teen and pregnant

***

       Минхо приехал утром в субботу. Джисон был в своей комнате — растрёпанный, в старой футболке. Он сидел на кровати, а рядом спал Чонин.       Как только Минхо вошёл, Джисон сразу потянул к нему руки. Захотелось броситься на шею, уткнуться в плечо, но после операции делать резкие движения было всё ещё опасно — тело отвечало болью даже за лёгкое волнение. — Ты как? — Не знаю, — пробормотал Джисон, уставившись куда-то в подушку. — Я перестал себя осознавать ещё несколько дней назад.       Минхо присел рядом, коснулся руки. — Иди в душ, — сказал он. — Я посмотрю за ним. А потом… может, погуляю с ним в парке. А ты поспи. Тебе надо. — Ты же не умеешь. — Ну ты тоже не умел. Я научусь. Попрошу помочь, если что. — Правда? — голос у Джисона дрогнул. — Сони… мы семья. Я здесь ради вас. И ради того, чтобы ты, наконец, поспал не три минуты, а хотя бы три часа. — Помоги мне встать…       Минхо улыбнулся и подошёл к кровати. Редкий, почти неловкий момент — когда можно обняться без чужих глаз. Просто быть рядом. Просто подержать.       Чонин приоткрыл глаза и недовольно захныкал. — Ну всё, — вздохнул Джисон. — Теперь твоя очередь качать. У тебя же руки сильные — зря, что ли, в зал ходишь?       Минхо аккуратно поднял малыша. Чонин посмотрел на него с выражением… осуждения. Серьёзный, будто маленький профессор. Тот самый взгляд, от которого взрослым становится неловко. — Он меня не любит, — шепнул Минхо, раскачивая ребёнка на руках. — Он просто тебя ещё не выучил. Я же клал ему твою футболку в колыбель, чтобы запах запомнил… но, видимо, этого мало. — Конечно мало. Мне надо действовать лично.       После душа Джисон, шатаясь от усталости, собрал детскую сумку: смесь, термос с кипятком, запасные подгузники, салфетки, пару пелёнок — всё, что может понадобиться за ближайшие три часа.       Он сунул сумку Минхо и, будто отдавая эстафету, строго сказал: — Три часа. Ты сам обещал. Я иду спать. До будильника ты — единственный, кто отвечает за этого младенца. — Сони, пока ты шумишь, твоё время уходит, — фыркнул Минхо. — Я справлюсь. Обещаю. Закадровый голос:       Разумеется, без косяков не обойдётся.

***

      В парке было много семей с детьми. Сначала всё казалось простым. Чонин спал, коляска каталась, солнце светило. Минхо даже наслаждался прогулкой — он давно не мог себе позволить просто так пройтись по аллеям, никуда не спеша.       Первый час прошёл идеально. Минхо обошёл парк почти целиком, успел даже покормить Чонина из бутылочки и почувствовать себя почти отцом со стажем. Но потом случилось то, к чему он не был готов.       Запах.       Нужно было срочно менять подгузник. Он делал это дома, но всегда — при поддержке. А сейчас рядом никого. Только он и младенец, начинающий беспокоиться. Он наворачивал круги у детской площадки, не зная, что делать, пока наконец не заметил молодую пару — омегу и альфу. К омеге он постеснялся подойти. Альфа казался проще. — Простите... — Да? — Я… стал отцом неделю назад, — пробормотал Минхо. — Слушай, по тебе это видно, — хохотнул альфа. — Мне нужно переодеть подгузник… но я ни разу не делал этого один, — голос Минхо дрогнул. — Вы не могли бы просто постоять рядом? — Сумка с собой?       Минхо кивнул. — Пошли, покажу. Смотри, раньше ты ходил в туалет для альф, но теперь тебе только в семейный. Иногда там значок инвалида, но не суть — главное, туда можно заехать с коляской.       Минхо слушал, кивал, впитывая информацию, как губка.       Когда всё было закончено, альфа с улыбкой сказал: — Ну как? Справился? — Лучше, чем я в первую неделю, — заметил альфа с мягким акцентом. — Я — Феликс. Это Чан. А вон там, у горки, бегает наш старший. Ему уже четыре. Младшему — почти полгода.       Минхо выдохнул и впервые за долгое время позволил себе выговориться. Общая усталость, страхи, напряжение — всё нашло выход в разговоре. Он рассказал про Джисона, про их малыша, про то, как тяжело быть вдали. — Ему, наверное, одиноко, — сказал Чан. — В семнадцать, в чужом городе, без друзей… — Добавь нас в мессенджере, — сказал Феликс. — Будем гулять вместе. Я познакомлю его с местными омегами, у кого есть дети. Будет полегче. Про возраст никто спрашивать не будет. Кольцо есть, коляска есть — осталось только купить большой термо-стакан для кофе и кроксы. Всё, ты в клубе. — Спасибо, — выдохнул Минхо. Казалось, он сейчас заплачет. — Кстати, про кофе. Пойдём, выпьем? — А старшего кто с горки снимать будет? — усмехнулся Феликс, махнув в сторону шумной площадки. — Он ещё час минимум не уйдёт оттуда. — Я принесу, — обворожительно улыбнулся Чан и повёл Минхо к кафе. — Ему можно пить кофе? — спросил Минхо неуверенно. — Ой… наверное, нельзя такое спрашивать? — Всё нормально. Он всё равно не пьёт кофе. Только бабл-ти. Кофе нужно мне. Как тебе новый ритм сна? — Не знаю. Я был в больнице всего пару часов. Только приехал… — Тогда, как старший, дам тебе пару советов, — Феликс слегка подтолкнул его локтем. — Первое: спи, когда можешь. Второе: твой омега всегда прав. Если он в слезах говорит, что два плюс два — пять, ты киваешь. Если ему срочно нужен пончик — ты идёшь и покупаешь пончик. Не завтра. Не "потом". Сейчас.       Минхо слушал с круглым глазами. — После родов их шатает гормонами. А твой, прости, ещё и подросток. Там вообще может быть ад. Ты должен быть тем, рядом с кем он может не держаться. Плакать, злиться, не сдерживать себя. Это — доверие. — Всё так плохо?.. — Да нет. Просто ты должен понимать: он может рыдать не из-за тебя. Не из-за проблем. Просто надо порыдать. Бывает. — Спасибо. А что ещё мне нужно знать? — Знаешь, что такое "ирландские близнецы"? — Нет. Это кто? — Это когда у одного омеги за год рождаются двое детей. И они не двойняшки.       Минхо замер, как будто его ударили. — Это как?! — Отсутствие предохранения, — хмыкнул Феликс. — И вторая беременность почти сразу после родов. — …ой, — прошептал Минхо.       Чан рассмеялся: — Вот и правильно. Не повторяйте наших ошибок. Один младенец — уже героизм.       Они выпили кофе, погуляли ещё немного и разошлись, обменявшись контактами. Закадровый голос:       У Минхо снова появились друзья на детской площадке. Только теперь — по другую сторону.

***

      Дома Джисон всё ещё спал. Минхо принял вахту. Один день в неделю, когда он может быть отцом. Один день, чтобы Джисон мог отдохнуть. Всё, ради чего он старался, лежало здесь и тихо сопело в кроватке.       Пустая коробка из-под датского печенья — где он хранил деньги на их переезд — стала теперь символом их новой жизни. Не мечта. Не абстрактный ребёнок. А Чонин. Мальчик, которому надо будет в садик, ради которого хочется доучиться и выжить.       «Прости, малыш… Ты пришёл слишком рано, и мы можем дать тебе пока так мало».       Минхо помогли искупать Чонина и уложить спать. Наконец он мог залезть под одеяло рядом с Джисоном — не на диван, не в гостиной, а рядом.       Он прижался к нему. Джисон был тёплый, пах чем-то знакомым, родным. Минхо обнял его, скользнул рукой по мягкому животу. Чмокнул в затылок.       И вырубился. Мгновенно. Закадровый голос:       Через три часа Чонин заорал. Настало время кормления. 🍼 Две недели после родов       Утро. Понедельник. Джисон вышел на первую прогулку в парк.       По совету Минхо — с термокружкой какао и в кроксах. Он всё делал правильно, как учил Минхо. Почти все лавочки у детской площадки были заняты. Минхо предлагал написать Феликсу… но Джисон стеснялся. — Привет! — на лавку рядом плюхнулся блондинистый парень с пушистой челкой. — Ты же папа Чонина? — Да, — чуть настороженно ответил Джисон. — Мы тут с Минхо в выходные познакомились, он попросил нас помочь тебе освоиться. Я — Феликс. — Он говорил… что можно вам написать… — Что за чушь! — Феликс махнул рукой. — Мы тут все в одной лодке. Мы — на "ты". Пошли, познакомлю тебя с остальными. Вон там Сынмин, он крутой, хоть и выглядит, как будто съел лимон. — У него страшное выражение лица, — пробормотал Джисон, сжав кружку. — Да у тебя не лучше. Пошли.       Они подошли к лавочке, где сидел омега в плюшевом костюме и с огромным стаканом кофе. Он наблюдал, как его ребёнок, лет трёх, строит замок из грязи, сидя в луже. Грязь брызгала в разные стороны. — Привет! Как утро? — засиял Феликс. — Я сижу в слайме. Между мной и лавкой — слайм, — выдохнул Сынмин. — Только вчера купил этот плюшевый костюм. Всё. В мусор. — Я Джисон, — начал младший, неловко. — …Тёплая вода, средство для стирки и уксус. — Что? — Сынмин нахмурился. — Слайм можно убрать так. Я… по ТВ слышал.       Сынмин уставился на него чуть с большим уважением: — …Уксус, говоришь? — Угу. — И давно ты стал папой? — Меньше двух недель назад. — Это его первая прогулка, — вставил Феликс.       Сынмин кивнул, отхлебнул кофе. — Добро пожаловать в наш клуб отчаявшихся омег. Мы не злые — просто устали. Не стесняйся, подходи, если что. Вместе — легче. — Я уже и забыл, как это — просто болтать с кем-то. — Мы рады новеньким, — сказал Сынмин. А потом повернулся к детям. — НЕЕЕЕЕТ, НЕ КИДАЙ ГРЯЗЬ В БРАТА!! И В МЕНЯ НЕ КИДАЙ!!       Феликс захихикал.

***

      Так в жизни Джисона появилась новая рутина. Утренние прогулки в парке, горячее какао, болтовня с Феликсом, Сынмином, ещё с кем-то из тех, кто проходил тот же путь.       Ему отдали кучу детских вещей — бодики, пелёнки, бутылочки, шапочки. Кажется, в ближайший год им не придётся ничего покупать.       После обеда Джисон укладывал Чонина спать. Сам садился за учебники. Хотелось спать, конечно. Хотелось просто лечь рядом и свернуться калачиком. Но он хотел закончить школу. Очень.       Минхо тоже старался.       Он отказался от работы в танцевальной студии по пятницам — чтобы проводить вечер и ночь с Джисоном и Чонином, а потом ещё почти целую субботу помогать по дому. Это был его способ быть рядом. Его часть заботы. «Мы всё ещё учимся быть вместе. Но с каждым днём — выходит чуть лучше».

***

Два месяца после родов       Минхо сдал все экзамены — и уже 30 декабря был свободен до начала нового семестра в марте.       На зимние каникулы он отказался от всех занятий в студии и нашёл подработку в Пусане. Работа — не самая престижная, но позволяла откладывать хотя бы что-то. А главное — проводить время вместе с семьёй.       Почти два месяца совместной жизни. Завтраки. Ужины. Тихие ночи, когда можно спать, прижавшись друг к другу. А между ними — тёплое, крохотное тело Чонина, которое сопит и иногда машет ручками во сне.       Когда Минхо уже был на чемоданах и собирался ехать в Пусан, ему позвонили и попросили зайти в кабинет профессора Пака.       Он провалил экзамен? Не может быть!       Он готовился. Лучший конспект в группе. Джисон помогал — с его одержимой любовью к порядку и спискам.       Он бросил вещи в камеру хранения на вокзале — и поехал в университет.       В коридорах было тихо. Занятий уже не было. Казалось, тут можно было встретить только призраков — студентов, забывших что-то в университете.       Минхо постучал. — Добрый вечер. Вы хотели меня видеть? — Присаживайся. Хочешь кофе? — Спасибо. Мне кажется, я уже на 50% состою из паршивого кофе из автомата. — Тогда я заварю хороший. Лювак, мне привезли из Индонезии. Я посмотрел твоё личное дело. При поступлении ты писал мотивационное письмо — там не было ни слова про планы завести семью. — Тогда я и не планировал. — Но уже при зачислении ты указал, что состоишь в браке. Потом ты уезжал в Пусан и пропустил лекции. Всё это не критично. Просто… я за тобой наблюдал.       Минхо чуть напрягся.       Профессор поставил перед ним чашку с кофе. — Я завалил экзамен? — выдохнул Минхо. — Нет. Наоборот. Ты в пятёрке лучших. Именно поэтому я тебя и позвал. — В пятёрке? — Да. Я знаю, ты работаешь, ездишь на выходные к семье, и при этом держишь планку. Можно спросить, где именно ты работаешь? — Танцевальная студия “Старлайт”. Я веду детские группы и занятия по растяжке. Это моё хобби. — Неожиданный выбор для будущего юриста. — Мы были неосторожны… и сыграли поспешную свадьбу. Мне нужна была работа, а из навыков были только танцы. — И тебя устраивает такой ритм? — Честно? Не знаю. Но эта работа выручает. — Я ищу помощника преподавателя. Подготовка распечаток, проверка тестов. Работа займёт пару часов утром или в обед. Это оплачивается. Хорошая строчка для резюме. — Почему я? — Считай, что я хочу поддержать молодую семью. Я сам был в аспирантуре, когда моему старшему не было и года. Это тяжело, но ты справишься. По результатам — ты один из немногих, кто тянет. — Конечно, я согласен. Просто боюсь, что не смогу совмещать всё. — Если не сможешь — разойдёмся. Всё честно. Какие планы на каникулы? — Вы поймали меня на пути в Пусан. — Разумеется. Тогда вернись за неделю до начала семестра. Готов? — Готов. Отец будет рад. — Подвезти до вокзала? — Я был бы благодарен. — Ты не спросил про оплату. — Ну… ниже минималки точно не будет. А так — я ближайшие два месяца работаю в супермаркете «ОК», сортирую товар за минималку. Так что... — Хм. Ты знаешь толк в извращениях. — Жизнь такая.       Минхо вдруг понял, что впервые за долгое время с ним говорят не как с подростком, совершившим ошибку, а как с молодым человеком, у которого что-то получается. 🎄 Зимние каникулы        Почти два месяца вместе — и это было впервые. Настоящая совместная жизнь: первые ссоры, обиды, несмешные шутки и завтрак, где один тост горелый, второй — с сыром и вареньем, потому что ни сыра, ни варенья не хватило на два. Кофе — в кружке, которую Джисон собирался помыть ещё вчера.       Минхо работал четыре часа, четыре дня в неделю. Почти все заработанные деньги он откладывал в коробку из-под датского печенья — их символ будущей жизни. Родительской помощи хватало на еду и немного радостей: что-то купить на прогулке, раз в неделю — кафе.       По ночам они спали вместе. Позволяли себе чуть больше: поцелуи между делом, лёгкие прикосновения. Один — неловкий секс, который привёл к рождению сына. Один — нежный, горький, в первую брачную ночь, когда они думали, что завтра всё закончится. Сейчас врачи уже сняли запрет на половую близость…       Но было страшно. По-разному.       Минхо помнил мрачную байку Чана про ирландских близнецов.       Джисон просто боялся боли. Но им очень хотелось. Не столько самого секса, сколько — слиться в одно, исчезнуть в теле друг друга, забыться.        В те ночи, когда Чонин засыпал особенно крепко, они позволяли себе немного пошалить — прохладные руки под чужой пижамой, щекотка, поцелуи, осторожное исследование знакомых тел. Джисон даже стал ходить в водолазке, пряча засос.       Однажды Минхо проснулся около пяти утра. Чонин уже не спал, но и не звал — просто глядел на родителей, широко открытыми глазами.       Минхо приподнялся: — Давай не будем будить папу?       Чонин довольно угукнул.       Минхо быстро переоделся, накинул пуховик прямо на пижаму. Запаковал сына в конверт, положил в коляску — и вышел.       Пока одни возвращались домой после вечеринок на первом поезде метро, он брёл по улочкам с коляской. Просто, чтобы Джисон поспал пару часов.       К семи утра он вернулся. Купил по дороге кофе, свежую выпечку и кимбап для Джисона. Свой кимбап съел ещё у магазина. — Доброе утро, Соня. Мы сходили купить тебе завтрак.       Джисон блаженно заурчал и потянулся.       Как же хорошо, когда не надо вставать и думать, что приготовить.       Он уже понял, что Минхо много ест. То, что Джисон готовил себе на несколько дней — Минхо съедал за ужин, а потом еще хочет что-то зажевать перед сном.       Джисону уже хотелось пойти в интернет и заказать там мешок корма для альф крупных пород. Насыпаешь каждое утро гранулы и готово. Оказалось это работает только с неприхотливыми собаками.       В дни, когда Минхо не работал, он полностью брал на себя сына, а Джисон занимался учёбой. Вечерами — фильмы в кровати, под пледом. — Мне холодно, — говорил Джисон. — Дать плед? — Может, лучше тебя?       Он достал из ящика маленькую коробочку и положил её между ними на кровать. — Я купил нам кое-что. — Сон-и… Это презервативы? — Ну да. Ты пока дома. Когда ещё будет шанс? После переезда в Сеул? А если я не хочу ждать? У нас остался месяц. Я даже сам всё купил.       Он осторожно ткнул коробку пальцем — как будто она могла укусить.       Минхо сглотнул.       Он такой красивый. Такой родной. Ирландские близнецы. ИРЛАНДСКИЕ БЛИЗНЕЦЫ. Какой он тёплый… Но. Закадровый голос:       Разумеется, у них ничего не получилось. Чонин проснулся ровно в тот момент, когда Минхо подумал, что жизнь наконец даёт им передышку.       Любовь подождёт — а смесь не может.