Пепел чёрно-белых истин

Полупрозрачные утренние тени налились черной тушью, а кроны деревьев заполыхали золотом. Жуй Линь, раздетый по пояс, вылил на себя ведро ледяной воды. Капли наперегонки стали очерчивать жилистое подтянутое тело и впитываться в повязанную на бедрах верхнюю рубаху. Подул ветер, по спине юноши побежали мурашки, и волосы на затылке встали дыбом. Удовлетворенно вздохнув, Жуй Линь прикрыл глаза и задержал дыхание. Он услышал шаги. Один твердый, уверенный, почти солдатский, второй шаркающий, отчасти даже скрипучий. Старик Мо. Он вернулся. Жуй Линь немного приподнял уголок губ. Пусть он часто огрызается, язвит и собачится с дедушкой Мо, но никогда не признается, что очень благодарен старику за то, что тот выходил его и заботился о нем все эти пять лет. Если бы не старик Мо, Жуй Линь бы умер еще в первую неделю побега из столицы и Запретного города. Хрустнула ветка. Жуй Линь резко распахнул глаза и посмотрел в сторону. Там были только деревья да кусты, в которых прятались фазаны, но не было слышно, как они квохчут. Жуй Линь с подозрением прищурился. Не оглядываясь, наощупь он схватил рукоять меча, что за всё время тренировки удобно лежала в руке. Нога в сапоге уже сделала шаг, чтобы пойти к деревьям. — Жуй Линь! Помоги мне! — Голос старика Мо вынул его из предчувствия мнимой опасности. Пожилой мужчина медленно брел по тропинке и нес явно тяжелую корзинку с мешком риса. Жуй Линь уже было подался вперед с мечом наперевес, но вовремя остановился. Клинок с характерным звуком вернулся в ножны и был отложен на ближайшую поверхность. На ходу он натягивал на все еще пышущее жаром от тренировки тело верхнюю рубаху. Жуй Линь пошел навстречу старику Мо и взял из его рук корзинку. Вес риса в ней приятно оттянул руку, в ближайщее время не придется голодать. В воздухе запахло чем-то сладким. — Что это? — Осторожно отогнув край мешка, Жуй Линь увидел бледно-зеленые бока цинтуань. — А, нашел-таки. Да вот госпожа Та передала в честь праздника. Сказала почтить отца своего да вспомнить, что такое сыновяя почтительность. Ведь даже если отшельник, не дух же ты. — Снисходительно посмеялся старик Мо и, повернувшись лицом к Жуй Линю, похлопал его по плечу. Жуй Линь мелко вздрогнул. Отец. Матушка. Учитель. Их ведь нет уже пять лет. Их хоть кто-нибудь вспоминал? Почитал? Установил таблички? Жёг благовония или бумажные деньги? Волна вины захлестнула Жуй Линя, и сердце его мучительно сжалось. Он поморщился. Пусть он и выполнил трехгодовой траур, но у него не было времени, чтобы почитать отца и матушку. Тяжелый камень разочарования лег на его душу, и камень этот ударил по другому, вспыхнули искры. Также быстро, как сгорает бумажный фонарь, разгорелось пламя злости и ненависти на виновника его страданий. Ли Вэй! Проткнуть бы тебе сердце, как сделал ты это с отцом. Со свистом втянув воздух через зубы, Жуй Линь сжал кулаки до побеления костяшек и отрезвляющей боли. Ручка корзинки жалобно скрипнула. Надо успокоиться. Сложив пальцы свободной руки в жест, он сделал пару глубоких вдохов-выдохов. Старик Мо наблюдал за сменой эмоций на молодом лице. Он снова надавил на незажившую рану. Плеснул солевой раствор на рассеченную кожу. Он глубоко сожалея покачал головой и взглянул на небо, что проглядывало сквозь кроны деревьев. В чернильных тенях что-то таилось. Сжав в руке посох, старик Мо прищурился. Спустя мгновение он округлил глаза и тихонько хмыкнул. Всего лишь птица. Наверное, даже тот самый ястреб, клич победы которого они слышали утром. — Пойдем уже. — Натужно опираясь на посох и прихрамывая больше обычного, старик Мо поковылял к хижине. — Я еще прихватил благовоний. Пора уже отправить весточку на тот свет. Уняв небольшую бурю в сердце и душе, Жуй Линь тряхнул головой напоследок и потянулся за стариком Мо, по пути отыскивая в корзинке палочки благовоний. Не найдя их, он понял, что старик, скорее всего, упрятал их в рукав или себе за пазуху. Кое-что вспомнив, Жуй Линь огляделся. Глаза упали на поваленное дерево. Он подошел. доломал его. По-быстрому сняв с него кору и разрубив на дощечки, он так аккуратно, как мог, вырезал три имени. Отца. Матушки. И учителя. Смотря на последние два иероглифа, он нежно, едва касаясь, провел по линиям. Жуй Линь чуть не задохнулся от накативших на него воспоминаний. Когда-то давно это имя было первым, что он написал помимо своего. Его каллиграфия была тогда неровной и дрожащей и на фоне идеальных мазков кисти Бай Иня смотрелась как осквернение четырех сокровищ. Его учитель ничего не сказал, только поправил кисть в его руке и жестом показал, чтобы Жуй Линь продолжал писать. Когда его штрихи стали ровными и уверенными, Бай Инь наконец улыбнулся и немного согнутым указательным пальцем легонько провел по кончику его носа. Маленький принц смущенно и счастливо захихикал и поклонился, благодаря за наставления и науку. Сейчас этот маленький принц уже молодой мужчина не больше чем отшельник, живущий в лесу на горе. Он сидит на земле и вытачивает табличку с именем своего учителя. Закончив, он крепко прижимает ее к своей груди, скрючиваясь на месте. Сердце горько-сладко заныло. Скрипнула дверь. Жуй Линь вздрагивает и вскакивает на ноги. Старик Мо держит в руках кусок промасленной бумаги, из которой виднеются зеленые бока цинтуаней, а подмышкой сверток с шестью палочками благовоний. Безмолвно подзывая Жуй Линя последовать за собой, старик оглядывается. Взглянув на заходящее солнце, он повернулся на север. Понимая всё без слов, Жуй Линь поставил три только что изготовленных таблички по направлению к северу и опустился на колени лицом к ним. Протянув руки и забрав сверток из промасленной бумаги с цинтуанями, Жуй Линь положил его перед табличками. Одно из зеленых пирожных чуть не укатилось, но его поспешно поймали и положили на место. Спохватившись, старик Мо прошествовал до печушки и, собрав все еще тлеющие красноватые угли в горшок, принес их к табличкам. Поделив неаккуратно сделанные благовония пополам, они подожгли их от углей. Вокруг них заклубился дым с запахом сандалового дерева и сосновой хвои, идеально растворяющийся в лесу. Жуй Линь дрожащими руками держал благовония на вытянутых руках на уровне лба. Он поклонился трижды, каждый раз касаясь лбом уже остывающей земли. Каждое его движение было наполненно болью, скорбью и виной. Закончив, Жуй Линь воткнул палочки в траву перед табличками. Дым белыми струйками поднимался вверх к небесам и рассеивался на полпути. В голове Жуй Линя крутились только две мысли: «Простите меня, я виноват» и «Я обязательно отомщу за вас». Старик Мо, стоящий рядом, все наблюдал за ним краем глаза, но смотрел на катящееся к закату солнце. Время неумолимо движется вперед, лето сменяется осенью, а зима весной. Когда-то выжженное дотла поле вновь будет засеяно рисом или пшеном. Выпавшему из гнезда птенцу может повезти, и он взлетит вновь. Сердце, захваченное в плен ненависти и злобы, когда-нибудь исцелится. Жуй Линь сидел на коленях, пока не затекли ноги. Он все это время сидел и смотрел на таблички с тремя именами, но не видел их. Видения, представшие перед его взором, накрывали его серой пепельной пеленой, как туман спускается с вершины горы на землю. Короткие ногти все впивались в загрубевшую кожу на ладонях, зубы все мяли внутреннюю сторону щек. Струйка крови прокатилась по подбородку и упала за золотую парчу. Багровое пятно расползалось по спине, облаченной в серое ханьфу с серебряной вышивкой. Острие меча выходит из чужой спины в цуне от его носа. Серые глаза закатываются, и тонкое, но сильное тело безвольно падает на землю. Жуй Линь резко вдыхает воздух, наполняя легкие до отказа. Он с силой сжимает губы и медленно выдыхает через нос. Жгучая волна злости накрывает его. Не только на предателя Ли Вэя. На себя. Он не смог. Не был готов. Его не подготовили. Не давали взять в руки меч. Говорили, не его это дело мечом махать, лучше книжки по истории читай да восхищайся правителями прошлого. Учитель тоже хорош. Подарил ему лук, когда он так отчаянно хотел получить меч. Сказал, что не будет учить его фехтованию. Жуй Линь сжал зубы до скрипа, и на скулах заиграли желваки. Старик Мо, все еще стоящий рядом, пока демоны сердца атаковали незакаленную душу Жуй Линя, оглядывался по сторонам и всматривался в тени между деревьев. Было слишком тихо. Неприятно тихо. Опасно. Упади хвоинка за пару ли от них, они бы услышали грохот. Внутренне собравшись и навострив все чувства по старой привычке, старик Мо медленно отступал назад к хижине. Он похлопал ушедшего внутрь себя Жуй Линя. Тот на это встрепенулся, как кошка, которую окатили водой, и чуть не зашипел. Острые обсидиановые глаза вскинулись на старика Мо и застыли в нерешительности. Что-то не так. Дедушка уже схватил его за локоть и начал поднимать с несвойственной ему силой, почти вздернув Жуй Линя с земли. Чувство страха обняло Жуй Линя за плечи и повисло, упираясь в сердце шипами. Затянувшуюся тишину разрезал знакомый свист выпущенной стрелы. Внутри Жуй Линя всё оборвалось и тяжелым валуном опустилось в желудок. Руки дрогнули и похолодели, покрылись неприятным липким потом. Горло сжал невидимый ремень, и не было возможности произнести и звука. Из-за деревьев вышли люди. Трое мужчин с платками на лицах, так что видны были только их насмешливые и жадные до крови глаза. Жуй Линь не видел их рты, но точно знал, что они глумливо ухмылялись. Они наступали как один человек. Загоняли их в ловушку. Чисто отполированные лезвия дао сверкнули в лучах закатного солнца и на мгновение ослепили. Жуй Линь застыл – будто кто-то пригвоздил его к земле. Он не мог двинуться. Не мог дышать. Не мог думать. Только смотреть. Его загорелая кожа утратила свой медовый оттенок и была похожа на пергамент. Он снова попал в свой кошмар. Только в этот раз Жуй Линь был не во сне, который скоро прервется со смертью учителя. Нет, это была реальность, которая закончится смертью его самого. Старик Мо сильно сжал его плечо, чтобы привести в чувство. Жуй Линя передернуло, рука медленно потянулась к животу. Его начало мутить. Он остервенело шарил глазами и думал. Думал, как же выбраться из этой ситуации. Его взгляд наткнулся на лежащий неподалеку, буквально в одном выпаде, меч. Он уже было потянулся за ним, как старик Мо резко отдернул его за свою спину и выставил перед собой посох на манер оружия. — Что вам надо? — прогремел его голос в тишине леса, что до сих пор нарушалась только шорохом травы да листьев от ветра. — Старик, ты нам неинтересен, — снисходительно протянул один из мужчин. — Мы, как известно, пришли поживиться, и вы первые попались на нашем пути. — Он явно злорадствовал, чувствуя свое превосходство в силе над немощным дедом и мальчишкой. Старик Мо застыл и обвел каждого разбойника взглядом. Рука его дрогнула и начала опускаться, но он собрал все оставшиеся силы и вновь принял оборонительную стойку. Жуй Линь за его спиной не отрывал глаз от лезвий, наставленных на них, и двигался цунь за цунем в сторону меча. Он должен добраться до него. Лишь бы не заметили. Он не смеет потерять еще одного человека, который заботится о нем. Старик Мо и Жуй Линь были полностью поглощены разбойниками перед собой. Они не услышали шагов за спиной, звук крутящейся шэнбяо заглушал их. Мужчина с кустистыми бровями ловко подкинул меч Жуй Линя и схватил его в воздухе. Он явно ликующе улыбался, что было заметно по его прищуренным, глубоко посаженным глазам. — Ты! — шипя возмутился Жуй Линь и бросился на него в попытке отобрать свой меч. Мужчина был на полторы головы выше него, поэтому высоко поднял руки и начал перекидывать меч из одной в другую, потешаясь над Жуй Линем. Парень, словно кошка, все метался из стороны в сторону, пытаясь выцарапать свой меч из чужих лап. Глаза запекло от сдерживаемых стыда и злобы. — Да мы тебя как щенка за нос водим, а ты лапки подаёшь, как смиренный пёс! — хохотал над ним мужчина. Он поднял меч выше одной рукой, будто он не весил и цзиня, и потер мочку пальцами свободной руки, смотря поверх головы Жуй Линя. Все остальные трое мужчин повторили за ним и начали наступать. Двое из них кинулись на старика Мо, занося дао для удара. Старческие, но закаленные в боях руки напряглись, принимая удар на посох. Три пары глаз встретились в молниеносной схватке. В голове Жуй Линя вспыхнула идея. Резко присев, он сделал подножку громадному бугаю, который посмел насмехаться над ним. Неожидавший таких действий мужчина повалился назад, выкрикнув ругательство. Рука, в которой он держал меч, ослабла и выпустила его. Цзянь откатился на пару чи, жалобно дребезжа в ножнах. Красная кисточка покрылась дорожной пылью. Жуй Линь бросился подбирать его. — Хватай его! — крикнул упавший разбойник и, кряхтя, начал подниматься. Старик Мо, удерживающий двоих мужчин своим посохом, уже еле дышал от усталости и напряжения. Последний, третий разбойник, который вышел из тени деревьев, крутил шэнбяо и скучающе посматривал на происходящее. Услышав приказ, он метнул оружие в сторону Жуй Линя. — Нет! — двойной возглас ужаса прорезал воздух, разносясь по лесу эхом прошлого. С тихим резким свистом разрезая воздух тонкое лезвие дротика вонзается в плоть. Привязанный к креплению красный платок вспорхнул, словно крыло птицы, и опал. Перед Жуй Линем стоял застывшей статуей раскинув руки в стороны старик Мо. Его лицо было бледным, пот покрывал седые виски. Капля крови протиснулась сквозь поджатые губы и покатилась по подбородку, падая на потрепанные одежды. Время, казалось, застыло. Жуй Линь, тянущий руку к мечу, окоченел. Он знал, что этот кошмар закончится смертью. Думал что это будет он, но никак не старик Мо. Ночной кошмар наложился на реальность. Робкий вдох застрял в легких. Разбойники, на которых было обращено все его внимание мгновение назад, отошли на задний план. Звуки стихли, будто он оказался под водой. В ушах стоял глухой, давящий гул. - Де-ду-шка? ... - Просипел Жуй Линь из-за сухого горла. Он еле слышал себя самого. Старик Мо, все еще прикрывающий его своей спиной, покачнулся и осел безвольной куклой. Жуй Линь протянул руки, чтобы подхватить его. Пальцы наткнулись на что-то теплое и липкое. - Кровь? - задавая вопрос в никуда, пробормотал Жуй Линь, когда увидел свои ладони. Желудок колко свело, и кислый ком подкатил к горлу. Глаза защипало. Пока тот бугай потешался над ним, дедушка Мо защищал его спину. Он не видел этого. Не знал. Дедушка глухо закашлялся, и из горла хлынула кровь. Приоткрыв подернутые мутной поволокой глаза, он прохрипел: - Жуй Линь, сынок, ... - Задыхаясь от боли, прошившей легкие, слова с трудом выходили из его рта. Дрожащие пальцы дедушки, то растирая, то касаясь еле-еле, гладили мокрые от слез щеки Жуй Линя. Жуй Линь даже не заметил, как начал плакать. Только прикосновение холодных шершавых пальцев дали это понять. Дрожь, казалось, охватила его кости. В голове крутилось только одно слово: «нет». Нет, нет, нет! НЕТ! Как такое могло случиться? Почему? За что? Почему он должен терять близких ему людей? Ли Вэй забрал у него всё в прошлом? Так небо решило забрать последнее сейчас? Или это ... Ли Вэй послал этих разбойников, чтобы убить его? Закончить дело, так сказать? Горький смешок вырвался из горла Жуй Линя. Ну конечно, это Ли Вэй. Кто же еще? Больше врагов у него не было. Только он так жесток и безжалостен. Мысли безумным вихрем крутились у него в голове. Сердце жгло. И раскаленным тавром на нем выжегался знак. Знак кровной мести. На его руках умирал последний человек, который заботился о нем все пять лет после бегства из столицы. И снова в смерти был виноват Ли Вэй. Жуй Линь и до этого жил и просыпался с мыслью о мести старшему брату, но сейчас просто костер, подпитываемый маслом, превратился в вечно горящую лампу. - Жуй Линь. - Еле слышный шепот вырвал его из фантазий об отмщении. Дедушка Мо был на грани смерти, а его ветхий верхний халат цвета земли уже полностью пропитался кровью из раны на его спине. - Не теряй себя. Всё, что останется после нас, всего лишь горстка пепла. Как после зимы каждый год приходит весна, так и журавли возвращаются в свои родные края. - Что ты такое говоришь? ... - Отчаянно улыбаясь и пытаясь унять слезы, бормотал Жуй Линь. - Подожди, я сейчас найду какую-нибудь тряпку и перевяжу твою рану. Остановлю кровь. А завтра ты как обычно проснешься и будешь тепло смеяться надо мной. - Он все тараторил и тараторил, смотря, как бледное лицо дедушки Мо постепенно приобретает оттенок серого и холодного голубого. Пальцы, что были на его щеке, совсем ослабли и медленно, словно падающие по осени листья, опустились. - Не вини себя, мой мальчик. - На последнем издыхании уже одними окровавленными губами прошептал дедушка Мо. Глаза его закатились, и дыхание остановилось. Оглушающая тишина накрыла Жуй Линя. Монотонный гул заглушал быстро бьющееся сердце. Всю грудную клетку выворачивало наружу ребрами к свету и ветру, чтобы они наконец высохли и рассыпались пылью. Стали песком на речном побережье или частью великой горы Тяньшань. Больно. Как же больно раз за разом терять любимых людей. Крик, не похожий на человеческий, режущий душу, пронесся по лесу. В нем было много эмоций. Злоба, отчаяние, сожаление, грусть и скорбь. И главная — стремление отомстить. Отомстить за всю причиненную когда-либо боль, за все отнятое и украденное. Хлипкую дверь снесли с петель ударом ноги. Разбойники, навьюченные тем, что нашли в ветхой хижине, горделиво задрав головы, вышли поглазеть на конец представления. Бугай, что смеялся и игрался с Жуй Линем, как со щенком, прихватил его меч и повесил себе на пояс. Меч задрожал в чужих руках, трепыхнулся, как птица в клетке, но после сильного удара прекратил. Красная кисточка грустно покачивалась, удаляясь от своего хозяина. Сидящий в прострации от переполняющих эмоций Жуй Линь услышал злорадный смех и последующий за ним свист. Через пару мяо земля задрожала под копытами четырех лошадей. Резво вскочив на них, разбойники уехали в закат, радостно выкрикивая подбадривающие похабные фразы. Последние слова, которые услышал Жуй Линь, это: «таверна, вино и цветы». Оцепенение медленно отступало, сменяясь леденящей кристально ясностью, что делать. Жуй Линь аккуратно уложил тело дедушки Мо на землю и поднялся на ноги. Еще раз осмотрев свои ладони, он вытер их о штаны. Его глаза, еще минуту назад полные слез, теперь были сухи и пусты. - Таверна, значит? - почти беззвучно прошелестел его шепот. - Хорошо. – Оскалившись, Жуй Линь сделал свой первый шаг в сторону города у подножия горы. Он знал, куда идти и что надо делать. Автору есть что сказать: Вот и вторая глава! Хе-хе, как вам? О! К нам поступил звонок. Говорите, вы в прямом эфире. Жуй Линь: всем привет, я как бы главный герой этой истории, но почему я такой жалкий в первых двух главах? (ಠ_ಠ) Надеюсь, дальше будет лучше, да ведь? Автор: ну, возможно. В следующей главе ждите судьбоносную встречу. ヾ(￣▽￣)ノ Жуй Линь: какого...?