Письма
— Её Величество ещё в саду…?
— У Её Величества беседа с Главой Палаты Цензоров.
— Но как же? Солнце уже клонится к закату!
— Госпожа Е на особом счету, Императрица ей доверяет.
— Пусть так, но всё же…
— Нам слова не давали. Быстрее ищите принцессу, пока Её Величество ещё в павильоне.
Облака лениво плыли по алеющему небу, не обращая внимания на взгляды двух женщин, устремлённых к ним. Сидя друг напротив друга, обе молчали, любуясь закатным пейзажем. На каменном столе стояли две пиалы с клубящимся над ними паром, а рядом на маленькой жаровне с углями грелся чайник, уже успевший опустеть наполовину. Тихий шелест листвы ближайших деревьев успокаивал мысли, наполняя тишину умиротворённым спокойствием. Едва заметная рябь на воде под строением то появлялась, то исчезала, когда рыбки на секунды показывались в пруду, а после снова ныряли назад. Одна из женщин, одетая в светло-жёлтое шэньи с вышитыми на рукавах белыми лилиями, первой обратила свой взор на стол. Её бледная рука, теперь лишённая тяжёлых браслетов и множества колец, коснулась пиалы с горячим зелёным чаем, что совсем недавно налила ей приглашённая сановница. Тепло разлилось по подушечкам пальцев, но напиток остался стоять на прежнем месте. — Как поживает Госпожа Хэ? Слуги шептались, что в горах Аоцан снова бушуют злые духи. — поинтересовалась Императрица, посмотрев на Е Лань, что теперь тоже отвлеклась от красоты сада. — К тому же, ваш с ней сын сейчас в столице, а не в родовом поместье Е. Глава Палаты Цензоров, при упоминании собственной семьи, чуть усмехнулась. Подкрашенные сливовым губы растянулись в сдержанной ухмылке, а неясно искрящиеся зелёные глаза встретились с загадочной алой бездной, в которой утонула не одна сотня человек. Вопросы, почему же Её Величество, закончив разговор о государственных делах, не приказала покинуть павильон, моментально отпали, а на их месте появились ответы. Учтиво кивнув, Е Лань подняла пиалу. — Ваши милость и осведомлённость не знают границ, Ваше Величество. Моя супруга в добром здравии, те духи для неё — не более, чем назойливые мошки. — ответила сановница, следом сделав короткий глоток чая. — А наш с ней сын уже скоро вернётся домой в поместье. Он достаточно отдохнул от тренировок и повеселился в столице за последние пару месяцев, так что моя дорогая Хэ уже ждёт его. Под пристальным взглядом Её Величества невозможно скрыть хоть что-то, Е Лань знала об этом не понаслышке. Перед ней сидела не просто женщина, а гордая Императрица династии Нин, своим правлением перевернувшая всю страну с ног на голову и обратно. Разбивая старые устои, она строила новые на прахе тех, кто рисковал пойти против неё… Но сейчас Глава Палаты Цензоров видела в нарочито спокойном лице правительницы нечто иное, чем тяжесть власти. Нин Гуан, когда сановница закончила говорить, всё же подняла пиалу с чаем и на секунду опустила на неё взгляд. Ветерок ласково коснулся бледной кожи, почти сразу запутавшись в светлых волосах, собранных в низкую причёску. Длинные пряди, сплетённые вместе в изящный пучок, держали пара золотых шпилек и гребень из того же металла. Вместе скромный, по меркам аристократии, ансамбль украшений складывался в феникса: шпильки-крылья и гребень-тело. Корона была оставлена в покоях, как и остальные драгоценности и тяжёлые одежды, когда время дневных аудиенций и приёмов подошло к концу. Но что никак нельзя было оставить где-то в стороне, так это мысли, непрерывным буйным потоком бурлящие в голове. Вдруг закрыв глаза, Её Величество сделала глоток. С горячим чаем по телу Императрицы разошлось тепло, мимолётное в сравнении с тем, по которому она так истосковалась за те недели, что её собственная супруга была вне дворца. — Этот юноша подаёт большие надежды не только в битвах с нечистью. — более вдумчиво заговорила Нин Гуан, поставив пиалу на стол и открыв глаза. Её взгляд, устремлённый, кажется, в самую душу, Е Лань встретила без колебаний. — Он искусен в стрельбе, и язык у него подвешен не хуже твоего. На светских вечерах многие только и ждут его появления. Достойный сын достойных женщин, как ни посмотри. — Для меня честь слышать столько похвал о своём сыне из Ваших уст, Ваше Величество. — с поклоном ответила сановница, не изменив улыбки на лице. — Мы с моей супругой прикладываем все усилия, чтобы он вырос достойным человеком и принёс процветание нашей семье. Пусть Шихуа ещё юн, в нём уже расцветает потенциал. — Не только его юность расцветает столь прекрасно. — медленно Императрица сжала полупустую пиалу пальцами, а её голос охладел, будто острое лезвие достали из ножен. — В моём дворце растёт драгоценный цветок, за которым уж больно усердно охотится один заклинатель. Его смелости не стыдно позавидовать, как и везению. Но будет ли удача на его стороне всегда? Сад на мгновение застыл, даже ветер спрятался подальше от гнева Её Величества. В алых глазах даже слепой увидел бы почти идеально сдержанное раздражение, а Глава Палаты Цензоров была вполне зрячей и неглупой женщиной. Будь это иначе, она вряд ли бы смогла взобраться так высоко при дворе и заслужить столь уникальное положение, какое имеет сейчас. Только даже чувствуя всю тяжесть, обрушенную ей на плечи, сановница не дрогнула, как и её выражение лица. Здесь, сидя наедине в укромном уголке Императорского сада, обе женщины всегда позволяли себе надломить надоевшие маски. И всё же Е Лань, спустя несколько секунд, качнула головой. Её коротко остриженные волосы, закреплённые простой заколкой с левой стороны, едва всколыхнулись от движения. Всё вокруг продолжало со страхом наблюдать. Пока сдержанное раздражение Нин Гуан могло легко обратиться настоящим ураганом ярости, из которого никто не выйдет живым. — Осмелюсь сказать, что удача улыбается не только моему сыну, но и Её Высочеству. — соединив пальцы в замок и подняв их на уровень подбородка, Глава Палаты Цензоров оперлась локтями о стол. — Они оба выросли, зная, что небо над их головами оберегают два Феникса, а принцесса и вовсе видит это вживую. Мой сын лишь последовал примеру лучших, Ваше Величество. Чуть прищуренные зелёные глаза внимательно всматривались в чужие, выискивая в них новые вспышки гнева. Само собой, они были, только Императрица не доставила удовольствия их узреть. Холод, отточенный годами у власти, скрыл за собой всё настоящее, таившееся в алой бездне. — Не знай я тебя так хорошо, поверила бы в твои амбиции и грёзы породниться с правящей династией. — всё в той же манере процедила Нин Гуан, отпустив пиалу и соединив ладони под рукавами шэньи. Буйство гнева стихло, оставив после себя лишь тихие отголоски раздражения и недовольства. — Но вот твой сын… — В нём Вы можете быть так же уверены, как и во мне, Ваше Величество. — чуть склонив голову, протянула Е Лань и кивнула в подтверждение своих слов. — Его преданность столь же сильна, как и та, с которой я служу Вам. Я готова поручиться за него собственной головой, если так Ваш гнев сменится на милость. На секунду в павильоне снова воцарилось молчание. Не такое напряжённое, как до этого, но наталкивающее на размышления. В глазах Главы Палаты Цензоров Императрица, бесспорно, видела искренность, да только та была умело спрятана за хитростью, присущей хищникам. Немало лет прошло с тех пор, как Нин Гуан впервые встретилась с этой загадочной женщиной. Тогда она была такая же юная и хрупкая на вид девушка, как и сама правительница, а уже готовилась перенять от своего отца управление семьёй Е и, с его же помощью, делала первые шаги в круг сановников при дворе. Уже тогда было ясно, что с таким человеком, как Е Лань, не стоит искать ссор. Куда мудрее обратить её своим союзником. И, судя по тому, сколько всего Императрица спускает ей с рук взамен на абсолютные верность и преданность, решение оказалось верным и окупилось стократ. Вдруг с губ Её Величества сошёл медленный выдох, который быстро подхватил слабый порыв ветерка, пронёсшегося через весь павильон. Нин Гуан, не расслабляя осанки, прикрыла усталые глаза, отчего бледное лицо приняло умиротворённый вид. Пусть чай в пиалах ещё был, Глава Палаты Цензоров не посмела задерживаться. Последний раз окинув взглядом статную фигуру перед собой, она опустила руки со стола, а после безмолвно поднялась со своего места. Сложенные вместе ладони, скрытые под тёмными рукавами шэньи, почтительный поклон и едва слышимые шаги к ступеням павильона — будто ожившая тень отделилась от хозяйки. Правда, в отличие от неё, губы сановницы продолжала украшать ухмылка, имевшая явно больше смысла, чем положено знать кому-либо. Очень быстро Императрица перестала слышать и малейший шум, оставшись теперь всецело наедине с собственными мыслями. Тяжёлые веки не спешили подниматься, пока Её Величество вслушивалась в мирную жизнь сада, благоухающего поздней весной. Где-то в небе пролетела пара птиц, пока другие щебетали друг другу что-то, понятное лишь им; ветер игрался с листьями и цветами, шелестя ими в кронах деревьев; в пруду плескались три пары мандариновых уток, распугавших рыбок своим появлением на водной глади. Спокойное дыхание женщины, казалось, слилось с умиротворением жизни вокруг павильона, хотя в закрытых глазах таилась тоска. Всё здесь казалось пустым и ненужным без двух звёзд, согревающих сердце сильнее самых дорогих мехов зимой и жарких лучей солнца летом. Но сейчас одна из них освещала путь в море, а вторая должна была вышивать в своих покоях… — Осмелюсь доложить Вашему Величеству. Юный Феникс вновь ускользнула на прогулку, оставив вышивку. Тени нашли Её Высочество и теперь тихо сопровождают во дворец. — сообщил старший евнух, очевидно, ждавший, когда Императрица решит закончить с раздумьями после беседы с сановницей и покинет павильон. Нин Гуан, что он встретил у высоких дверей её покоев, нахмурилась. Вряд ли ей стоило ожидать иного от дочери, перенявшей излишне свободолюбивый нрав от Бэй Доу, но в последнее время выходок принцессы было слишком много. Так происходило всегда, как только в столице появлялся сын семьи Е. Женщина тихо выдохнула через нос и жестом отослала евнуха. Слова были излишни, слуги точно не укротят пыл Бэй Син. Наследница не привыкла слушать хоть кого-то, кроме матерей и себя самой… Оттого, похоже, настало время вмешаться. Как только слуга откланялся и ушёл, Императрица вошла в бесшумно распахнутые двери, что закрылись за ней снова. Тут же её встретили уже другие женщины, следившие за порядком в покоях. Обе в возрасте, они уже и не помнили, когда в последний раз разговаривали с кем-то помимо друг друга и ещё одной такой же старушки, отдавшей жизнь служению Её Величеству и Императорской Супруге. Хватило единственного взгляда и едва уловимого жеста, чтобы слуги удалились, оставив свою Госпожу наедине с собой. Тяжело выдохнув, Нин Гуан медленными шагами направилась в кабинет, пройдя в открытый арочный проём, что разделял его и приёмную. Мягкие лучи ещё не ушедшего за горизонт солнца пробивались сквозь окно, падая на чистый стол, на котором царил порядок. Кисть для письма покоилась на своей подставке, рядом стояла тушь в небольшой тушечнице, а все свитки были на своих местах в стеллажах. Императрица не любила оставлять в кабинете ничего личного, предпочитая хранить всё дорогое сердцу в спальне. И всё же маленькая шкатулка, подаренная ей Бэй Доу почти шестнадцать лет назад, тоже расположилась здесь, напоминая о любимой. Взяв чистый лист пергамента, Нин Гуан с тяжёлым сердцем опустилась за стол, не в силах больше молча терпеть происходящее во дворце…«Звезда моего неба, Владычица морей и моего сердца,
Мальки несут тебе мои тоску и тревогу, что можешь развеять лишь ты. Пишу тебе после встречи с Госпожой Лань, из семьи Е. Слуги снова приходили с докладом о нашей жемчужине. Она столь же свободолюбива, как и ты. Сколько бы я ни пыталась умерить её нрав, она вобрала в себя моё упрямство и твою упёртость.
От этого мне неспокойно.
После Цзи Ли нашей жемчужине стало совсем тесно в раковине. Не проходит и пары дней, прежде чем она оставляет покои и тайком сбегает в сад. В сравнении с этим, её прошлые шалости были совершенно безобидными. И каждый раз, стоит мне только взглянуть на неё после, как моё сердце сжимается. В ней я будто вижу собственное отражение тех лет, когда я молила духов вернуть мне тебя живой и невредимой из очередного плавания.
Она влюблена. Влюблена всем своим чистым сердцем, во мне нет ни доли сомнения. Раньше во мне теплилась надежда, что их детские игры не зайдут дальше дозволенного, но теперь я ясно вижу, насколько сильно тот молодой заклинатель проник в душу нашей принцессы. Невольно хочется задаться вопросом: каждому, в чьих руках лежит меч, обагрённый кровью нечисти, даровано столь много обаяния? Иначе как наша дочь ступила на ту же тропу, что и я, встретив тебя?
Только Небесам известно, как я отсчитываю минуты до отъезда сына семьи Е из столицы. Лишь в те короткие месяцы, что он проводит с Госпожой Хэ в родовом поместье, я могу быть спокойна за нашу жемчужину. Но следом меня терзает совесть, ведь я прекрасно вижу, как тоскливо она смотрит вдаль, будто провожая его. Мы с тобой прощаемся точно так же, Звезда моего неба. И от этого в моей душе лишь больше горечи и сомнений.
Могу ли я противиться, когда в своё время сама пошла против всех правил, взяв тебя за руку и сплетя наши пальцы? Мне тошна сама мысль, что жемчужина, лелеемая нами ещё задолго до её рождения, окажется во мраке, где яркий перламутр бесследно потухнет.
Но… Я не могу заставить её отказаться от чувств. Не тогда, когда вижу улыбку, так похожую на твою, и слышу смех, будто ты не в море, а рядом со мной.
Возвращайся живой. Возвращайся скорее. Боюсь, без тебя я скоро совсем лишусь рассудка, пока моё сердце болит по вам обеим.
Во всём дворце нет ни единой души, кто желал бы оказаться в твоих объятиях сильнее, чем я и наша дочь.
Навечно Императрица твоего сердца,
Бэй Гуан»
Едва взгляд успел остановиться на последней строке, лицо Бэй Доу озарила ухмылка. Она опустила письмо на стол своей каюты и бросила взгляд на двух необычных рыбёшек, парящих в воздухе. В тусклом свете нескольких свечей их крупные чешуйки переливались розовым и фиолетовым, а красным отливали те, на которых теперь надолго нанесены печати подчинения. — Искупнитесь в морской воде, пока не позову. — хохотнула капитан, а демонические существа, тут же обернувшиеся мутными каплями, юркнули меж досок корабля наружу. Ухмылка на лице Бэй Доу только расширилась, и она поправила повязку на левом глазу. Золотые нити вышивки под огрубевшими пальцами будто нарочно напоминали, что в столице есть та, кто ждёт возвращения морской заклинательницы сильнее прочих. Шум волн снаружи смешался с голосами команды, обсуждавшей маршрут, пока их капитан смотрела на изящные линии иероглифов в письме из дома. Спустя минуту размышлений рука сама потянулась к пергаменту, хранимому подальше от любой влаги, и кисти, уже успевшей побывать сегодня в чернилах во время утреннего собрания. Два чистых листа оказались перед женщиной, а рядом с ними письмо Нин Гуан. Последний взгляд на него, спокойный вздох, и вот под лёгкой качкой корабля Бэй Доу начала писать.
«Моя драгоценная Гуан,
Получив твоё письмо, немедля пишу ответ. Хотела бы я вместо этого поговорить с тобой, глядя в глаза, но боюсь, что не смогу сдержаться от улыбки. Даже через пергамент я чувствую твои смятение, тоску и печаль. От этого и у меня на сердце становится тяжело, хотя мало что сравнится с тяжестью нашей разлуки.
И всё же, говоря без утайки, меня совсем не удивили твои слова о нашей Син. Она действительно вобрала в себя всё лучшее от тебя и меня. Но разве это значит, что ей суждено пройти такой же путь, что и нам? Тогда мы были одни против всего мира, а сейчас наша маленькая жемчужина имеет за своей спиной крепкий тыл, поддержку и, что важнее прочего, нашу любовь.
Син всегда было тесно, какой бы её ракушка ни была. Помнишь, как её тыква разбила первый горшок? А за ним ещё два, пока наша дочь не появилась на свет. Своей изящной рукой ты посеяла в ней непреклонную волю и верность собственным убеждениям, когда с нежностью поливала и тихо пела над ростком, пока я грела тебя в своих объятиях и делилась с ним нашей энергией Ци. Стоит ли после этого ожидать от нашей жемчужины чего-то отличного от того, какая она сейчас? Смею подумать, что ответ тебе известен и без моего вопроса, моя драгоценная Гуан.
Что же до мальчишки Шихуа, он точно бы не оказался рядом с нашей Син, если бы она того не желала. Они знакомы с юных лет, оттого не удивительно, что между ними сложилась дружба, а за ней проснулись и другие чувства. Мне ясны твои страх и тревога, но твои мысли омрачены ими больше необходимого.
Наша дочь юна, но явно не глупа. Я убеждена, что мы с тобой, как матери, смогли показать ей, насколько она ценна и любима. Потому она и сама не допустит до себя тех, кто посмеет хоть на секунду усомниться в этом.
Не считай минуты до отъезда наследника Е, считай улыбки нашей жемчужины, пока она блестит в своём счастье рядом с ним. Тогда твоему сердцу не нужно будет болеть почём зря.
Я вернусь с первыми днями лета. Морской ветер доносит до меня твои молитвы, и они придают мне сил в каждом бою.
Не могу дождаться тот миг, когда смогу спрятать тебя от всех тревог в своих руках и прижать вас с нашей жемчужиной к груди.
До последнего вздоха твой капитан,
Бэй Доу.»
«Моя маленькая жемчужина, Надеюсь, мальки нашли тебя в покоях, а не испортили важный и тайный момент. Не сомневаюсь, что Императорский сад сейчас благоухает, пока паруса моего корабля наполняет солёный ветер. Твоя матушка Гуан писала, что ты стала чаще гулять. Порой даже сбегаешь, оставляя занятия и покои за спиной. Можешь не отвечать почему, мне прекрасно известна причина. Я даже могу назвать имя этой причины, которая, насколько мне известно, скоро снова покинет столицу на ближайшие два месяца. В целом, ты можешь сделать это даже быстрее меня, ведь так? Предостерегая твои закатанные глазки и недовольное личико, я скажу прямо, моя милая Син: я не собираюсь вставать между вами скалой. Тебе не понаслышке известна красивая история двух Фениксов, что сотворили новое небо. Тогда я и твоя матушка Гуан сожгли старое, чтобы на его пепелище возвести новое. Не сомневаюсь, что ты и сама понимаешь, чего это нам стоило. Но все наши старания окупились стократ, когда мы впервые увидели тебя, нашу дочь, нашу жемчужину и принцессу. В тот день в Империи не было счастливее женщин, чем мы. Для нас нет ничего важнее тебя и твоего счастья, моя милая Син. Но вместе с этим бок о бок идёт желание уберечь тебя от тех трудностей, что пришлось пережить нам. Поэтому твоя матушка Гуан может с подозрением и даже враждой смотреть на того мальчика-заклинателя, которому ты отдала своё сердце. Она доверяет его матери, но вот ему предстоит доказать, что он достоин быть рядом с наследной принцессой и бесценным сокровищем любящих родительниц. Я позабочусь о твоей матушке Гуан, чтобы ей было легче принять твой выбор. Тебе же скажу быть внимательнее и осмотрительнее в будущем. Я нисколько не сомневаюсь в твоём благоразумии, на то ты моя дочь, но постарайся привлекать меньше внимания к своим побегам из покоев, иначе от гнева Императрицы даже я тебя не уберегу. Для меня счастье знать, что моя маленькая жемчужина сияет ярче с каждым днём. Тебя ждёт счастливое будущее, в которое ты сама идёшь уверенными шагами. И лишь от тебя зависит, кто будет рядом с тобой в этом будущем. С нетерпением жду дня, чтобы обнять тебя и поцеловать в макушку. Не давай чувствам вскружить себе голову и поговори с матушкой Гуан, чтобы ей стало легче. С любовью к своей маленькой жемчужине, Твоя матушка Доу.»
