teen and pregnant

***

Джисон думал про это уже пару дней и больше не мог терпеть. — Сегодня вечером я хочу, чтобы ты был к семи вечера. Я хочу посмотреть с тобой передачу. — Какую? — Минхо продолжил собираться на учебу. — «Жду щенка в 16». — Что… — Минхо хотел выругаться, но заметил сына и замолчал. — Я хочу посмотреть это. — Ты же понимаешь, что это не про нас и не про нашу историю? Да?! — Я хочу, нет, я должен это посмотреть и не готов проходить через это один, так что ты придешь и будешь сидеть рядом. — Сони, после всего, что было, и больницы ты уверен? — Да. Из-за тебя мы оказались тут, нет, я не говорю, что у нас все плохо, просто ты мне должен, и это меньшее, что ты можешь сделать, — просто посмотреть эту передачу. — Хорошо. Я приду, но мне это не нравится. — И мне… Но нужно посмотреть это. Это то, как нас будут видеть другие. Эту чертову передачу будут смотреть все, и мы будем… такими. Я должен знать, какими… Как они показывают это все… Это могла бы быть передача про нас. Они знают про нас и звонили мне. Я должен знать, что там будет и как они расскажут историю. — Мы это не про нас. — Знаю, но я должен знать, чего ждать от других. — Прости… — Не нужно. Если ты будешь так говорить, то это словно Чонин был ошибкой, а он не ошибка. Он наша сладкая булочка. — Конечно. — Минхо подхватил сына, который помогал ему собирать рюкзак на учебу и запихивал туда динозавра.

***

Время приближалось к семи вечера, а Минхо еще не было, и его телефон не отвечал. Джисон уже нервничал, когда пикнул домофон: значит, Минхо будет тут через пару минут. Еще раз проверил, насколько аккуратно накрыт ужин, и пошёл к двери встречать мужа. — Ты пришел. — Минхо сгреб Джисона в объятия и поцеловал. Он чувствовал, насколько омега обеспокоен и как он трепетал в его руках. — Прости, телефон разрядился. — Я ужин приготовил. — Я как раз очень голодный. — Началось! Пошла заставка, и появился парень на фоне городского пейзажа. Привет, меня зовут Пак Джун, мне 16 лет. Я живу в Инчхоне. Кадры с городом сменяли друг друга. Мне еще нет восемнадцати, но я считаю себя взрослым. Я, в отличие от своих сверстников, четко решил, чего я хочу в своей жизни. Когда я общаюсь со своими одноклассниками, я вижу, насколько мы с ними разные. Пока они думают про тусовки и альф, я думаю о том, как закончу учебу и начну хорошо зарабатывать. И тогда я смогу быть сам себе альфой. Минхо хмыкнул. — Звучит хорошо, если не знать, что это за передача. — У меня тоже были планы…, и я… — Сони… Твои планы все еще с тобой. Ты даже не пропускаешь год. Ты, как бы это сказать, идешь с опережением графика… Джисон сжал руку Минхо чуть крепче. Мой папа-омега работает в кафе, и у нас всегда бывает что-то вкусное к чаю. Я им очень горжусь, что он воспитывает меня один. — Один… — Сони… — Но однажды моя жизнь изменилась. — Торжественная музыка. — Я встретил его. И единственное, что стало для меня важно, — это он. — Да блин, ты же умный был… Минхо с шумом поставил чашку на стол, от чего Чонин вздрогнул. Его зовут Т. Он такой взрослый, ему уже двадцать, и он работает в доставке, у него есть деньги, а еще он сильный, и у него такая прикольная татуировка с драконом на спине. А еще он такой забавный. Он показал мне, какой веселой может быть жизнь, если прогулять школу. — Капец… Если не сказали имя, это же плохой знак, да? — Ну, у меня хотя бы нет тату… А про имя, ну не знаю… А еще я узнал, что он мечтает стать рэпером и выкладывает ролики в сеть! — Капец… — Думаешь, танцы — это лучше, чем рэп? — Ты хотя бы умеешь это делать, а он… Джисон прикрыл уши, когда включили еще один отрывок из творчества альфы. — А это вообще на каком языке было? Я не смог разобрать ни слова… — Корейский… Капец, да? Интервью с папой-омегой Когда я увидел его в первый раз, то очень испугался, но оказался неплохим парнем. Он дверь в туалет починил и лампочку поменял. Мы живем одни, нам часто не хватает такой простой помощи. Но потом… И тут рассказ оборвался, и опять показали городские пейзажи и как Т. ехал на мопеде. Я, конечно, сразу сказал, чтобы он держал свой стручок при себе. У меня мальчик серьезный, я его не так воспитал, чтобы он оказался в таком положении. — Они будут думать, что я плохо воспитан? — Никто так думать не будет. Посмотри, у тебя кольцо, мы вместе, и у нас все хорошо. — Но… — Все хорошо. Ты помнишь, как сказал отец? Если кто-то криво посмотрит, то пусть знает, что мы истинные, и это наш дар — найти друг друга так рано. — Ты же знаешь, что это ложь? Даже он в это не верит. — Только мы можем решить, это правда или нет. — У меня есть кольцо, но нет метки. Это иногда очень смущает меня. Снял кольцо — и ничего нет… — Но я пока еще не могу… Как только смогу, то я сразу же… — Знаю, но это сложно объяснять другим… Минхо приобнял омегу и поцеловал в висок. Реклама закончилась, и вновь показали Джуна. Я не думал про это, но он был старше, и я же понимаю: ему нужно, и, раз у нас все было серьезно, то я подумал: раз мы все равно вместе и пара, то, наверное, пора. Я все прочитал про предохранение, но презервативы были дорогие, и нам иногда не хватало. Т. сказал, что знает, как сделать все безопасно… но… Так получилось, что я жду щенка в 16. Зазвучала музыка из заставки, и Джисон разрыдался. — Сони, что с тобой? Чонин бросился к нему. Пока Минхо утешал его, Чонин совал папе динозавра. Самого любимого. — Просто я первый раз вижу кого-то, кто был на моем месте. — Может быть, выключим? — Нет, и тебе тоже придется это смотреть. Ты мне должен. — Ладно. Давай я тебе хотя бы водички принесу. — Молоко. На экране рыдал папа-омега и причитал, что его ребенок не такой и он не так воспитал его. Минхо бросился на кухню и налил молока. Джун сидел на кровати в своей комнате, прижав колени к груди. Меня тошнит. От всего, что случилось: от школы, от всех этих лиц и запахов. Я не знаю, что делать. Папа все время плачет, и я плачу. Я писал Т. Но он меня заблокировал, сказав, что это не его щенок. — Воооооот!! Джисон интенсивно ткнул пальцем в сторону экрана. — Прости меня… Минхо только сейчас стал понимать, что тогда случилось. События летели так быстро, что у него не было шанса подумать и проанализировать. Все силы уходили на выживание. Он уткнулся в Джисона, от того пахло жвачкой, и только это сейчас могло его немного успокоить. — Ш-ш-ш, я смотрю. Папа-омега заходит в комнату и садится рядом. — Малыш, мы справимся. Не плачь. Только скажи: ты этого хотел или он тебя заставил? — Я не хотел… Он говорил, что позаботится, и все будет хорошо. Джун рыдал в подушку, а папа утешал его. — Тогда нужно заявить в полицию. — Как?! Джун резко сел и уставился на папу. — Это принуждение и введение в заблуждение. Он альфа и старше тебя, я тут почитал, это называют сомнительным согласием: даже если ты и сказал да, это не значит, что ты понимал, на что ты соглашался. Он должен отвечать. — Что? — Сомнительное согласие. Ты хотел учиться, у тебя были планы. Не знаю, что он тебе обещал, но у тебя нет кольца на пальце, так что явно он тебе что-то набрехал, чтобы ты согласился… — Папа говорил мне про это. — Что? — Минхо в шоке отшатнулся. — Папа меня спрашивал, как это все случилось, и не считаю ли я, что ты ввел меня в заблуждение и принуждал. — Джисон погладил Минхо по руке. — Я ему сказал, что это не то, с чем должна разбираться полиция. Да, я был обижен, мне было больно, но обвинять тебя в этом… Я не такой глупый… и ты… не злодей… На экране юрист что-то объяснял про сомнительное согласие и разницу с изнасилованием, и как сложно в 16 понять, где что было, и как взрослые альфы могут этим пользоваться, обвиняя подростков в том, что он сам хотел. После этого папа-омега и Джун идут в полицию писать заявление. Папа бледнее обычного и с темными кругами под глазами, а Джун хоть и держится, но из глаз текут слезы. — Почему ты никогда мне про это не говорил? — тихо спросил Минхо. — А зачем? Меня спросили, я сказал, что этого не было. И все. Минхо прижал к себе Джисона, стараясь не думать про то, какой была бы его жизнь, если бы Джисон тогда пошел в полицию. А главное, какой была бы жизнь Чонина. Вновь показали Т. — Я тут подумал, ну типа щенок — это прикольно, и мы тут решили пожениться. Раз будет мелкий, то вроде как положено. Джун совсем бледный сидел рядом с ним, а Т. сжимал его руку. — Мы решили попробовать еще раз. Ради малыша. — Это так отвратительно выглядит. — Минхо поморщился. — Я его не знаю, но, блин, ему же нужно бежать от этого Т. Как можно дальше. — Интересно, мы так же выглядели со стороны? Словно крушение поезда? — Возможно… Но сейчас вроде у нас всё хорошо. Просто это такие пустые слова. Ему же не нужен ни этот омега, ни ребенок, просто не хочет проблем с полицией. — Сейчас замечательно… Я не жалею, что все так получилось. Было тяжело… Да… Но все же… Давай дальше смотреть. На экране Т. и Джун пришли в муниципалитет и расписались. Джун был в клетчатых школьных брюках и белой рубашке, а Т. — в костюме адидас. Один выглядел словно ему после нужно будет в школу, а второй — словно идет пить пиво в парке. Закадровый голос: Они смотрят на чужую свадьбу — и видят свою. Такую же поспешную, неловкую, на скорую руку. Но разница есть: за их спиной не стояла полиция. Только страх, вина и желание защитить. А это, оказывается, не одно и то же. — Я знаю, что это не про нас. Я знаю, что это другая история, но мне больно и за меня, и за него. — Джисон прижался к Минхо. — Больнее всего от того, что у меня был ты, а у него ничего. От этого Т. только хуже. Минхо поцеловал его в макушку, пряча свои слезы. Надпись на экране сообщила, что прошло два месяца. Первый скрининг. Мы живем вместе, это немного странно и сложно, но папа нам помогает. Мне пришлось бросить школу, когда меня стали травить, но ничего, я обязательно доучусь в онлайн-школе или же вечерней. У меня будет еще много шансов, я верю в это… Вот сегодня мы увидим щеночка. Джун и Т. заходят в клинику. — Блин. — Минхо ляпнул и тут же оглянулся. Чонин не заметил, как тот ругнулся. — Что? — Я бы тоже хотел с тобой ходить. — Да? — Ну да… — А тебе не говорили? — Нет… — Джисон прижался к Минхо и продолжил смотреть передачу. — Смотри, вон видишь, точка такая черная — это щеночек! Милота какая! — Чонин подполз к родителям, он тоже захотел милоты. Джисон подхватил его и посадил к себе на колени. — Смотри, ты тоже был такой точкой, а сейчас такой большой! Джисон зацеловал сына. — Агуньк! Зя! Зя!!! Чонин недовольно завозился у него на руках, насупился и потер лицо кулачком. Сонный, теплый, пахнущий молоком и детским шампунем, он уже не понимал, хочет ли еще сидеть с родителями или просто капризничает от усталости. Голова его то и дело падала Джисону на плечо, но стоило тому снова чмокнуть его в щеку, как мальчик возмущенно вскидывался и начинал бормотать что-то свое, очень серьезное и очень обиженное. Джисон отвлекся на Чонина, тот уже клевал носом, и понес его укладывать. — Не забудь мне пересказать все. Я быстро. Джисон уложил Чонина и вернулся. — Ну что? — Они поругались из-за цены на кроватку и коляску. — А это так дорого? Я вообще не помню про цены. Коляску нам подарили, а кто кроватку купил? — Я купил. — Потом еще столько всего нужно, если это дорого им, то блин…. — Хо, может быть, они справятся. Когда он родится, они же соберутся и справятся, да? — Давай досмотрим передачу. Минхо не верил в хороший исход, но не хотел расстраивать Джисона. Они пропустили про второй скрининг и передача уже продвинулись к родам. Потерянный Джун сидел перед камерой. Т. поругался с начальником и уволился, и нам пришлось съехать с квартиры, так что мы теперь живем в моей детской комнате. Почему все так тяжело? — плакал Джун. Погладив живот, он с трудом успокоился. — Ничего, все у нас будет? — Бедный! — Джисон погладил свой живот. — Я вот тоже так гладил Чонина, когда было одиноко и плохо. — У него все будет хорошо. Может быть, не сейчас, но однажды точно будет. Минхо не стал уточнять, что для этого придется избавиться от Т. Это была не их история, но Минхо хотелось найти его и самому закопать где-то на опушке леса. Папа-омега Все так сложно! Даже не знаю, с чего начать. Джуна вчера увезли в больницу, начались схватки, пока не ясно, это уже роды или смогут сохранить еще беременность. Еще так рано…. Мы думали, у нас есть еще полтора-два месяца. Этот …. ничего не делает, только подъедает то, что у нас в холодильнике. Я уже не знаю, что и делать. Зря я его послушал и согласился на свадьбу. Теперь даже выгнать не могу. Джисон ахнул. — Так рано! Это так страшно, когда ты рожаешь уже и больно… Я тебе не говорил, но самое страшное для меня было, что кроме омеголога там был еще педиатр. Не для Чонина, а для меня. Я даже не заслужил взрослого врача… — Сони… — Ничего. Мне уже 18, и такого больше не будет. Я пережил это, понимая, что этого больше не будет. Никаких новых детей пока. — Прости… Я был рядом… но не был рядом по-настоящему, я не мог тебя защитить и дать тебе столько тепла, как бы хотел. — Это странно, но мне не так плохо, как я думал. Мы пережили это, и мне уже не 16, и больше я не окажусь в такой ловушке. — Джисон потрепал Минхо по коленке. — Боже, роды все же начались! Так рано!

На экране появилась надпись и фото младенца в реанимации.

Сок Т. 1 кг 700 гр. Родился путем экстренного кесарева сечения.

Ребёнок в реанимации. Вес, как у котёнка. Если бы Чонин родился таким? Смогли бы мы? — думал Минхо. Джисон держал его за руку, и только это его сейчас держало. Сам Джисон думал о своём Чонине, который родился 2600 — тоже ниже нормы, но всё же крепче. И о том, как страшно, когда твой щенок борется за жизнь в кувезе. — Может быть, уже выключим? — осторожно спросил Минхо. — Я должен узнать, что с маленьким. Прошел месяц, и Сока готовили к выписке. Джуна отпустили домой еще три недели назад, и он каждый день приезжал в больницу. В больничном коридоре стоял Джун и его папа-омега. У Джуна уже не было кольца на пальце. — Это были длинные недели. — запинаясь, начал Джун. — Т. поругался с папой и ударил его, мне пришлось вызывать полицию. Теперь я, кажется, развожусь… Наконец им вынесли Сока, и счастливый Джун взял сына на руки. Папа пытался помочь и как-то подхватить внука, но руки у него так дрожали, что хрупкого малыша лучше было не трогать. — Сок, малыш, наконец мы едем домой. — Джун повернулся к камере. — Сок означает гора, и он будет сильный, как гора. И я буду сильным, у меня уже нет вариантов. Под радостную музыку Джун с папой и сыном покинули больницу.

Прошло три месяца.

Джун шел по дорожке парка с коляской. Он был одинокий и потерянный, но каждый раз, когда смотрел на сына, улыбался. Да, мне тяжело, но я не знаю, как жить без него. К сожалению, до года Сока я не могу развестись и получать пособия как родитель-одиночка, но мы как-нибудь справимся. МТВ обещал немного мне помочь и даже подарил новую коляску, старую сломал Т., когда разозлился. — Теперь ему точно будет лучше без этого куска дерьма. Минхо махнул рукой так, что пустой пластиковый стакан упал со столика. Джисон от этого звука подскочил и бросился в туалет: его рвало. Словно плохие мысли и чувства извергались из него. Минхо беспомощно стоял рядом с ним со стаканом. Он налил воды в стакан для зубных щеток. — Я нормально… Просто… — Понимаю. — Минхо опустился рядом на прохладный кафель. — Воды? Джисон кивнул и жадно отпил из стакана. — Выключи все, я хочу… мне нужно лечь спать, и чтобы ты был рядом. Минхо кивнул. Бросился выключать телевизор. Быстро закинул рис в рисоварку, чтобы утром у них хоть что-то было. Джисон добрался до спальни и рухнул на кровать не раздеваясь. — Как ты? — Сойдет. После того как вырвало, стало лучше. Просто полежи рядом. Минхо послушно лег рядом. Джисон прижался к нему и потерся носом о его плечо. Так они и лежали в полной темноте, слушая дыхание друг друга. К трем часам ночи Джисон не выдержал и тихонько встал. Он прокрался в спальню сына и забрал его в их кровать. Теперь ему было спокойнее. Можно было не думать про малыша, что родился с весом 1700 гр, а надышаться своим малышом. Минхо не спал, но и не показывал этого. Ему и самому хотелось забрать Чонина, но он немного стеснялся того, как сильно ему этого хотелось. Джисон задремал только к пяти утра. — В следующий раз все будет не так. Минхо легко поцеловал растрепанные волосы Джисона, а потом макушку Чонина. Жить ему сразу стало чуть легче. Сон проникал в его тело. До подъема оставалось еще полтора часа. Закадровый голос: Иногда чужая история нужна только затем, чтобы наконец увидеть свою. В ту ночь они не нашли простых ответов и не сделали прошлое легче. Но впервые по-настоящему поняли, через что уже прошли. А это, как ни странно, тоже может быть утешением.