вниз ручку.       — Что происходит?! — визжала Ириска, и я с трудом узнавал в испуганной мыши свою деятельную коллегу. — Что сейчас произошло?! Почему Колос напал на Пуха? Почему Колос напал на Пуха? Почему Колос напал на Пуха?!       Бесконечный поток визга и одинаковых вопросов прервала Айва, когда хлопнула Ириску лапкой по носу.       — Нам надо успокоиться! — начала она. — Остановиться и подумать…       Подумать не вышло — дверная ручка задребезжала, и хотя дверь пока и не открывалась, она уже грозила оторваться просто так.       — Что будем делать? — тихо спросила Айва, каждое её слово сопровождалось грохотом, с которым Колос прошибал в металлической поверхности вмятины. — Есть запасной выход? Вектор, Ириска, думайте, это вы тут работаете!       — Коллектор! — озарило меня, когда в голове, как по команде, включился план экстренной эвакуации. — Под прозекторской проходит коллектор для сточных вод, широкий туннель, он на всех планах по эвакуации из комплекса. Где-то тут есть решётка, надо просто открыть и спуститься вниз, и мы спасены.       Металлическая дверь секционной была крепкой, но с каждым новым ударом Колоса становилось ясно, что не выдержит и она. Я, Ириска и Айва в панике метались по углам, пытаясь найти злополучную решётку, когда дверь всё-таки слетела с петель, а удерживающий ручку столик отлетел к дальней стене, раскидав по сторонам хирургические инструменты.       Мы замерли. Я успел заметить, как один из полетевших в нашу сторону скальпелей едва не срезал мне кончик хвоста. Чувствовал, как сердце молотит с частотой, наверное, тысяча ударов в минуту. Боковым зрением я заметил, как мелко дрожит Ириска, как растрепалась аккуратно уложенная чёлка Айвы. А впереди Колос, явно уставший, тянул носом воздух и щурил полуслепые от природы глаза. Не известно, чем бы кончилось дело, если б из коридора не раздался скрипучий писк:       — Что тут происходит? Кто-нибудь объяснит, что за беспорядок вы устроили в моих лабораториях? Что это за мерзкая грязь по всему полу? Вектор, Ириска! Кто отвечает за это безобразие?!       Профессор.       Колос резко развернулся и выбежал в коридор, ориентируясь по звуку.       — Вектор, — еле слышно пискнула Ириска, — там.       Я проследил в направлении, указанном остро отточенным коготком. Решётка, ведущая в коллектор.       — Быстро, но тихо, — пискнул я.       В коридоре тем временем уже стоял душераздирающий визг Профессора и утробное рычание Колоса. Я понимал, что помочь мы ничем не сможем.       На наше счастье, решётка оказалась не запертой; Ириска и Айва по очереди спустились в узкий лаз, и я проследовал за ними, едва скрылся из виду голый хвост. Под собственным весом решётка захлопнулась сама, я лишь надеялся, что грохот не привлечёт Колоса. Что тот слишком занят Профессором.       Узкий участок закончился довольно быстро, и мы втроём оказались в просторной канализационной системе. Кирпичные стены, ржавые трубы под потолком, сточные канавы, то пересохшие до луж, то бегущие ручьями. Каменный пол коллектора местами был совсем сухой, но временами на том или ином участке вода выходила из берегов, иногда доставая нам до щиколоток, а камни на полу покрывались неприятной скользкой слизью.       — Я не могу поверить, — Айва первой нарушила долгое молчание, — что канализационная система находится прямо под секционной! Мы вскрывали там, возможно, источник самой опасной инфекции за всю историю грызунов, и всё, что с него капало, просто стекало сюда, вниз? Если выберусь живой, я всю вашу контору разнесу по кирпичику!       — Стоки из прозекторской ведут в отдельный резервуар, — ответил я сухо. — Заметила жёлоба на полу? Все стекает в большой чан с биологически опасными отходами, собирается, дезинфицируется и утилизируется. Не надо разносить ЦИ по кирпичику, доктор Айва.       Айва в ответ промолчала. Зато голос подала Ириска:       — Может, зря мы так быстро убежали? — в тихом писке послышался всхлип. — Вдруг мы ещё могли спасти Профессора? Или Пуха? Может, он всё ещё лежит там один, раненый, а мы просто бросили его? Да что мы за грызуны такие!       — Нам нужно выбраться, — успокоила её Айва. — Как только выйдем из коллектора и дождёмся помощи, всё станет ясно. Ты видела Колоса, Ириска. Мы ничего не могли с ним сделать. Но вспомни, как только Пух потерял сознание, Колос потерял к нему интерес. Возможно, он так и лежит там на полу. Чем быстрее прибудет помощь, тем больше у Пуха шансов.       — А Профессор?       — Мне жаль, Ириска… Вектор, — обратилась Айва ко мне, — ты знаешь, где выход из коллектора?       — Примерно, — кивнул я. — По моим расчётам, если мы пройдём этот коридор до конца, а потом повернём налево, то через сто метров окажемся как раз под главным корпусом.       — А Колос не доберётся…       — Ты же сама предупредила руководство, — я отрицательно мотнул головой. — Профессор был уже на месте, а раз сам Профессор подключился к делу, то вопрос о карантинных мерах уже давно…       — Я не о карантине, Вектор, — вздохнула Айва. — Ты же видел, как Колос выламывал двери.       Опасения Айвы подтвердились, когда мы вылезли в одном из коридоров главного корпуса. Свет моргает, разломан гипсокартон, стёкла разбиты, на полу кровь лужами и в виде отпечатков лап.       — Неужели Колос мог сделать это так быстро? — прошептала Ириска, когда я подал ей лапу, и она поднялась из люка в коридор.       — Нулевой пациент, — ответила Айва, вылезая следом. — Колос хватанул неизвестную человеческую заразу, потому что он был альбиносом. То, с чем мог справиться иммунитет обычной крысы или мыши, слабое здоровье Колоса просто не выдержало. Инфекция мутировала, адаптировалась к организму грызуна. Колос принял инфекцию от человека за пятнадцать минут, даже не через кровь, просто попало на шерсть. Как быстро эта же инфекция распространится от грызуна к грызуну? При контакте? Через укусы? Наверняка Колос заражает уже не один.       — Эй, доктор, не пугай Ириску, даже мне уже страшно! — я повёл усами, пытаясь выдавить улыбку, но Айва оставалась серьёзной.       — Мне нужно найти телефон и связаться с моим руководством в ЦИБО. Они точно знают, что делать в подобных ситуациях.       По мере того, как мы двигались дальше, масштаб катастрофы становился всё более очевидным. Сломанная мебель и вещи, разбитый вдребезги и искрящий автомат с едой, из которого, оттаяв, наружу лениво выползали тигровые черви и бутербродные личинки. Они тянулись к растерзанному, ещё тёплому телу, в надежде укрыться в нём и, по возможности, размножиться.       — Это же Бублик, ассистент из моей лаборатории, — рвано выдохнула Ириска в свои сложенные у мордочки ладони.       — Молись, чтобы он сейчас не поднялся, — тихо ответила Айва. — Боже, неужели во всём здании никого больше не осталось?       Я мысленно помолился, чтобы Айва оказалась права. Но, по-видимому, не слишком искренне.       — Пух? — прошептала Ириска, выйдя в один из коридоров, не веря своим глазам. И крикнула, уже не стесняясь: — Пух, ты жив! Мы чуть с ума не сошли!       — Тшшш! — зашипела Айва, зажав Ириске рот, но было поздно.       Медленно, как в каком-нибудь фильме, Пух повернулся к нам мордочкой. То, что беспокойного, но по-своему забавного Пуха больше нет, стало ясно сразу, как только мы увидели ничего не выражающую чернь в его глазах. Толстый, неуклюжий хомячок раздался в размерах, эластичная кожа натянулась до предела. Шерсть слиплась от крови и чёрной слизи, смешавшись в единую массу, черепная коробка раздулась, как у больного водянкой, из-за чего жуткие звериные глаза Пуха казались выступающими вперёд, как у какой-нибудь глубоководной рыбы. Пух скалил на нас жёлтые резцы, больше не узнавая.       — Ах, чтоб тебя, стажёр… — пробормотал я и сделал шаг назад, попутно отталкивая и Ириску с Айвой. — Уходим, сейчас же. Быстро, быстро! — крикнул я, когда Пух на четвереньках ломанулся в нашу сторону по коридору, сметая осколки стекла волочащимся по полу животом.       Ириска взвизгнула, Айва поскользнулась на пятне крови и упала. Я подал ей лапу и дёрнул за собой. Пух, неистово визжа, выпучив свои безумные круглые глазищи, бежал следом, не отставая. Догоняя.       — Отцепись! — крикнула Ириска и запустила в него ведром с водой, которое вечно оставляла полным в углу наша уборщица баба Вишня.       Ведро пролетело почти идеальную математическую параболу и грохнулось перед Пухом, от чего его лапы разъехались на грязной мыльной воде, и хомяк, проехав пузом по скользкому полу, врезался мордой в стену, обломав об неё нижние резцы. Следом его накрыло половой тряпкой, брошенной ему на глаза всё той же Ириской.       Дико визжа, Пух заметался, наскакивая на стены, сбивая лбом всё, до чего добегал, не понимая, что просто нужно снять тряпку с глаз, как будто враз деградировал до первобытного состояния. Не разбирая ничего вокруг и не ориентируясь в пространстве, Пух бросился вперёд наугад, сбил с ног меня и едва не затоптал Ириску своим раздувшимся от чёрной жижи телом. Разбрызгивая чёрные капли с шерсти и лап по сторонам.       — Не подходите к нему близко, он заразен! — крикнула Айва, хватаясь за валявшуюся у её задних лап швабру. — Отстань от меня, толстяк!       Расскажи мне кто-нибудь, что привлекательная, стройная крыса может ударить кого-то с такой силой, чтобы сломать об голову швабру, я бы, наверное, не поверил, но именно это сейчас и произошло. Когда Айва закричала, чтобы мы держались от Пуха подальше, хомяк, наплевав на все законы физики, резко дёрнувшись, поменял своё местоположение в пространстве и ломанулся в сторону Айвы. А интеллигентная доктор наук, гуманолог, крепко схватила валявшуюся рядом с ней швабру, встала на лапки и, размахнувшись, сначала разбила над своей головой люминесцентный светильник, а потом рассекла, как спелую тыкву молотом, голову Пуха, когда с хрустом опустила швабру ему на макушку.       Чёрная слизь не брызнула в стороны лишь по той причине, что половая тряпка осталась на голове Пуха, но мы всё равно отпрыгнули на добрый метр.       — Он… мёртв? — Ириска ошарашенно хлопнула глазами. — Мёртв же?       — Не без твоей помощи, — я пригладил усы и поднялся на лапы. — И не без твоей, Айва. Это было… как в книжках. Победила чудовище.       — Ага, — Айва как будто всё думала, стоит ли ей забрать с собой перепачканный чёрной слизью обломок швабры для дальнейшей обороны от кого бы то ни было, или оставить тут. По итогу решила всё-таки оставить, явно посчитав небезопасным для самой себя. — Мне нужен телефон, позвонить в ЦИБО необходимо. А потом предлагаю спуститься обратно в коллектор и попытаться отсюда выбраться. Но для начала осмотрим себя, не попала ли слизь на тело. На кого попало, то ничего личного — останется здесь.       После пяти минут тщательного само и взаимоосмотра, мы трое поняли, как сильно нам повезло: Пух буквально разбрызгивал чёрную жижу по сторонам, но нас зараза миновала. И стоило бы радоваться, но Ириска вдруг, топнув лапкой, запротестовала против нашего дальнейшего маршрута.       — Мы не можем уйти в коллектор, это неправильно. Посмотрите, сколько погибших? Разве такое возможно при карантине?       — Ты думаешь…       — Не было никакого карантина, — перебила меня Ириска. — Я же знаю наше начальство, они до последнего будут скрывать любой инцидент. Вектор, помнишь про утечку аммиака? Неделя прошла, всё подчищали тут что-то, а народ кашлял, как ненормальный. А нам всё говорили, что это простуда, при малейших признаках берите отгул. Только потом выяснилось, что…       — Короче, Ириска, — начал я терять терпение.       — Короче, — выдохнула Ириска и напустила на себя привычный деловой тон, — исследовательский и университетский корпуса с двух сторон примыкают к главному, но комплекс ЦИ очень большой. В отдельно стоящих корпусах, особенно в дальних, могут пока ничего не знать о нашествии… — она запнулась, подбирая слово, которым можно было описать существ, в которых превратились наши коллеги. — Их надо предупредить, чтобы забаррикадировались или, я не знаю, так же уходили через коллектор.       — Она права, — согласилась Айва, — нельзя бросать грызунов, не предупредив об опасности. Как это можно сделать?       — Пост охраны, — ответила Ириска, — у них есть громкая связь, работающая по всему зданию. Для экстренных ситуаций.       — До охранного поста идти через весь университетский корпус, — качнул я головой, — это самоубийство.       — Сейчас тихо, мы можем попробовать пробраться незаметно, — Айва была настроена решительно. — Глядя на беднягу Пуха, мы поняли, что справиться сложно, но реально. Только мне понадобится новая «дубинка».       — Тут рядом подсобка бабы Вишни, — махнула лапкой Ириска, — наверняка что-то найдётся.       Швабра нашлась ровно там, где и сказала Ириска. В голове всплыло вечное причитание бабы Вишни: «А чего мне закрывать эту подсобку? Тряпку у меня, что ль, сопрут? Нужна она кому!» — если уборщицу ещё не сожрали и я когда-нибудь увижусь с ней живой, расцелую на месте.       — Вектор, Ириска, ведите к охране.       Айва, вооружившись новой шваброй, сейчас походила на грызуна, которым я всегда хотел быть. Вместо куска дерева, что она сжимала в лапках, я представил тяжёлый двуручный меч, а синяя спецодежда превратилась в доспехи. Признаться, я даже начал завидовать её храбрости. Возможно, окажись швабра возле меня, я бы так же отважно справился с Пухом, но, вспоминая те ужасы, что мы пережили, мне ничего не оставалось, кроме как, вздохнув, потащиться вперёд по коридору.       Умом я понимал, что порыв Ириски предупредить других грызунов об опасности смел и благороден, но перепачканные кровью стены не внушали оптимизма. Особенно за такой короткий срок. Особенно когда на пути в главном холле мы обнаружили не только кровь, но и растерзанный труп с размозжённой об кафель головой. «Чисто, красиво, дорого» — труп охранника и царящий в коридорах бардак генеральный директор явно бы не оценил.       — Это и есть охранный пункт? — сглотнув ком в горле, спросила Айва.       — Нет, — мотнула головой Ириска и всхлипнула, — это Хвостик, он только на вахте. Он был таким милым… Вектор, что ты делаешь?       Но я уже перепрыгнул через стол охранника и подошёл к стеллажу с ключами.       — Мы не знаем, все ли двери в здании открыты, — ответил я, распихивая ключи по карманам халата. — Запертый замок может стоить нам жизни.       — То, как ты собрал ключи в кучку, знаешь ли, тоже вряд ли поможет быстро его открыть, — резонно отметила Айва. — Но ты прав. Давай ты возьмёшь ключи от первого этажа, я от второго, а Ириска от третьего.       Когда ключи были распределены по карманам, Айва снова спросила, но как будто уже в пустоту:       — Так странно, двери заперты. Не похоже, что кто-то выходил на улицу.       — Это же центр исследований, — тихо ответила ей Ириска, — закрытое научное учреждение. Вход и выход только по магнитным карточкам, видимо, никто просто не успел выбежать…       Чтобы дойти до центрального поста охраны, нужно было из холла главного корпуса пройти через остеклённый соединительный коридор в здание университета — пост охраны находился в другом его конце на первом этаже. Предстоящий долгий путь мы старались идти молча. Единственными звуками, которые всё ещё можно было услышать, оставались только жужжащие под потолком разбитые лампы да лёгкое цоканье когтей по кафелю. Персонала на своём пути мы не встретили, зато, чем дальше проходили вглубь корпуса, тем больше трупов находили.       В одном из коридоров я резко развернулся на месте, едва сунул за угол нос. Обернулся к моим спутницам и прислонил палец к губам за долю секунды до того, как Ириска, открыв уже было рот, успела что-то спросить. В ответ на её непонимающее выражение мордочки я ткнул большим пальцем в сторону коридора и скорчил страшную рожу, изображая находившегося там заражённого. Ириска повела ухом, прислушиваясь: сквозь жужжание мигающих светильников из-за угла действительно раздавалось чавканье и голодное урчание.       — Что делать? — спросила Айва одними губами.       Я подумал, огляделся вокруг. Взгляд приметил на полу глянцевый кусочек пластика от внутренней стороны светильника. Я аккуратно поднял его и посмотрел на себя в отражение — немного искажает по горизонтали, но видно чётко, так что подобранный кусочек медленно пополз за угол, чтобы я мог видеть обстановку.       Крыс — кажется, это был именно крыс — не отвлекался от разрываемого им тела, перепачканный кровью практически полностью, зарывшийся во внутренности растерзанного им бедняги.       Выбора не было. Я убрал своё импровизированное зеркало в карман, сгруппировался и быстро пробежал вперёд, скрывшись за углом, проскочив поворот коридора. Прислонившись спиной к стене, я замер, в любой момент ожидая, что бешеный крыс сейчас понесётся в мою сторону. Но из бокового коридора продолжало доноситься утробное, влажное рычание.       Я снова достал зеркало и выставил его за угол, пытаясь унять дрожь внутри. Снова прислонил палец к своим губам и махнул лапкой Ириске и Айве, чтобы тоже перебегали. Айва проделала трюк без приключений, но после этого крыс в коридоре вдруг поднял голову от трупа, прислушиваясь.       Вытаращив глаза, как ненормальный, я жестами показал Ириске, чтобы оставалась на месте.       Ириска мелко дрожала, но вела себя героически стойко. Рядом со мной Айва сжимала свою швабру — я слышал, как впились коготки в деревянную ручку. Я же стоял со своим импровизированным зеркальцем, наблюдая, как заражённый крыс тянет носом воздух и водит головой по сторонам, и думал, что, возможно, при плохом раскладе, дальнейший путь до поста охраны сможем продолжить только я и Айва.       Через минуту крыс опустил голову к трупу. Ещё через полминуты — довольно заурчал, разрывая когтями кишки и пытаясь добраться до более сладких внутренностей.       Облегчённо выдохнув, я махнул Ириске, и мышь перебежала к нам за угол, после чего мы как можно скорее продолжили свой путь.