teen and pregnant

***

      Джисон сидел на больничной кровати. Чонин ползал по нему и по кровати, угукал, выпрашивая внимание. Сегодня его наконец должны были отпустить домой. На стуле стояла уже собранная сумка.       Минхо вышел купить кофе и что-то сладкое для Джисона. Тому отчаянно хотелось мармеладных червячков и, возможно, бананового молока. В больнице кормили хорошо — но взрослой едой, а хотелось чего-то глупого, с усилителем вкуса и красителем.       Джисон подхватил сына. — Скучал? Я вот очень сильно по тебе скучал.       Чонин не ответил, но стал пахнуть по-другому. — Будем считать, что скучал.       Пришлось найти детскую сумку и переодеть Чонина. Пока Джисон возился со сменой подгузника, в комнату вошёл отец Минхо. — Доброе утро.       Джисон дёрнулся, не ожидая услышать кого-то в комнате. — Я не слышал… — Я стучал, но ты, похоже, увлёкся. Как ты? — Я? Меня сегодня выписывают. — Об этом я и хотел бы поговорить.       Джисон кивнул. — Я могу закончить? Минхо сейчас придёт. — Конечно, я не тороплю тебя. Хорошая у тебя палата. Тебе было тут комфортно? — Спасибо. Я понимаю, какие это расходы. — Про это тоже я хочу поговорить.       Отец отошёл к двери, давая Джисону больше пространства. Тот ещё нервничал в присутствии альфы, но был уже намного спокойнее.       Джисон быстро справился с подгузником, застегнул на Чонине чистый комбинезон. Малыш, получив свободу движений, тут же пополз исследовать складки одеяла. — Садитесь, пожалуйста, — тихо сказал Джисон, кивнув на единственный свободный стул.       Он сам сел на край кровати, посадил Чонина на колени, создав таким образом небольшой, но психологический барьер. Отец Минхо снял сумку со стула и сел туда. — Подождём Минхо или ты готов поговорить как взрослый? — Я устал, что за меня всё решают. — Хорошо. Я принёс кое-какие бумаги, — начал он, положив на колени кожаную папку, которую Джисон только сейчас заметил. — И несколько новостей, которые лучше обсудить до выписки. Пока здесь спокойно.       В комнату вошёл Минхо со стаканом кофе и пакетом из минимаркета, что был на углу у больницы. — Я не знал, что ты придёшь. — Можешь посмотреть за Чонином? Мне бы поговорить с Джисоном.       Минхо бросил взгляд на Джисона и, убедившись, что всё хорошо, передал ему пакет с вкусняшками, взял сына и вышел в коридор. Джисон тут же открыл банановое молоко и отхлебнул. — Теперь я готов слушать.       Он казался крошечным на этой больничной койке, сидел растрёпанным воробушком, но не казался сломленным или слабым. — Некоторые вещи… полезно обдумать заранее. Наедине с тобой. Начнём с самого простого, — голос отца Минхо был ровным, как будто он обсуждал не травлю, а условия договора. — Школа и родители признали вину. Правда, у них не было шанса не признать её. Теперь вопрос в том, что ты готов принять и что ты лично хочешь. — Чтобы от меня отстали и исчезли из моей жизни. — А если подумать как взрослый? — Варианта плюнуть ему в лицо у меня же нет? — нервно сказал Джисон. — Если нужно, можем и обсудить. — Вы страшный человек. — А зачем тебе беззубый адвокат?       Джисон кивнул и отпил ещё молока. — Я хочу, чтобы их наказали. Я хочу, чтобы они страдали, а не просто притворно извинились. — Про извинения. Директор, тренер волейбольного клуба, откуда все наши буллеры, их родители и ещё кто-то должен приехать. — Мне нужно туда пойти? Я не хочу… Они будут врать… — Джисон тяжело вздонул и полез в пакет за мармеладным червячком. — Понимаю. Тебе не обязательно там быть, если ты не хочешь. Может пойти Минхо. — Лучше дядя, Минхо ещё психануть может. — Хорошо. Это мы решили. Теперь про наказание: их отстранили от всех должностей в школе — у нас там был староста класса, капитан клуба и ещё один должен был получить награду театрального кружка. Понимаю, это так себе пока наказание. Дальше — они не получат рекомендации для поступления в ВУЗ, в их личных делах будут пометки про буллинг и это увидят при поступлении. Они не могут участвовать в школьной клубной деятельности.       Джисон кивнул. А что ему ещё было сделать? — Тут не так важно, что конкретно сделает школа — у них связаны руки. Тут важнее, что сделают родители, которые понимают, что плохо воспитали своих детей. Тут начинается интересное.       Джисон заинтересовался и стал слушать намного собраннее. — Первое: твои больничные расходы, массаж и всё, что тут было, покроет лично Ёсан. К сожалению для него, его развлечения в интернете будут стоить поездки в Канаду, куда он так хотел поехать летом на стажировку.       Джисон ошарашенно обвёл взглядом палату, вспомнил всё, что было за последние дни: капельницы, массаж, капсула с флоатинга, опять массаж горячими камнями и даже пара занятий йогой. — Это дорого… — А твое здоровье? Ты его так не ценишь? — спокойно продолжал свекр. — Дальше: родители обратились ко мне, они хотят заключить соглашение, по которому те, кто причинили тебе вред, не могут приближаться к тебе ни физически, ни онлайн. Они хотят выдать тебе компенсацию в обмен на твою подпись на бумаге, что ты не пойдешь в полицию или суд. — Они хотят купить меня? Вот так… — губы Джисона задрожали, словно он вот-вот расплачется. — Это хорошее наказание. Они предлагают небольшую сумму, но их восемь — по полтора миллиона вон (тысяча долларов), и получается неплохо. Но я легко увеличу эту сумму раза в два или три. — Не нужно мне это, — Джисон злился. Он попытался отпить молоко, но забыл открутить крышку, и у него ничего не получилось. — Неправильно брать с них деньги. Я так подпишу, лишь бы они отстали. — Смотри, они готовятся к поступлению, и эта сумма достаточно неприятная для их семей. Подготовительные курсы, английский и прочее — и тут возьми и отдай тебе за их плохое поведение.       Отец Минхо подошёл и сел на кровать рядом с Джисоном, забрал из его рук бутылку с молоком и открыл её. — Родители за это из них душу вынут. Я как родитель тебе говорю. Для них это плата за то, что они были плохими родителями. — Джисон отпил свое молоко. — Я настоял на одном важном пункте: что они должны будут отработать и вернуть эти деньги родителям. Только представь: эти напыщенные мальчишки будут должны потратить каникулы, раскладывая товар в магазине, а не наслаждаться летом.       Джисон слушал и не слушал одновременно. А потом ухватился за то, что его так смущало в словах адвоката. — Разве это наказание? Нет, я понимаю про деньги, я про работу, — встрепенулся Джисон и почти подскочил, вставая с кровати. — А ты бы пошёл на такую работу? — Не знаю, — Джисон задумался. — С Чонином это сложно совмещать, а так Минхо, когда жил со мной на каникулах в Пусане, подрабатывал в супермаркете. И он не говорил ничего про работу такого, что можно было бы отнести к позору. — Я не знал. — Если это для него не наказание, то и для них тоже, наверное… — Джисон задумчиво смотрел на свекра, пытаясь осознать всю информацию, что на него свалилась. — Но он у меня не напыщенный мальчишка, — сказал отец Минхо с гордостью. — Он хоть ещё и мелкий, но уже глава семьи. Давай позовём его и ещё раз обсудим про компенсацию?       Джисон кивнул. Подумал немного и зачем-то кивнул ещё раз. Отец Минхо покачал головой и забрал у него бутылку с банановым молоком из рук.       Джисон не заметил, как вышел свёкр, как вернулся с Минхо. — Где Чонин? — С дядей. Нам вроде нужно что-то обсудить.       Отец ввёл его в курс дела. — Что от меня нужно? — Минхо не знал, что и думать. Он был уверен в том, что отец сделает все как можно лучше для них и что нужно соглашаться с Джисоном, как и учил Чан. — Подписать бумаги с Джисоном как супруг несовершеннолетнего. Ты должен подтвердить его подпись. — Сони, а что ты хочешь? — Минхо приобнял мужа и заглянул ему в глаза. — Мне сказали, что нельзя в них плевать… — притворно надулся Джисон, пытаясь разрядить обстановку. — Ну, мне этого не запрещали ещё. Хочешь, я сделаю?       Джисон рассмеялся, представив это. — Я тебе это запрещаю, — на всякий случай предупредил отец.       Минхо только фыркнул. — Нужно обсудить сумму компенсации. С одной стороны, это не большая сумма для каждой семьи, но для вас неплохой взнос в новую жизнь в Сеуле. О квартире мы позаботимся — я уже говорил с родителями Джисона, мы почти всё устроили. Можете потратить их на себя — например, съездить в медовый месяц, у вас его не было. — Я никогда не смогу потратить эти деньги на удовольствие… — Значит, ты уже решил, что возьмёшь их.       Джисон задумался и коротко кивнул. — Я тут не могу ничего решать. Я сделаю всё, что захочет Джисон. — Знаешь, что самое забавное в этой ситуации? — А тут есть что-то забавное? — нервно сказал Минхо. — Они хотят бумагу с Джисона. Твоя подпись просто подтверждает его решение. Ты можешь пойти в полицию, ты можешь пойти в суд. Я бы сказал, что ты можешь подстеречь этого Ёсана в тёмном углу, но ты умный мальчик, не будешь рисковать будущим сына ради шанса набить ему морду, — спокойно говорил отец Минхо. — Если считаешь, что наказания недостаточно, то можешь обратиться в суд или полицию. Я думаю, Пак тебе подскажет, что будет продуктивнее. Составляя эту бумагу, они в очередной раз показали, как они глупы и бесчеловечны — они даже не подумали о твоих моральных страданиях. Я вначале хотел им про это сказать, но потом решил не отнимать у тебя шанс на месть. Они решили, что твои чувства не стоили того, чтобы включить тебя в эту бумагу. Возможно, это будет им стоить новых проблем. Кстати, Чонина там тоже нет, но и он пострадал от их игр в Бога.       Минхо внимательно слушал отца и запоминал всё, что тот делал как адвокат.       Он немного помолчал и продолжил: — Почему ты не рассказал мне про работу в супермаркете? — А? — удивился Минхо. — Ну, на каникулах… — А, это? Я уже забыл про это. Было.       Минхо задумался. — У меня бывают временные подработки. Пару недель назад подработал на ивенте — стоял с табличкой у метро. Это не та работа, про которую рассказывают же. — Стыдная?       Минхо рассмеялся. — Нет, просто слишком временная, разовая. Четыре раза в неделю по три часа. На обед отпускают, если работаешь больше четырёх часов, а тут всего три. О чём тут говорить? Чисто что-то было, на что порадовать Джисона: я его в ресторан сводил и отложить немного на переезд. Я знаю, чего ты хотел — чтобы я пошёл к тебе в фирму стажёром. Но я знаю, какие требования у тебя и что я сейчас могу. — Как я и сказал Джисону, это наказание для напыщенных мальчишек. К счастью для меня, мой сын не такой.       Минхо крайне смутился. Отец почти никогда не хвалил его. Когда был последний раз? Лет в девять или десять? — Я сказал директору, что вы — истинная пара. И что любая попытка давить на ваш возраст будет стоить ему карьеры. — Но мы не… — начал Джисон. — Ты же не веришь… — вторил Минхо. — Это только вам решать. Я лично считаю, особенно когда я сейчас смотрю на вас, что это так. Да, я не верю, когда всё решает биология и запах. — Нам, наверное, пора, — смутился Джисон и засобирался домой. — Давайте уже подпишем бумаги, я хочу скорее домой, и Чонину скоро спать.       Они подписали бумаги, взяли вещи и вышли. У больницы их уже ждало такси. Где-то в больнице их обидчики приносили извинения дяде и совали ему конверты с деньгами, но Минхо и Джисона это уже не волновало. Покормить сына, пообедать самим и лечь на дневной сон всем втроём. Напитаться теплом друг друга. Закадровый голос:       Иногда наказание — это не крики и не суд. Это цифры в банковском приложении, которые исчезают со счёта. Это лето, проведённое не в поездке мечты, а за кассой супермаркета. Это родители, которые впервые смотрят на тебя не с гордостью, а с разочарованием.       Джисон не хотел мести. Он просто хотел, чтобы его боль перестала быть бесплатной.

***

      Минхо любовался своей семьёй. Чонин сопел, вцепившись в руку Джисона, словно боясь, что тот опять может исчезнуть. Минхо поправил одеяло, укрывая Джисона, и попробовал опять уснуть. Не получалось. Ему всё ещё было страшно. — Хо, ты чего не спишь? — Разбудил? — Нет. Сам не знаю… Слушай, как ты думаешь, я правильно сделал? — прошептал Джисон, боясь разбудить сына. — О чём ты? — Деньги. — Если папа сказал, что нам так нужно поступить, то да. — Минхо сам не знал как правильно. — Я никогда не смогу потратить эти деньги на себя. Но я, кажется, понимаю, на что я их готов потратить. — И на что? — Минхо потрепал его по волосам. — Я слушал то, что говорил твой отец. Про все те деньги, что родители вкладывали в Ёсана и его компанию. Я никогда раньше не думал, сколько мои, да и твои родители в нас вложили… — Не думай об этом сейчас… Тебе нужно отдыхать. — Всё просто: эти деньги пойдут на образование Чонина. Ему тоже нужно будет всё это… и английский, и оплата садика, формы, репетиторы и прочее. Хоть на уроках танцев сможем сэкономить, если у тебя будет время.       Минхо рассмеялся — сначала легко, потом уже чуть более нервно. Теперь и он начал прикидывать, сколько всего нужно для образования сына. А если он захочет играть на скрипке, они же разорятся? — Оплатить их деньгами учёбу Чонина — это изощрённая месть. — Ты цены видел? Хорошо, если до начальной школы хватит. — Раз ты уже всё решил, то спи. И дай мне поспать.       Приняв решение, Джисон наконец расслабился и уснул. Теперь у них была жестяная банка из-под датского печенья с деньгами на переезд и будет банковский счёт с деньгами на учёбу сына. Переезд в Сеул уже не так пугал. Оставалось чуть меньше полугода. Закадровый голос:       Они не выиграли. Они просто перестали проигрывать. У них не было медового месяца, громких обещаний и ощущения, что дальше будет легко. Зато у них был дневной сон втроём, тёплое одеяло и план — пусть хрупкий, но свой.