teen and pregnant

***

      Первым проснулся Чонин, как всегда, около шести утра. Джисон, подхватив его, пошёл на кухню — завтрак не ждёт. Там он позволил себе наглость — сварил детскую кашку в чужой, слишком идеальной кастрюльке, и вот теперь сидел с чашкой растворимого кофе и ложечкой, пытаясь накормить сына.       Чонину было очень смешно, когда он плевался кашей прицельно в папу. Каждая удачная «плевка» сопровождалась торжествующим «Гуууньк!». Джисон оттирал тёплую кашу со щеки и вздыхал, но не сердился.       Именно в этот момент на кухню зашёл отец Минхо. Он был уже одет в строгие домашние брюки и рубашку, будто сон для него — не необходимость, а слабость. Он остановился на пороге, и его взгляд — холодный, оценивающий — медленно обвёл кухню: открытая пачка каши, разлитое молоко, Джисон в пастельной пижамке с короткими шортиками, которая теперь казалась не милой, а вызывающе нелепой в этом контексте, заляпанный кашей.       Тишина повисла. Даже Чонин на секунду затих, чувствуя изменение атмосферы. — Доброе утро, — сказал Джисон, и его голос прозвучал неестественно в этой тишине. Он не извинился за беспорядок. Не засуетился.       Отец Минхо кивнул едва заметно. Его взгляд задержался на кастрюльке, потом на пачке растворимого кофе, который Джисон купил вчера в круглосуточном магазине. — Раненько, — произнёс он наконец. Голос был ровным, без интонации. Не вопрос, не упрёк. Констатация нарушения режима. — У Чонина режим, — так же ровно ответил Джисон, поднося очередную ложку к упрямо сомкнутым губам сына.       Отец Минхо молча подошёл к кофемашине — сложной, хромированной, — нажал несколько кнопок. Зашипел пар, запахло настоящим дорогим кофе, а не той растворимой пылью, что пил Джисон. — В девять открывается клиника, — сказал он, не оборачиваясь, наливая себе чашку. — Я договорился. Всё будет быстро.       Слова повисли в воздухе, как приговор.       Джисон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он посмотрел на Чонина, который снова начал хныкать, чувствуя напряжение. Он прижал его ближе, к своей заляпанной кашей пижамке — к единственному тёплому, живому и своему, что у него сейчас было в этой чужой кухне. — Хорошо, — тихо сказал Джисон. — Мы будем готовы.       Он сказал «мы». Не «я». Мы — это он и Чонин. Их маленький, липкий, хаотичный союз против этого безупречного, холодного мира, который сейчас требовал у них доказательств.       Отец Минхо, попивая кофе, смотрел в окно на просыпающийся город. Потом подошёл к кофемашине и сделал ещё одну чашку кофе с молочной пенкой и поставил её рядом с Джисоном. Он не предлагал помочь, не спрашивал, нужно ли что-то. Он просто присутствовал, напоминая, чья это территория, чьи правила, и что утро — не время для сантиментов, а время для выполнения плана. — Две ложечки сахара, пожалуйста. Отец Минхо кивнул, достал сахарницу и положил ровно две ложки в чашку Джисона.

***

      В клинике всё заняло не больше тридцати минут. Максимально вежливо и безлично. Джисону хотелось бы драмы, но всё прошло гладко и спокойно. Минхо сдал свою ватную палочку отцу, а тот в клинике передал медбрату. Минхо не смог прийти — у него была учёба.       Медбрат показал забавную игрушку Чонину, и пока тот улыбался этому фиолетовому льву, взял у него мазок. Теперь просто прийти завтра и забрать результаты. Джисон был прав — семья Минхо заплатила кучу денег за самый быстрый тест. Если хотят развлекаться, то пусть.

***

      Вернувшись в квартиру, Джисон побыстрому переоделся и пошёл гулять в парк. Он уже знал механизм: идёшь в парк, на детскую площадку — и там можно найти общение и немного выдохнуть до возвращения Минхо.       Сейчас, пока он брёл по дорожкам парка с коляской, он понимал, что родители были правы, когда отправили его в Пусан. Жить самим они бы тогда не смогли. У Джисона дома мало места, и Минхо бы не прижился там, а дома у Минхо Джисон выдержал бы пару дней и больше никогда бы не ответил на звонок Минхо. А так у них было тихое место, где их никто не знал, и они могли начать отношения почти с нуля. Да, было тяжело и обидно, но после пары дней с родителями Минхо он был готов бежать в Пусан пешком, прямо так, с коляской.       А ещё недавно он думал, что его прятали, как грязный секретик, но оказалось, что его родители были мудрее, чем он мог подумать. Они с Минхо не смогли бы стать семьёй в Сеуле. Родителями — да, но не семьёй. А настоящая семья требует тишины, пространства и возможности ошибаться без свидетелей. Того, что у них было только в Пусане.       Пусан был не просто убежищем. Это была нейтральная территория. И единственный выход из нынешней ситуации — не побег обратно в Пусан, а… дожить до восемнадцати. И тогда уже решать, что делать с этой свободой и с этим человеком, который за два года из «вынужденного мужа» превратился в единственную родную душу.       Час за часом Джисон сидел в парке. Он так и не нашёл себе компанию — омеги в парке были такие модные, старше него и казались какими-то другими. Идти домой к Минхо пока не сильно хотелось — там были его родители.       Приближалось время обеда и дневного сна, так что Джисон собрался и пошёл в квартиру. Парк был минутах в десяти от дома Минхо, так что он быстро добрался. Соседи, которых он встретил в коридоре, посмотрели на него с интересом, но Джисону было настолько плевать, что он, кажется, даже не поздоровался.       К счастью, в квартире было тихо — возможно, родители были дома, просто не вышли к нему. Выдохнув, Джисон быстро покормил и переодел Чонина. Просто молочная смесь. — Прости, маленький, кашки и супчики с брокколи будут в Пусане, тут у меня нет сил тебя нормально кормить. Потерпи ещё пару дней.

***

      Обычно во время дневного сна Джисон пытался делать что-то по учёбе, но сегодня он хотел спать даже сильнее, чем пообедать самому. Хотя на завтрак он съел только остаток каши Чонина.       Кровать была мягкой и тёплой, а ещё пахла Минхо. Словно это не одеяло, а муж обнял его. Чонин лежал рядом тёпленькой пельмешкой и уже сладко сопел — ему определённо нравилось, что его уложили не в кроватке, а рядом с папой. Уже проваливаясь в сон, Джисон увидел сообщение от Минхо: «Сони, как ты?» Джисон: «Уже сплю».       И тёплая темнота уютно поглотила Джисона.

***

      Минхо заехал после учебы домой. До работы было ещё пару часов, которые он обычно проводил в библиотеке, но сейчас приехал домой. В квартире было тихо — наверное, Джисон ещё спал. Уверенно войдя на кухню с пакетом из супермаркета, он вымыл руки и сразу же принялся за готовку. Времени было немного. Он промыл рис, засыпал его в рисоварку, поставил на плиту сковороду и начал жарить мясо. Сегодня он решил приготовить говядину с овощами и тофу. В ресторане Джисон ел тофу с аппетитом, поэтому Минхо захотел его побаловать. Минхо неплохо готовил, но полагался на интуицию. Сейчас он прогрел овощи со сливочным маслом и чесноком, добавил немного кунжутного масла для аромата и плеснул соевый соус. Тонко нарезанную говядину он быстро обжарил с перечной пастой кочуджан, а когда рисоварка запищала, он посыпал мясо кунжутом. Затем достал пару закусок из редьки и огурца и, накрыв на стол, пошёл будить Джисона.       Джисон спал умильно, укутавшись в одеяло, но ступни торчали из-под него — видимо, для контроля температуры. Чонин уже проснулся и тихонько сидел рядом с Джисоном. Пока никто не видел, он нашёл себе развлечение — папин телефон — и теперь радостно слюнявил новую игрушку. — Сони, милый, я приготовил ужин. Тебе нужно покушать. Мне скоро уже на работу. — Минхо чувствовал, что без него Джисон так и будет сидеть один в комнате, не решаясь выйти к родителям.       Джисон сонно кивнул и медленно выползал из кокона одеяла. Есть он особо не хотел, но чувствовал огромную благодарность к Минхо за его тихую заботу. — Я что-то устал. — Джисон зашёл на кухню растрёпанный, в стареньких шортах и футболке, что назначил пижамой. Красивая пижама, что купил Минхо, ждала своей очереди, чтобы её постирал кто-нибудь. — Неудивительно — столько всего было за последние дни. — Минхо хотел спросить про тест, но не решался.       Джисон кивнул и осторожно начал есть. Было горячо, пряно и вкусно, хотя аппетита особо не было, но Джисон съел всё. На вкус это было как любовь — немного остро, но тепло. — Я буду около одиннадцати, не жди меня, ложись спать. Завтра утром у меня пары с обеда, так что сможем с тобой провести время. — Джисон фыркнул. — Нужно будет поехать забрать тест на отцовство. — Им нужно — вот пусть и едут. — Минхо не хотел иметь ничего общего с этой клиникой и тестом. Он был отцом Чонина — и точка. — Не получится, конверт могут отдать только кому-то из нас. Сделали бы тайком тест, и было бы проще, но нет — опять ехать в эту клинику. — Так паршиво всё было? — Всё нормально, просто жалко потерянное время. — Джисон доедал остатки мяса со сковородки, помогая так Минхо с мытьём посуды. — Если всё быстро закончится, я попробую найти способ тебя утешить. — Ты и так потратил на меня кучу денег. — Мы можем просто погулять в парке и выпить кофе. Я видел очень уютное кафе с видом на реку. — Звучит очень приятно. — Ты всё ещё не проснулся? — Минхо бросил взгляд на Джисона, оторвавшись от мытья посуды. — Да, что-то меня сегодня рубит. — Джисон сидел с Чонином, который уже допил своё молочко и теперь проявлял пищевой интерес к рисовому крекеру.       Закончив уборку на кухне, Минхо поцеловал Джисона и побежал в душ, чтобы начать собираться на работу. Сегодня его ждали три класса: к-поп-танцы для детей начальной школы, хип-хоп для средней и группа растяжки для тех, кому слегка за пятьдесят.

***

      Джисон сидел на полу и смотрел, как играет Чонин. Глаза Джисона закрывались. Голова была тяжёлой, и он с трудом фокусировался. Из-за этого он чуть не упустил тот момент, когда Чонин схватил провод зарядки и потянул его в рот.       Собрав последние силы, он взял Чонина и пошёл с ним в гостиную. Папа-омега смотрел сериал, сидя на диване, а отец Минхо работал на ноутбуке за обеденным столом.       Хоть и не хотелось, но пришло время попросить о помощи. — Простите… — Джисон не знал, как начать разговор.       Папа-омега тут же подошёл к нему и протянул руки к Чонину. Джисон передал ребёнка и начал сползать на пол. Он отдал то, ради чего держался последние часы. А потом завалился на бок. Отец Минхо тут же бросился к нему. — Он весь горит, — констатировал отец Минхо. — Позвоним Минхо? — в ужасе сказал папа-омега. — Он на работе. Мы сами можем о нём позаботиться. — Отец подхватил горячее тело Джисона и понёс в спальню Минхо.       Если бы Джисон соображал в этот момент, то точно бы орал и сопротивлялся. Альфа нёс его в спальню, и это был не его альфа. В воспалённом мозгу Джисона всё выглядело неприлично и пугающе до жути.       Чужие руки раздевали его, трогали его тело, слюнявили.       Он пытался связно что-то сказать, но у него не получалось.       На самом деле папа-омега обтирал его прохладной водой, пытаясь сбить температуру. Запах, такой родной, немного успокаивал Джисона, но он всё равно не мог перестать паниковать. Чужие руки касались его. Чужой запах был рядом. Чужой альфа. — Хо… — всё, что он смог выдавить из себя, и провалился в беспокойный сон.       Свёкры заботились о нём, давали лекарство, обтирали прохладной водой, поили, когда он мог пить, и ждали, когда же придёт домой Минхо. Они даже думали позвонить родителям Джисона, но испугались разборок в такой поздний час. Сына они тоже ждали неспокойно.       Чонин вёл себя, как ангелочек. Выпил своё молочко, искупался, и в чистой новой пижамке, что ему купил Минхо, улёгся в большой кровати дедушек и почти моментально уснул. Дедушка обложил его подушками, чтобы не упал, и пошёл к Джисону — тому было нужнее.

***

      Минхо вернулся уже после одиннадцати и сразу понял, что что-то случилось. В квартире горел свет. Обычно в это время его родители уже спали.       Минхо метнулся на кухню — там горел свет, на столе был беспорядок. В гостиной работал телевизор, горел свет, но никого не было. Немыслимо. Минхо распахнул дверь в свою комнату — и вся семья была там. Джисон метался в кровати и тихонько скулил, папа-омега протирал его полотенцем, а отец звонил в скорую. — Какого чёрта?! Всего несколько часов назад он был в порядке! — Милый, у него такой сильный жар, что он не был тогда в порядке — просто ещё не накрыло. — Минхо прорвался к кровати и коснулся горячей кожи Джисона. Все их планы на завтрашнее утро рухнули. — Это всё из-за вас, — тихо, но уверенно сказал Минхо. — Он сидел сегодня в парке, потому что не мог быть рядом с вами после того, что вы устроили вчера. — Мы не думали… — Не знаю, что вы думали. Он держался как мог эти дни, и это было последней каплей. — Минхо посмотрел на отца. — Я лично держусь только ради них. Вчера мне хотелось всё бросить, взять Джисона и сына и уехать с ними в Пусан навсегда. — Милый… — Это не просто недоверие к Джисону — вы мне в душу плюнули.       Раздался звонок в дверь — это приехали врачи. К счастью, у Минхо были все нужные бумаги: Джисон был ещё несовершеннолетний, и врачу нужен был опекун.

***

      Не так себе Минхо представлял эту ночь. Врач скорой взглянул на Джисона и сразу сказал, что его нужно забрать в больницу. С болью на душе Минхо оставил сына с родителями и поехал с Джисоном в больницу. И вот сейчас он сидел у его кровати в приёмном покое: у него взяли анализ крови, поставили капельницу — восстановить водный баланс и добавить немного витаминов. Температура спадала, но он всё ещё был очень слаб. Маленький храбрый воробушек так старался последние дни, что совсем забыл о себе.       Утром к Джисону заглянул врач, ещё раз осмотрел его и сказал, что если всё будет стабильно, вечером его выпишут. Минхо разрешили остаться с ним на всё время, но после обеда ему нужно было на учёбу. Минхо понимал, что утром ему придётся позвонить родителям Джисона. Он был несовершеннолетний, и его бы не отпустили из больницы одного.       Пока Минхо сидел, уткнувшись взглядом в пол, Джисон пошевелился, моргнул и попытался понять, где он находится. — Хо… — Сони! — Минхо наконец выдохнул. — Боже, как ты меня напугал. — Кажется… мы не пойдём в парк, — хрипло попытался улыбнуться Джисон. — Хочешь пить? Есть? Может, тебе холодно? Я… — Пить. — Он сделал пару глотков из поданного стакана. — И просто будь рядом.       Несколько секунд он молчал, переводя взгляд с потолка на Минхо. — Который час? — Около пяти утра. — Где Чонин? — С родителями. — И ты бросил его ради меня? — Джисон не был доволен. — Езжай к нему, я справлюсь. — Сони… — Я серьёзно. Езжай к нему. Это приказ. — Ты уверен? — Джисон кивнул. — Я позвоню твоим родителям, и они придут.       Джисон кивнул ещё раз. — Я тут отдохну, а ты посмотри за мелким.       Минхо пришлось принять позицию мужа и поехать домой на первом поезде метро. Родители с Чонином ещё спали, так что Минхо смог принять душ, стараясь не думать о том, что ещё вчера они занимались сексом в этом душе, а сегодня Сони в больнице.       К шести утра проснулся Чонин, и Минхо пошёл кормить его кашкой. — Гуньк! — Папа скоро будет дома, а пока давай ещё ложечку. — Гунь? — И ещё одну, давай.       После кашки Чонин согласился немного ещё поспать под бочком у Минхо. Он поставил будильник на девять утра. Нужно было позвонить родителям Джисона и рассказать, что он допустил. Продолбался по полной.

***

      После больницы Джисона забрали в дом к родителям. Отец Джисона приехал за Чонином и увёз его. Минхо после учёбы заехал забрать результаты теста ДНК, забросил их в почтовый ящик родителей, не открывая, и поехал к Джисону. Закадровый голос:       Отец Минхо хотел защитить сына — и чуть его не потерял. Теперь придётся кому-то исправлять всё и пытаться вернуть доверие младших. Воробушек Джисон держался как мог, но он играл в мудрого и взрослого, но устал. И только Чонину хорошо и весело — его все любят.